— Ты думаешь, что Бузинная Палочка была у Альбуса?

— Я уверен! Возможно, Гриндевальд сам отдал ему свою палочку, которой, как мы все знаем, пользовался Альбус как трофеем, а по условиям Старшую Палочку нужно обязательно завоевать. Он сделал так, что ты победил того, кто последний держал её в руках, и палочка признала тебя. Либо он планирует твоё убийство, чтобы, наконец, стать законным владельцем палочки, либо надеется, что тебя заавадит, скажем, кто-то из сторонников Лорда, которого он потом прикончит сам. Мантию отобрать нельзя, но можно получить в дар. Видимо, тот, кто, по расчётам Дамблдора, станет вашим наследником, Гарри, должен будет её ему подарить. Про Воскрешающий Камень сказано, что лучше всего взять его из мёртвых рук последнего хозяина, видимо, Альбус получил его не так.

— Не так, — подтвердил Северус. — Этот камень был вставлен в проклятое кольцо, которое Альбус где-то нашёл. Надев его, он получил то самое проклятье, которое иссушило его руку.

— Представляю расстройство Дамблдора — держать в руках все три Дара Смерти,

189/690

но так и не стать её Повелителем, — ехидно прокомментировал из рамы лорд Арктурус.

— И у него явно есть план, по которому все ошибки будут исправлены и Дары ему подчинятся, — согласился с портретом Бёрк. — Риддл со своими крестражами уже не кажется мне таким уж особенно плохим по сравнению с героем Света, мечтающим стать Повелителем Смерти и не жалеющим никого на пути к своей цели.

— Кричер, принеси лорду Блэку сказки Барда Бидля, более поздний экземпляр, не в рунном варианте, — распорядился портрет, и через полминуты на колени Гарри легла увесистая книга в кожаном переплёте. Это был рукописный фолиант, гораздо старше того, что получила в наследство Гермиона.

— Вам нужна «Сказка о трёх братьях», прочтёте перед сном. Предлагаю на этом закончить сегодняшний довольно эмоциональный вечер, — сказал Снейп. — Я сегодня ночую в Хогвартсе. Лорд думает о том, что ему делать с предметами и профессорами, потому не посылайте мне Патронусы и сов. Кричер! Я внесу тебя в допуск на аппарацию. Обращайся ко мне, только когда рядом никого нет.

— Кричер понял, Кричер сделает, как надо.

Сказку Гарри прочитал.

«… А Игнотуса искала Смерть много лет, да так и не нашла.А когда Игнотус состарился, то сам снял Мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он Смерть, как давнего друга, и своей охотою с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира». Стала понятна история его мантии и других Даров Смерти, но о Повелителе в тексте ничего не говорилось. Нужно было узнать.

Потом юноша вспомнил созданную Дамблдором иллюзию. Мать и отца он совсем не помнил, потому самое сильное потрясение испытал при виде Сириуса, к которому успел сильно привязаться. И вдруг ему очень захотелось попасть в Блэк-хаус, в комнату крёстного, в которой он так ни разу и не побывал.

— Кричер! Подай мне завтрак в спальню, а потом перенеси в лондонский особняк. Я хочу навестить комнату Сириуса.

И вот он снова в Блэк-хаусе. Комната Блэка была на самой верхней площадке лестницы, на которую выходили всего две двери, на одной из которых висела табличка «Сириус». Гарри медленно открыл её и осторожно заглянул внутрь. Комната его крёстного отца была просторной, с большой кроватью с красивой резной деревянной спинкой в изголовье, на стенах, обтянутых серебристо-серым шёлком — картины, на потолке — кованая люстра. Бархатные шторы закрывали высокое окно.

Одна из стен была почти полностью закрыта магловскими плакатами и постерами времён юности Сириуса, на большинстве которых были изображены мотоциклы и магловские девушки в купальниках. Там же висели два красных с золотом знамени Гриффиндора. Посередине этой стены, явно оформленной самим крёстным, красовалась большая магическая фотография Мародёров. Гарри попытался снять её со стены, но не смог. Видимо, Сириус прикрепил её заклятием Вечного приклеивания.

