206/690

перед тем, как я принесу клятву.

— Лорд Блэк-Поттер, кто ваши родители? — спросил Люциус Малфой, который не представлял, кому мог Орион вот так вот оставить род в завещании.

— Странно слышать этот вопрос от вас, лорд Малфой. Не думал, что у вас настолько короткая память. Мои родители Джеймс и Лили Поттер, мой отец по магии Сириус Орион Блэк, — ответил ему Гарри.

— Правильно ли я понимаю, что вы ранее всем нам были известны под именем Гарри Поттера? — не унимался Малфой, отказываясь соотнести образ того, кого он видел, с тем, кого он помнил.

— Да, лорд Малфой. Это я, тот самый Гарри Поттер, у которого в Зале Пророчеств вы требовали такой простенький кругленький светящийся шарик, который был очень нужен вашему сюзерену, после чего попали в Азкабан. Неужели я так сильно изменился? Я, кстати, удивлён тому, что вы уже на свободе. Амнистия? Помилование? Или ваш шеф выписал вам талончик на выход?

— Что он творит, — прошептал Северус, сжимая руки в кулаки и впиваясь ногтями в ладони от большого желания дать Гарри подзатыльник, а лучше заткнуть рот.

Люциус побледнел от ярости и от того, что после слов Поттера большинство лордов уставились на него.

— Ещё есть какие-то вопросы?

— Почему вы больше не Гарри Поттер? — полюбопытствовал Магнус Нотт.

— Отдал право Магии наречь меня при принятии рода Блэк. Она дала мне это новое имя. Могу я перейти к клятве?

Уильям Норфолк оглядел зал и кивнул юноше.

— Я, лорд Харольд Авиор Блэк-Поттер, клянусь честно и добросовестно исполнять свои обязанности в Совете Лордов, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону и обычаю. Клянусь поступать беспристрастно и справедливо, как велят мне честь рода, долг Лорда Магии и моя совесть.

— Я, лорд Уильям Ричард Норфолк, председатель Совета Лордов, принимаю вас в наши ряды и вашу клятву, лорда Блэка-Поттера. Да будет Магия мне свидетелем!

В этот раз сила свидетельства была в два раза больше, видимо, по числу родов.

— Лорд Блэк-Поттер, желаете ли вы пройти на своё место или сразу огласите вопрос, о котором вы мне писали?

— Давайте сразу, чего затягивать. Прошу моих вассалов Одру Альду Норвич де Гастингс и Кэтрин Изабель Норвич де Гастингс подойти ко мне.

Девушки, как было оговорено заранее, откинули плащи, обнажив щиты с гербами Поттеров и Блэков. У Кэтрин был герб Поттеров: на верхнем сером поле три чёрных черепа и надпись на ленте «Последний враг истребится — смерть», на нижнем жёлтом поле — алая мантикора в боевой трансформации. У Одры — герб Блэков: на верхнем бордовом поле с чёрными звездами изображена рука рыцаря,

207/690

сжимающая мизерикорд, среднее серое поле пусто, под ним нижнее белое поле с тремя чёрными воронами и внизу девиз рода «Toujours Pur». Когда девушки дошли до своего сюзерена, Гарри вынул из крепления мизерикорд, завещанный ему Дореей, порезал себе ладонь и стал выписывать своей кровью на гербе Поттеров лигатуру возмездия: перевернутая тейваз, две руны наутиз, две руны хагалаз. Перевернутая тейваз обозначает стремление добиться цели, две руны наутиз будут принуждать врагов держать ответ за содеянное зло, две руны хагалаз наполнят энергией запускаемый ритуал.

В зале стояла мёртвая тишина. Все следили за действиями молодого лорда. Закончив с гербом Поттеров, Гарри проделал то же с гербом Блэков, а затем, взяв у Одры зеркало, нанес эти же знаки на свой лоб. После чего он чётко и громко произнёс:

— Настало время мести.

Кэтрин подала ему свиток, который Гарри развернул и начал читать.

