«Я обещаю, что найду влиятельного мага, который сможет подать запрос в МКМ о соблюдении в данном законе общих прав волшебников, — декларировала Рита Скитер в конце, — но и всем стоит присмотреться к своему окружению».

— Всё-таки эта стерва хорошо пишет, — заметил Бёрк, оставшийся вчера ночевать в Трёх воронах. Сегодня была суббота, и союзники запланировали посмотреть побольше воспоминаний из шкатулки Грюма, в которых могли содержаться ответы на волнующие их вопросы.

— А почему она пишет про запрос в МКМ? Не проще ли было собрать тот же Визенгамот и на его заседании приостановить действие этого закона до нового его обсуждения? — спросила Одра.

— Во-первых, состав членов Визенгамота за эти года не сильно изменился, как можно заметить по списку фамилий, — ответил лорд Принц. — Там просто не хватает тёмных магов, которые либо отсутствовали, либо не голосовали «за». Не

308/690

станут же «уважаемые члены» осуждать сами себя и каяться. Во-вторых, для оборотней, действительно, такой закон — подарок, а Тёмный Лорд, что сейчас пытается реформировать Магическую Британию, очень заинтересован в оборотнях в качестве союзников.

— То есть ничего не произойдёт? — расстроилась Кэтрин.

— Отчего же… Что-то да будет. А если нет, лорд Блэк-Поттер, к примеру, может подать тот самый запрос в МКМ, — широко улыбнулся Бёрк. — Общественность одобрит, а Скитер, которая написала это ради собственной популярности у читателей — удивится.

***

После завтрака все устроились в гостиной. Северус расставил на столе фиалы с какими-то зельями и попросил Кричера, пока они будут смотреть первое на сегодня воспоминание, подать кувшин с холодной водой, виски и лёд.

— Опасаетесь, что будет что-то нервное? — тихо проговорил Дуэйн.

— Думаю, успокоительное зелье и умиротворяющий бальзам не помешают. Фиалы у Аластора стоят в хронологическом порядке. Либо в этом, либо в следующем воспоминании мы увидим убийство Поттеров или что-то с ним связанное, так как самого Грюма в Годриковой Лощине в Самайн 1981 года не было.

— Я не был бы так уверен, — заметил Гарри. — Четвёртое воспоминание, к примеру, Грюму не принадлежит. На этикетке сказано «14 Окт 1980 восп. Д. Макбрайд: Блэки».

— А кто это — Д. Макбрайд? — спросила Одра.

— Джоэлла Макбрайд, начальник Отдела попечительства и родства в Министерстве. Видимо, она с кем-то поделилась этим воспоминанием, и не обязательно добровольно, — ответил Бёрк, после чего они начали просмотр.

Четвёртое воспоминание

Хозяйка воспоминаний перекладывала документы в папке какого-то сироты из маглорождённых волшебников, поглядывая одним глазом, как Юджиния Кёртис, секретарь отдела, строчит что-то в одном из парных блокнотов. Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошла пара волшебников в чёрной, но дорогой одежде. На даме была шляпка-ток с вуалью. Она могла бы надеть и никаб, но по её уверенному и властному виду любой бы опознал в ней леди Вальбургу Блэк, тем более, что она была с мужем, лордом Блэком, весьма импозантным магом средних лет. Точнее сказать было сложно.

— Чем обязаны честью видеть вас, лорд и леди Блэк, в нашем скромном отделе? Желаете взять на воспитание сироту?

— Давайте обойдемся без фантазий и предположений, — осадила хоть небольшую, но начальницу, желающую продемонстрировать свою значимость, Вальбурга. — Мы хотим получить опеку над нашим внуком. Оба его родителя отсечены от своих родов и не смогут дать мальчику положенное воспитание и образование. Один из родителей — наш сын. Другие дедушка и бабушка, к сожалению, мертвы. Мы заявляем права на внука и хотели бы получить официальную бумагу о нашем

309/690

праве от Министерства, чтобы мы могли с ней пойти и забрать мальчика на законных основаниях.

— Подтверждение родства от гоблинов у вас, конечно же, имеется?

