- Укуш-ш-шу, укуш-ш-шууу, - шипел вампир, ползая вокруг дерева, грозно растопырив крылья.

Толпа крысообразных пупсов окружила нас со всех сторон. Они были мельче скальных и огородных, но гораздо агрессивнее и смелее. Лук или меч были бесполезны, уж слишком много их было. Но метла кентавриссы пришлась как нельзя кстати. Серые тушки разлетались во все стороны с диким писком под аккомпанемент свистящей метлы. Ко всему прочему Оли неплохо лягалась. Строение ее тела отличалось от других кентавров. Человеческая часть ее начиналась не с талии, как у других, а с бедер. Ноги соответственно торсу также были длиннее, чем у кентавров и лошадей. За счет этого Оли отлично била как передними, так и задними ногами. Огромная армия рыжего гусара редела и уменьшалась. Получившие свое уползали прочь, не желая добавки. Зато у их командира дела шли куда лучше. На каждую мою атаку приходилось десять его. Вымотать длинноухого обороной пока не получалось. Навязать противнику ближний бой тоже не удалось. Он загнал меня на скалу перед одним из небольших озер. Ловким приемом гусар выбил меч из моей руки. Еще удар, и я еле успев закрыться щитом, не удержавшись на краю скалы, упал в воду. Тяжелый щит и каска, быстро увлекли их владельца на дне. Сквозь прозрачную воду я увидел острие меча, нацеленного мне в грудь, и, вовремя сумел подставить щит. Щит был пробит насквозь, но мне не досталось. Я вцепился в руку противника, и тот, пытаясь высвободить меч, сам помог мне встать. Мы сцепились в ближнем бою. Враг попытался вцепиться мне зубами в горло. Но эта попытка оказалась напрасной. Наткнувшись на мощный контрудар головой, да еще и в шлеме, противник отшатнулся, бросил меня и меч и схватился за лицо. Нос и губы «гусара» были разбиты в кровь. Сняв каску я со всей силы ударил ею по рыжей голове. Гусар взвыл и бросился к берегу. Я попытался схватить его, но старые джинсы порвались по швам, оставив в моей руке лишь кусок тряпки. Увиденное, настолько поразило меня, что я даже забыл на мгновенье о схватке. У гусара была павианья задница и короткий серый заячий хвост. Противник вскарабкался на скалу и вдруг заорал, как потерпевший. Это Оли наступила на хвост бедолаги, лишь только тот усадил на камень свою мозоль. Одновременно кентаврисса схватила его за длинные уши.

- Ааа! Аааа!!! Хвост! Больно! Уши-и-и! А-а-ай! - орал краснозадый на всю долину. – Отпусти, кобыла! Больно! Я сдаюсь!

- Прикажи пупсам убираться, - скомандовала Оли.

- Пу-у-у-псы, убира-а-айтесь!

- Нет. Пусть сначала сдадут оружие, - сказал я, выходя на берег.

Руки и ноги пленника я связал крепкой паутинной верёвкой и привязал к наковальне.

- Будешь выпендриваться, брошу ее в озеро вместе с тобой, – пригрозила кентаврисса. Пришедшая на помощь тройка вывела из-под коряги героя революции. Он шел, широко расставив ноги. Пахло испорченными дрожжами.

- Это не я, это он, укакался. - гордо заявил Стрекотун.

- Он чуть не съел меня, - пожаловался Интернационалов.

- Что ж вы его не зарубили, как тех казаков? – поинтересовался я.

- Шашки не было.

- Единорога вашего тоже не было, - издевалась кентаврисса. – А то бы вместе усрались.

К руинам дома сбежались все наши пупсы, ящеры и буревестники. Многие с оружием.

-Что ж это Вы, великий командир, Интернационалов Владлен Карлович, людей подставляете? – спросил я с усмешкой. – Как кстати Вас зовут на самом деле?

- Никакой он не Интеркарлыч командир, а Говённый раб.- Проворчал связанный, глядя исподлобья.

- А зовут его как? – Обернулся я к бывшему противнику.

- Сруль Говённый! – Рявкнул длинноухий.

- Мы видим, что он сруль, и поняли уже что говённый! – Воскликнула в ответ Оли! Имя у сруля говённого есть?!

- Говённый Сруль Акакиевич. – Провозгласил с нахальной улыбкой пленник. – Мой личный холоп и шпион, - прошу любить и жаловать, вернее сказать гнать и ненавидеть, или игнорировать и презирать.

