Когда я более или менее пришла в себя, медиапространство уже пестрило статьями, описывающими события той злополучной ночи и аварии. Каждый хотел высказать свое мнение, и чтобы его напечатали на первых полосах. Буквально все издательства, блогеры, телеканалы и прочие. Это вам не какая-то авария, а отличный повод выпендриться среди коллег-стервятников, поднять кучу просмотров, копаясь в грязном белье. Ведь в этой аварии была я, сама, мать его, Элеонор Вандер-Скотт.

Читая это, мне даже было немного жаль парня, который погиб такой глупой смертью, просто как загнанная лошадь. В такой смерти нет никакой загадочности или шарма, дешевая действительность, не более. И самое грустное то, что рядом с его именем стоит и мое. Я тоже приняла участие в этом бюджетном спектакле. К счастью, моя роль была эпизодической, и я не стала героиней этой малоимущей драмы.

Кто-кто, а я уж точно не умру под колесами «Жука». Моя смерть будет прекрасна, достойна Оскара. О ней будут говорить, она будет окутана миллионом теорий, по ней можно будет даже снять фильм. Ну а что, смерть должна соответствовать жизни. Тривиальная жизнь – аналогичная смерть, яркой жизни должна соответствовать загадочная смерть.

Хотя были некоторые неприятные люди, которые пытались обвинить и очернить меня! Только представьте, меня! Вообще-то я тут жертва, на секундочку. Это в меня втаранился этот «Жук». Как будто это я виновата, что у него такая жизнь. Он мог убить и меня вообще-то, но, как я уже говорила, я рождена не для того, чтобы умереть под колесами какой-то дешевой тачки, и смерть это знает!

От того, что он бедный, несчастный, да еще и мертвый, его все жалеют, такая стадная тупость.

По словам доктора, это просто чудо, что я так легко отделалась: пара сломанных ребер, сотрясение, ушибы и ссадины. Для такого удара это невероятно. Медсестра, которая ухаживала за мной, всё время повторяла: «У вас хороший ангел-хранитель, благодарите Бога!» Ага, сейчас! Если кого и стоит благодарить то тех, кто собирал мою Audi, она, несомненно, оправдала заявленную характеристику надежности.

Да и как по мне, мои травмы нельзя назвать «легко отделалась». Боль в ребрах преследовала меня на протяжении нескольких месяцев, мне было даже трудно дышать. Мое лицо было все в порезах, к счастью, у меня действительно божественный косметолог, который с этим легко справился. А еще эти постоянные головные боли, сопровождающиеся звоном, сводят меня с ума.

Самое обидное – я не попала на «Черно-белый бал», который так идеально и тщательно спланировала. Столько усилий было потрачено впустую! Гори в аду за то, что я не смогла быть на вручении моей короны!

Я мало знала о том, что происходило в школе в период моего отсутствия. Пять месяцев – срок немалый, и кто-нибудь мог покуситься на мой трон. Хоть Мили и Клэр уверяли меня, что все ждут моего возвращения и переживают за меня, желая мне скорейшего выздоровления. Но я прекрасно понимала, что на самом деле все желали совершенно другого. «Почему ты не сдохла, стерва?» – вот что они, вероятно, хотели спросить. Ведь, признаемся, никто не любит властных, красивых и популярных девушек. Каждая в этой гребанной школе хочет быть на моем месте, хочет быть мной. Единственное, что их останавливает, – это страх перед моей реакцией, что, когда я вернусь, никто не спасется. Я, блять, буду покруче Екатерины Медичи. Мои придворные, как бы ни хотели поднять восстание, не осмелятся этого сделать.

В больнице было невыносимо скучно. Все эти процедуры и обследования изматывали меня. Единственным спасением стал Netflix – без него я бы точно лезла на стену.

Сначала посетителей было немного – только члены семьи. Мама и бабушка приходили почти каждый день, еще пару раз заходил отчим, так как мы с ним не особо ладим, то его набеги были короткими, и скорее их можно назвать визитами вежливости. Но если бы его пропустили ко мне, пока я была без сознания, он бы точно отключил меня от аппаратов или добавил что-то в капельницу.

