- Это, что за слово такое, мудрак!?

- Нравится?! Сам придумал. Это такой мудрец. Настолько мудрый, что мудрость его ото всюду прёт, но никому не понятна, даже ему самому. – Растолковал кентавр ехидно улыбаясь.

- Да я такой. – Вздохнул Улюлюль. – Исключительный.

- Нашел на кого равняться! – Поддержал кентавриссу вампир. – Ты же его ненавидел!?

- Ненавидел. – Вздохнул Улюлюль. – Презирал. А теперь сожалею.

- Да. Такой смерти никому не пожелаешь. – Согласился я.

- А мне его нисколько не жаль! – Воскликнула Оли. – Такого мерзавца и дурака ещё поискать надо! Он всех нас хотел погубить, и чуть не погубил! А смерть подобная его, постигала и гораздо более достойных существ! Тем более, что в своей гибели виноват только лишь сам Говённый!

- До такой подлости и вампиры не опустились бы! – Воскликнул Стрекотун.

- Подлость Владлена Карловича соразмерна его-же глупости. – Подытожил с умным видом Дебил.

- У нас говорят: - О мертвых либо хорошо, либо ничего. Оставим его в покое – Предложил я.

- Правильно! А так как об этом нехорошем жмурике, хорошего то и сказать нечего, то хорошо было бы, ничего о нём и не говорить.

- Ты сам то понял, что изрёк - оратор? – С удивлённой улыбкой спросила Оли. – Или ты тоже мудрец особенный, исключительный?

- Если бы мы могли его хотя бы похоронить по обычаю землян? – Вновь произнёс Улюлюль печально.

- Ага. Памятник поставить – бронзовый Сруль в натуральную величину. Или нет, как-то скромновато для такой выдающейся личности – в величину Тлалока! Вот только кто-же отливать его будет? Главный пушкодел то скопытился! – Продолжал глумиться Эрик.

– Как ты можешь, так говорить о погибшем! – Возмутился Улюлюль.

- Действительно Эрик. – Сказала Оли. – Что это за слово такое – скопытился. Сруль не был кентавром, - у него не было копыт.

- Простите, простите. – Потупил взгляд Дебил. – Я не буду больше использовать это слово. Я раскаиваюсь. – Кентавр шмыгнул носом. – Он ведь погиб за наше светлое будущее.

- Да неужели!? – Усмехнулся вампир.

- Да! Оно уже стало светлее, после того как не стало Сруля! Я буду говорить о Владлене Карловиче только уважительные слова, такие как: сдох, врезал дуба, окочурился, загнулся, околел, протянул ноги, прищурил задницу. Задница то у него надеюсь была?

- Естественно была, чем бы ещё он так лихо портил воздух?! – Ответил вампир.

- Ага. Главная часть Говённого тела. Она ему голову заменяла. – Мрачно сострила Оли.

- Он ей думал! – Весело крикнул Стрекотун.

- Эврика! Вот её то мы и изваяем! – Продолжал паясничать кентавр.- Сэкономим на материале и на скульпторе! Жопа какая-нибудь, из чего попало, даже у меня получится.

- Боюсь, что такое творчество не всем придётся по вкусу. – Заметил я едва сдерживая смех.

- Кому не понравится, мы тактично объясним:, что он сволочь, подонок, и ни черта не смыслит в великом современном искусстве!

- Кощунство! – Возмутился Улюлюль. – И как же народ поймёт, кому этот «памятник»?!

- Повесим памятную табличку. Надпись сейчас придумаю. - Значит, будет так. – Стих в стиле покойного:

«Здесь пал Говённый – содоморыш:

тупой, зло пакостный заморыш.

Все дураки и паразиты,

почтите память содомита.» - А о погребении Ули не беспокойся, - Эрик хлопнул двуногого брата по плечу. - сфинксы зарывают свои какашки.

Эрик и Стрекотун расхохотались. Улюлюль, как не крепился, тоже засмеялся, чуть не уделав кентавра и вампира брызнувшими соплями.

- Браво! Браво Эрик! – Ты великий поэт аплодировал Дрыстун – Стретотун.