- Так это имя такое?! – Изумилась Оли.

- Надо же, имя почти как у меня! – Обрадовался Дрыстун-Стрекотун. – Тёзка!

- Не тот ли это Говенный, чей отряд погиб с той стороны гор? – Вспомнил я найденную в дупле записку.

- Тот самый, что продал свой отряд вампирам в обмен на собственную шкуру. Его выгнали из «Содоморы» за враньё и воровство. Мой отец подобрал его в горах, - ответил рыжий.

- Сам то ты кто? – спросил я, пленного.

- Это Улюлюль – король крысиных пупсов и лысых лилипутов. Мне все известно о нем, – тихарь-доносчик стоял рядом со мной. – У него много драгоценностей и есть весьма ценное оружие. Прикажи пупсам ограбить его.

- Я не виноват. Он заставил меня, - ныл «соратник Ильича». - Ты не представляешь, как он издевался надо мной, что он вытворял!?.

- Врешь! Ничего я с тобой, тварь ты такая, не вытворял! - огрызнулся Улюлюль. - У меня для вытворяльчества, твари покрасивше есть.

- Ладно, - обратился я к Владлену-Срулю. – Пусть все подданные Улюлюля выйдут сюда и принесут все его вещи.

Склоны горы стали серыми от пупсов. Они выходили из моего медного рудника. Я и не предполагал, что в нём был скрытый ход. Следом повалили голые человечки. Лысые, с огромными ушами, они щурились на солнце, как будто это доставляло им боль. У гномов была серая морщинистая кожа и липкие ступни - словно лапы геконов, издавали чавкающие звуки при ходьбе. Но самое странное - они все были бесполыми и какими-то одинаковыми. Оружия у Улюлюля оказалось не так уж много: несколько мечей, римский щит и доспехи, шлем, пара сабель, кинжалы и штык-ножи, а также поломанный русский лук. Было множество патронов к митральезе, но сама она оказалась неисправной. Зато было много обнаружено золота и драгоценных камней. Из личных вещей Улюлюля - два мешка тряпок, стопка порно журналов и куча игрушек. Мне даже стало жалко его, глядя на эти вещи.

- А где же пушки? – Поинтересовался я у «храброго кавалериста».

- Да не умеет он ничего, - ответил за него Улюлюль. - Врать только может да притворяться. А пушку отлить или порох изготовить – кишка тонка. Врунишка,- мла-адшенький братишка.

Оли скривилась. Авторитет «выдающегося землянина» рухнул в её глазах окончательно.

- Убейте его! Убейте! - кричал красный, как помидор, Говенный. - Или дайте мне убить его. Вы не знаете, какой он мерзавец. Он не человек - он чудовище! Гномы делали оружие для вампиров по его приказу. Он знал, где спрятан бог дождя, но не пытался его освободить, а наоборот охранял.

- Молчи, презренный засранец! – Воскликнул Улюлюль.

Мне стало противно на душе, да и от запаха лжеца Говённого уже почти тошнило.

- Иди. Ты свободен. Можешь отправляться на все четыре стороны, - сказал я рабу Улюлюля. – Крысюки (так назывались крысовидные пупсы) и гномы тоже свободны. Пусть живут, как хотят. А ты, - обратился я к Улюлюлю, - остаешься моим пленником.

По моему требованию гномы выковали длинную бронзовую цепь с кандалами, в которые был закован теперь их король. Все оружие, в том числе и мечи крысюков, я оставил себе. Драгоценности вернул подданным плененного короля, к негодованию тихаря - доносчика. Толпа подземных жителей медленно начала рассасываться. Скальные, огородные пупсы и прочая живность тоже расходились по домам. Сруль Акакиевич сначала вертелся возле нас, но поспешил в пещеру вместе с двумя сфинксшами, после того, как Оли вышла из терпения.

- Всегда недоумевала, зачем земные люди постоянно носят штаны?, но Вы, явно, чтобы носить в них своё дерьмо?! – Накинулась она на «героя революции». – Неужели самому не противно, ходить обосранным и вонять!? Вам, доставляет удовольствие портить другим обоняние и нервы!? Вы не просто содомит, Вы извращенец какой-то!

- На Земле про таких говорят – энергетический вампир. – Сказал я с улыбкой.