Также пару раз заходили полицейские, но и без моих показаний всё было ясно – камеры зафиксировали всё. А я, кроме вспышки фар перед глазами, ничего не помнила.

Когда мне стало лучше, список посетителей мог бы расшириться. Но друзьям я запретила приходить в больницу. Не хотела, чтобы они видели меня такой слабой. Для них я всегда должна быть сильной. К тому же, зная Клер, она бы обязательно сделала ужасные фото «поддержки», которые еще и додумается выложить в Instagram. Этого я точно не вынесу.

Хотя они всегда были на связи двадцать четыре на семь. Так что я была в курсе всего, как они говорили, что порой меня бесило до ярости, ведь я знала, что это далеко не все! А все из-за этого маргинала.

Я хотела видеть Рики, но не могла позволить ему увидеть меня несовершенной. Поэтому для него вход был строго воспрещен. Но мы тоже постоянно общались по мессенджерам и звонкам, видеозвонки также под запретом. Я не хотела, чтобы он видел меня такой, какой я была в тот момент. Достаточно тех ужасных фоток, которые сделали на месте аварии.

Несмотря на это, я была рада слышать от своего парня: «Ты знаешь, что я люблю тебя любой. Просто за то, какая ты есть, детка. Ничего не сможет это изменить, тем более пара царапин».

Но это была ложь. В будущем она выйдет наружу. Все предали меня, но об этом я расскажу позже.

Самый мой частый посетитель – мама, только потому что она меня родила, ее впускали ко мне безоговорочно, она же мне самый родной человек. О нет, это ходящее наказание и пытка.

Буркс навещала меня скорее потому, что этого требовали правила, чтобы никто не заподозрил ее в том, что она отстойная мать. Но она таковой и является. Ее всегда интересовали только она сама и ее собственные проблемы. После развода с папочкой ее интересы расширились до ксанакса и алкоголя. Она всегда имеет в запасе и то, и другое.

Наши разговоры сводились к тому, какая она разбитая и несчастная, и что это сделал мой папочка. А я, как истинная дочь, продолжаю ее пытку своим поведением. А потом она просто сидит у окна, листает журнал или выбирает себе очередной наряд.Вот и вся ее материнская забота.

Эта женщина не способна позаботиться даже о себе. Все, что она умеет – выбрать наряд, налить себе вина, открыть баночку ксанакса и принять таблетки, запивая вином.

Были и приятные моменты. Периодически звонил папочка. Новость о моей аварии его шокировала, он искренне переживал за меня. Но, к нашему общему сожалению, у него не было возможности быть рядом. Мне так хотелось, чтобы он обнял меня и прижал к своей груди, тогда бы я почувствовала бы себя в полной безопасности. Однако я знала, что, несмотря на разделяющее нас расстояние, его заботу я чувствовала более явно, чем, например, от Брукс. Авария ничего не изменила в её отношении ко мне.

Бабуля всегда поднимала мне настроение своим появлением. Я всегда была рада ее видеть, потому что она с детства поддерживала меня и воспитывала. В отличие от мамы, она не считала моего отца неудачником и не пыталась настроить меня против него. С Грейс можно поговорить о чем угодно – она не осуждала, но у нее всегда было свое мнение. Я стремлюсь к этому.

Грейс Уинстер – удивительная и независимая женщина. Она всего добилась сама: основала собственный строительный холдинг и только потом позволила себе выйти замуж и обзавестись семьей. К сожалению, ее счастливый брак продлился недолго – дедушка погиб в авиакатастрофе, когда маме было всего семь лет. Несмотря на то, что на нее и сейчас с желанием смотрят мужчины, бабуля осталась верна памяти своего мужа. Скорбь утраты она похоронила в работе, тем самым заняла значительную долю рынка в Нью-Йорке.

Хотя Грейс винит себя в том, что не смогла закалить характер дочери, которая выросла обиженным ребенком, который так и не смог повзрослеть, я не думаю, что она с этим могла что-то сделать. Иногда в корзине попадается гнилой плод, и его нужно вовремя убрать, чтобы он не заразил остальные. Именно поэтому бабуля и занялась моим воспитанием, чтобы я не заразилась неуверенностью и жалостью к себе от матери.