- Уж ты-то точно от обезьяны, если судить по жопе, - подколол его брат.

Я вышел наружу. Внутри не было ничего необходимого для обороны. Оли стояла с луком в руках на краю площадки и пускала стрелу за стрелой, абсолютно бесцельно, как мне показалось. Стрелы пронзали деревья, растущие в долине тихарей.

- Зачем ты тратишь стрелы? – удивился я.

Вместо ответа кентаврисса пустила зажженную стрелу в середину долины. Пламя вспыхнуло, охватив больше половины сада. Некоторые деревья и кустарники запылали. Мне не было видно тихарей, носящихся в огне, но крики их, полные боли и ужаса доносились до моих ушей. Поведение было очень необычно для моей подруги, всегда очень жалостливой, особенно ко всем маленьким и пушистым.

- Потревоженные хищные деревья выделяют газ, - сказала она, - а он хорошо горит.

- За что ты ненавидишь этих зверушек!? –Удивился я.

Оли опустила лук. Она смотрела перед собой грустно и как-то отрешенно.

- Когда-то давно, - сказала она, - когда я была еще совсем маленькой, тихари заманили к себе наше племя. Они обещали нам сытую, безопасную жизнь, взаимовыгодное сосуществование в прекрасном саду. «Смотрите, сколько здесь фруктов, хватит и вам, и нам!» - говорили они. И мы купились на это. Они накормили нас фруктами до отвала. Опьянили сладкими ягодами. А когда мы проснулись, то оказались на земле связанными по рукам и ногам. Некоторые из нас были уже мертвы и скормлены хищным деревьям. Мы видели, как наши родные и друзья корчатся от боли, оплетенные жуткими листьями или раздавленные ветвями. Потом тихари зарезали нескольких мужчин. Они медленно, до капли спускали с них кровь и поливали ею грядки. Мертвое тело резали на маленькие кусочки, которые закапывали потом в корнях своих любимых кустарников. Тщательно очищенные кости распиливали и после извлечения мозга уносили подальше из долины, дабы не привлекать внимание хищников. Мы были парализованы страхом. Три дня нас держали без пищи и воды. Тихари мучили нас, протыкая своими маленькими отравленными копьями. Раны после них воспалялись и болели очень долго. Я хотела видеть маму, но не знала, жива ли она. На четвертый день нас напоили и заставили работать. У всех были путы на ногах и медный ошейник. Крошечный тихарь сидел на плече и держал свой маленький меч у сонной артерии. Они обещали нас не убивать, если мы будем хорошо работать. И мы работали. Пахали узкие грядки, пробираясь среди колючих кустов. Кожа слазила клочьями, но мы не обращали внимания. Таскали тяжелые валуны и рыли ямы для ловушек. Нас больше не кормили плодами. Они нужны были как приманка для других дураков. Приходилось есть траву и листья. И все- таки каждую неделю одного из нас убивали. За пять лет погибла половина племени. Мы уже смирились со своей участью, когда огромный ящер напал на нас. Он разломал кусты и деревья, окружающие нашу тюрьму. Кого-то он сожрал. Но остальные спаслись. Я бежала так быстро, что потеряла из вида других. Маленький тихарь на плече колол меня в лицо и шею. Кричал, чтобы я поворачивала назад. Но я не замечала его. Убивать меня он боялся, надеясь все же укротить. Ведь добираться обратно было бы очень трудно для его крошечных ног. Я добежала до какой-то реки и бросилась в нее с головой. Я просидела под водой, пока надзиратель не отцепился. Наверное, он утонул. Я вышла на берег, перетерла веревки на руках о скалу. Какое-то время я бродила одна по степям, а потом попалась к людям. Своих соплеменников я больше не видела.

- Ты надеялась увидеть их здесь?

- Не знаю. Наверное.

- Бедняжка, - я погладил Оли по холке. – Как тяжело тебе пришлось в жизни.

Вдали послышался бой барабанов. - Неужто опять атака? Или это подкрепление к упырям пришло? Или похороны своего вождя они проводят?

- Мне кажется это не барабаны. – Ответила на мои сомнения кентаврисса. – Это бубны и маракасы. А чем это пахнет?

- Озоном.

- Озоном? Что такое озон?

- Ну, так пахнет гроза.