— Безусловно, — кивнул лорд Орион, достал из папки один из пергаментов, что там были, и протянул его миссис Макбрайд. Джоэлла прочла, в описании проверки крови ребёнка, что его родители — это Джеймс Карлус Поттер и Сириус III Орион Блэк, а самого ребёнка, судя по гоблинским записям, зовут Гарри Джеймс Поттер.

— Требуются ещё два документа.

— Какие же? — раздражённо спросила Вальбурга.

— Заключение комиссии о наличии у вас пригодного для жизни ребёнка жилья.

— Что это за комиссия? Кто в неё входит? — уточнил лорд Орион.

— Комиссия назначается нашим Отделом после того, как будущими родителями, в вашем случае опекунами-воспитателями, будет подано письменное прошение о получении опеки. Она проверяет комнату, предназначенную для ребёнка, все ли в ней имеется необходимое, и комфортны ли она сама и весь дом для жилья. В состав комиссии входят проверенные ведьмы-матери, в чьём мнении и незаинтересованности в результате мы не сомневаемся.

Судя по выражению лица Вальбурги, она живо представила, как какая-нибудь «ведьмо-мать», вроде изгнанной из рода Молли Прюэтт, расхаживает по Блэк-Хаусу, заглядывая во все двери и спрашивая: «Так, так… И что у нас там», и её передёрнуло.

— А второй документ? — низким голосом спросила леди Блэк.

— Заключение другой комиссии, что его родные родители действительно не могут быть для ребенка подходящими.

— Её тоже назначаете вы из ваших проверенных «ведьмо-матерей»?

— Совершенно верно — согласилась Джоэлла Макбрайд.

— Мы вас поняли, — проговорила леди Блэк. — заявление получите в ближайшее время.

Чета Блэк покинула Отдел попечительства и родства. Юджиния Кёртис, удивлённая происходящим, спросила у своей начальницы: — А когда это у нас такой порядок установился?

— С сегодняшнего для, — ответила миссис Макбрайд.

Воспоминание закончилось.

— Предлагаю сразу смотреть следующее, а потом обсудить оба, — предложил Гарри. Никто не возражал, так как, хотя предыдущее воспоминание было информативным, в нём почти всё было ясно.

На флаконе со следующими серебристыми нитями была наклейка «20 Окт 1980

310/690

атриум ММ».

Пятое воспоминание

Они все попали в центр очень длинного, великолепного зала, на переливчато-синем потолке которого сияли золотые символы, перемещаясь и видоизменяясь. Рядом с ними был Фонтан волшебного братства в виде скульптурной группы из волшебника, волшебницы, кентавра, гоблина и эльф-домовика. Все они сияли золотом покрытия. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи воды, заполнявшие бассейн. Гарри, который видел этот фонтан третий раз в жизни, разглядел его получше и решил, что у кентавра вода смотрелась бы правдоподобнее, истекай она из отверстия, предназначенного для этого природой. Впрочем, это касалось всех магиков, тогда выражение их лиц, полное восторженного удовлетворения, было бы более оправданным.

Вдоль стен, обшитых гладкими панелями из тёмного дерева, в которых было устроено множество позолоченных каминов, стояли десятки волшебников, исполняя классическую роль «зевак» на месте преступления.

О том, что атриум Министерства магии был сейчас именно им, говорило тело волшебника, лежащего без движения на тёмном паркетном полу, отлакированным до зеркального блеска.

Каждые несколько секунд в том или ином камине вспыхивал свет, оповещая о прибытии нового волшебника или волшебницы. Но их не пропускали вперёд авроры, установившие оцепление вокруг погибшего волшебника.

— Кто тут у нас? — спросил Грюм, подходя ближе к телу.

— Лорд Блэк, — ответил Мэтью Шварц, один из авроров из оперативной группы, что стоял непосредственно рядом с телом.

— Вот фестралье дерьмо, — выругался Грюм.

— И не говорите, шеф. Сейчас узнают репортеры и налетят, как стервятники, а нам и сказать пока нечего.

— Даже причины смерти нет? — уточнил Аластор.

— Авада или какое другое смертельное проклятье, как я думаю, — доложил другой аврор, Уильям Харрис, — мгновенная смерть. По словам очевидцев, он спокойно вышел из лифта, дошел до центра атриума и просто молча упал.