Глава 19.Вечер в лесу.

Сидя под тенистым деревом мы с Принцем строили планы, и обсуждали возможности объединенных сил. Мой новый друг и союзник находился в хорошем расположении духа, - несмотря на проигранное сражение (степным кентаврам пришлось покинуть свой дом), ему удалось заключить важнейший политический союз. Принц планировал вначале совершить набег на урпов, а потом пробить дорогу в долину пупсов. Вдруг вдалеке послышался крик: «Пошла вон отсюда, кобыла толстожопая, пока мы тебя саму не пустили на колбасу». Оли подошла к нам крайне расстроенная. Уже пятый день мы жили среди лесных жителей. За это время степные кентавры излечили свои раны и вовсе освоившись вели себя совершенно непотребно. Я поднялся навстречу своей подруге, и она опустилась на колени, склонив голову мне на плечо.

- Я хочу домой, в долину, - кентаврисса обвила меня руками, упруго прижавшись грудью.(Ну какого, черта она не человек?!) – Давай уйдем обратно, - сказала она.

- Видишь ли, Оли, - ответил за меня Принц, - при всем желании это не получится потому, что пауки и осы перекрыли все перевалы.

- Тогда прикажи своим женщинам, чтобы они не оскорбляли меня.

- Бесполезно. Ну, отдеру я несколько за уши, ну, отшлепаю. Наказать жестоко я их не могу. Они не прекратят дразниться. Проще тебе размер своей попы уменьшить.

- Как это уменьшить?

- Ну не знаю. Меньше кушать например.

- Я кушаю не больше других! Я не обжора! И что вы все прилипли к моей попе? Не такая уж она и большая.

- Раз мы все к ней прилипли, значит она очень большая и липкая.

- Не правда!

- Хорошо. Назови мне кентавра, у которого попа больше. Покойного Золуха(Да перевоплотится он в пупса! (Местное пожелание вроде нашего пусть земля будет пухом, только в отличие от землян, для одних ирийцев это благословение, а для других проклятье.))только не тревожь.

- Пожалуйста! – Онигирик!

С Принцем случился припадок. Он так и катался по траве, не переставая хохотать.

- Его высочество изволит сегодня пошло шутить, и давать вредные для здоровья советы. - сказала Киса, подошедшая к нам. Она протянула Оли огромное красное яблоко. - Не надо плакать, меньше слушай степных. Все знают, что они завистливые стервы.

После появления в лесах степных кентавров Киса начала испытывать глубокую неприязнь к их прекрасной половине.

- Что у меня самые длинные ноги, никто почему - то не замечает! – жаловалась Оли.

- И ноги длинные! И попа классная! И ты сама у нас прекрасная! – Утешала её Киса. – Хорошей кентавриссы должно быть много. Знаешь как у нас говорят?! – Приучил волкодлак кентавриссу ничего не есть, а она возьми да скопыться. Так, что побольше надо кушать, и никого не слушать! Съешь яблочко!

Следом за лесной кентавриссой появился ее брат с огромным мешком печеных плодов голого кедра (хвойного дерева со слезающей, как у эвкалипта, корой). Его семена крупнее кедровых орешков раз в десять, и с очень тонкой кожурой. Шишки видоизменились настолько, что стали похожи на виноградную кисть.

- Травоядная, угощайся.

Серый Хвост, как и его сестра, питал к белой кентавриссе весьма теплые чувства. После того как Оли спасла жизнь Кисе, они поклялись ей в вечной дружбе.

- Почему она плачет? - спросил он Кису.

- Принц сказал, что у нее самая большая задница.

Серый Хвост бросил беглый взгляд на круп Оли.

- Ну и чего плакать?, радоваться нужно. Ешь орехи. От пары орехов жопа больше не станет.

- Да ведь у Онигирика больше, вот что обидно, - выдавил из себя Принц, и оба кентавра прыснули от смеха. Я не знал кентавра по имени Онигирик, поэтому не разделял их веселья. Оли оторвала лицо от моего плеча.

- Хватит издеваться, - сказала она сквозь слёзы.