Постепенно небо заволокло черными тучами. Упыри высыпали на улицы пялясь в небо и о чем то истерично споря. Теперь я отчетливо различал бубны, маракасы, и влившуюся в мелодию флейту.

- Музыка не из города! – Воскликнула Оли. – Она сверху!

В тот же миг толстая молния полоснув небо ударила в толпу на площади. Как из пушки бахнул гром. Упырей на площади разметало, как крысюков метлою Оли, только в отличие от пупсов монстров грозой убило насмерть. Хлынул ливень, такой каких я не видел в жизни никогда, и даже не мог себе представить. Казалось, миллионы пожарных льют воду с неба из брандспойтов. Куски града, размером с арбуз, падали вниз, круша и без того разрушенные дома в городе, ломая деревья в долине. Упыри метались по руинам, спасаясь кто куда. Но град и молнии настигали их всюду. Тихари залазили на верхушки деревьев. Ручеек посреди их долины превратился в гигантский клокочущий поток. Разрушенный город затопило. Как ни странно, ни град, ни дождь не падал на пирамиду. Вскоре весь город и долина скрылись под водой. Выглянуло солнце.

- Это Тлалок, - радостно закричала Оли, - он спас нас!

Все радовались, как дети, скакали вокруг храма. В небе появилась радуга. Один край ее примыкал прямо к пирамиде широким лучом прожектора. Было похоже на пеструю дорогу, уходящую за горизонт. Гаврош попытался пролететь через нее. Но со стуком пробки о стену отлетел и скатился по радуге в руки кентавриссы. Оли потрогала радугу.

- Она твердая, - сказала кентаврисса. И, не дожидаясь наших предостережений, взошла на радугу.

- Это бог дождя сделал дорогу для нас! Ну пойдемте же, скорее! Не надо бояться! - Кричала она восторженно. Сначала Улюлюль, потом Дебил, Принц и все остальные взошли вслед за Оли. Дорога была плотной и твердой, как будто из дерева. Поначалу мы боялись смотреть вниз, думая, что твердь исчезнет, и мы просто рухнем с огромной высоты. Но любопытство взяло верх, и нашему взору открылся прекрасный вид. Горы, леса, реки и пустыня - все было как на ладони. А прямо под нами по вновь образовавшемуся озеру плавали речные коровы, поедая остатки хищных деревьев и кустарников тихарей. Если кто и выживет из мелких плантаторов, ему и всей жизни не хватит, чтобы сделать эту землю вновь пригодной, очистив от песка и камней, принесенных водой.

Глава 22.Снова дома.

Глава 22. Снова дома.

Поддавшись на уговоры бывшего короля лилипутов, я совершил глупость, ознакомившись с литературным творчеством его бывшего раба. (Не с переводом «Майн кампф» конечно, - Гитлера я не читал, но осуждаю.) Лучше бы я этого не делал, ибо пожалел, что не прикончил автора лично. Вся история России от первобытных людей до середины двадцатого века преподносилась читателю, какой-то вакханалией мерзости и идиотизма. Каждая сколь ни будь известная историческая личность(цари, полководцы, святые, ученые, деятели искусства)была вывалена в грязи сильней чем сочинитель сего труда в смоле и перьях. Причем чем значительнее был герой, тем сильней оттаптывался на нем Говенный. Но и обычных людей «историк» без внимания не оставил, не было извращений, пороков и преступлений коими бы он их не наделил. Народ России в представлении Владлена Карловича Интернационалова выглядел скопищем сумасшедших больных подонков. Закончился учебник по истории для детей поражением СССР во второй мировой, - настолько позорным, кровавым и дурацким, что я не поверил в возможность сочинения сего человеком с Земли: глав правительства и армии побежденной страны судили в Нюрнберге,(после чего, нет не повесили, - на кол посадили), а народ заставили жрать дерьмо, гадить на могилы предков, платить и каяться(У Сруля Акакиевича просто мания какая то была. Не сожри его сфинксы он бы всех наверное каяться и платить принудил. Теперь должно быть бывшие пассии Улюлюля каются и плачут – употребление в пищу столь ядовитого гада, однозначно привело к желудочным коликам.)Отработав свои долги, пени и неустойки население побежденной страны прекратило свое существование благодаря пьянству, наркомании, венерическим болезням и абортам, уступив жизненное пространство правильным народам. Мир облегченно вздохнул.