— Я, лорд Харольд Авиор Блэк-Поттер, объявляю кровную вражду врагам моих родов за содеянное. К таким я отношу:

виновных в смерти лорда Карлуса Флимонта Поттера и леди Дореи Юфимии Поттер, чья смерть не была расследована, виновные не установлены и не понесли наказания;

виновных в смерти лорда Ориона Арктуруса Блэка, чья смерть не была расследована, виновные не установлены и не понесли наказания;

виновных в смерти Регулуса Ориона Блэка, чья смерть не была расследована, виновные не установлены и не понесли наказания;

виновных в смерти Джеймса Поттера и Лили Поттер, чья смерть не была должным образом расследована, виновные установлены ошибочно, а истинные виновные не понесли наказания;

виновных в несправедливом заключении в Азкабан и последующей смерти Сириуса Ориона Блэка, чьё дело о ложном обвинении не было расследовано, виновные не установлены и не понесли наказания; а также его убийцу Беллатрису Друэллу Лестрейндж, чему я лично был свидетелем.

Все под подозрением, пока не доказано иное. Бойтесь, враги, я иду за вами. Прошу Магию даровать мне право на месть за всех моих погубленных родичей по обычаю предков!

Магия подтвердила кровную месть, гулко ударив силой в оба щита. Когда звук стих, в полной тишине Гарри и девушки поднялись и сели на свои места.

Ошарашенный Норфолк молчал ещё не менее двух минут, а потом произнёс:

— Давно в этом зале не творились древние ритуалы, так мощно поддержанные Магией. Мы не управляем ею, а следуем её путем. Вы в своём праве, лорд Блэк-Поттер. Вершите справедливую месть.

Абсолютно все в зале были удивлены тем, что кто-то вот так в Совете Лордов объявил кровную месть, наплевав на все новые законы, принятые Министерством Магии, и основываясь на старых законах и обычаях. Многие были удивлены и тем, что новый лорд Блэк-Поттер начал свой перечень не со своих родителей, имена которых прозвучали почти в самом конце. Пожиратели Смерти задумались, насколько может быть силён этот мальчик, который вот так просто объявил

208/690

кровную вражду их сюзерену, получив право убить его, как бешеную собаку, без всякого суда и следствия. А ещё о том, кто из них попадёт в списки виновных.

— На очереди рассмотрение вопроса о допустимости заключения полного магического брака, если оба или один из будущих супругов не достигли шестнадцати лет, — объявил Уильям Норфолк. — Мы готовы выслушать леди Дэвис как инициатора обсуждения.

Что там вещала леди, мало кто слушал. Гарри до сих пор находился под впечатлением того, как Магия подтвердила его право. И речь шла не об ударах в щиты. Он как будто почувствовал со всех сторон большое ободрение его словам и желаниям, а затем невидимая рука погладила его по щеке, и в голове раздались слова: «Будь суров, но и будь милосерден. Ты сам поймёшь, с кем и как поступить».

Северус и Дуэйн наблюдали за лицами лордов в поисках неожиданных реакций, так как виновные, к примеру, в смерти Ориона вполне могли сидеть прямо рядом с ними.

Одра и Кэтрин старались изображать полное равнодушие ко всему происходящему, но кожей ощущали на себе множество любопытных взглядов.

Леди Августа Лонгботтом и лорд Невилл Лонгботтом сидели в удивлении, в которое тонкими нотками вплетался ужас.

— Ты говорил, что Гарри — пустое место. Что с помощью Дамблдора ты сможешь легко прибрать к рукам деньги Поттеров и Блэков. Ты вообще был с ним знаком в школе, внук? — яростным шепотом осведомилась Августа, глядя на уверенного в себе молодого лорда двух родов.

— Я знал его совершенно не таким! Я вообще не понимаю, что происходит: он не должен был даже знать о наследстве, а тем более становиться главой родов. Как он сюда попал? Почему так выглядит? — шептал Невилл, бегая в растерянности глазами по Поттеру и его спутницам, которые сидели гораздо ниже Лонгботтомов.

— Брачный контракт! — хлопнула себя по лбу Августа. — Мы же подписали брачный контракт с девчонкой Уизли. Я больше, чем уверена, что этот юноша и смотреть на ту шлюшку не захочет. Что ты теперь будешь с ней делать?

— Надо срочно связаться с Дамблдором, — ответил Невилл, — он что-нибудь придумает!

209/690

Глава 27. Договор с горцами & Ждите

неожиданного

Вечером после посещения Совета Лордов все ужинали в Трёх воронах.