Юноша вздохнул и обратил внимание на пол, где на ковре были разбросаны или

190/690

разложены (смотря как это расценивать) какие-то листки бумаги. Гарри наклонился, поднял с пола три из них. Один оказался пожелтевшей страницей из учебника «Истории магии» Батильды Бэгшот, другой — из руководства по уходу за мотоциклом. Третий был исписан от руки и смят. Блэк-Поттер разгладил его. Это оказалось письмо!

Дорогой Бродяга!

Спасибо, огромное тебе спасибо за подарок на день рождения Гарри! Он всё ещё остается у мальчика самым любимым. Гарри всего только год, а он уже летает на твоей игрушечной метле и выглядит страшно собой довольным — прилагаю снимок, посмотри сам. Как ты знаешь, метёлка поднимается над землей всего на два фута, но Гарри уже едва не прикончил кошку и расколотил кошмарную вазу, присланную Петуньей на Рождество (вот тут мне жаловаться не на что). Разумеется, Джеймс находит всё это забавным, говорит, что мальчик станет великим игроком в квиддич. Нам пришлось убрать и упаковать все безделушки, и теперь мы не спускаем с него глаз, когда он летает по дому. День рождения прошел очень тихо, в гости к нам заглянула лишь старая Батильда, которая всегда была к нам добра, а Гарри попросту обожает. Мы так жалели, что ты не смог появиться, но, конечно, Орден прежде всего, да к тому же Гарри ещё не настолько вырос, чтобы понять, что это его день рождения. Джеймса начинает немного расстраивать необходимость сидеть здесь, будто взаперти, он старается не показывать этого, но я же вижу. А тут ещё Дамблдор никак не вернёт его мантию-невидимку, и это лишает Джеймса возможности совершать хотя бы небольшие вылазки. Если ты сможешь нас навестить, это его очень обрадует. Батильда забегает к нам почти каждый день. Она очаровательна, но рассказывает о Дамблдоре такие вещи… Уверена, что он не был бы доволен, узнав об этом! Мне кажется невероятным, чтобы Дамблдор…

На этом месте письмо его матери, а это было именно оно, обрывалось.

Гарри почти парализовало. Он стоял совершенно неподвижно, держа в ничего не чувствующих пальцах этот листок. Затем он с трудом дошёл до кровати, сел и перечитал написанное. «Дамблдор никак не вернёт его мантию-невидимку»… Значит, взял и не отдавал. Зачем он взял её у Джеймса именно тогда? Думал, что тот погибнет, и мантия останется ему? И что такого рассказывала его матери Батильда Бэгшот?

Гарри перебрал все оставшиеся листки. Продолжения письма не было. Он аккуратно сложил найденную страницу и убрал её в карман, чтобы показать остальным. «…кажется невероятным, чтобы Дамблдор…» — что? Что это было такое — невероятное?

***

Вернувшись из больницы Святого Мунго, Лайелл Люпин сообщил печальную новость отцу Прескотта Джеродда. Тот грязно выругался в адрес Жермена Витрие, облагодетельствовавшего сына этой работой, которая в итоге лишила его магии.

— Мне надо забрать Прескотта домой. У нас нет денег, чтобы оплачивать ему длительное пребывание в больнице.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Лайелл папаше Джеродду, отправил его домой и послал за братьями Витрие.

191/690

Когда они пришли, он прямо спросил:

— «Chests and Bags» тоже принадлежит Поттерам?

— К чему такой вопрос? — удивился Жермен, недовольный тем, что кто-то проявляет излишний интерес к его делам.

— Прескотт Джеродд сейчас в больнице Святого Мунго. Он в коме. До этого получил мощнейший откат, забравший всю его магию и превративший в сквиба.

Братья переглянулись.

— А что он сделал? — осторожно спросил Родерик.

— Поставил магическую подпись в документе, который имел право подписывать только законный владелец. Это то, что грозит тому, кто подпишет тот документ, о котором вы меня спрашивали. Я поговорил с сыном и узнал ту отвратительнейшую историю, что вы сотворили с Поттерами и их вассалами. Удивляюсь тому, что вы так свободно себя чувствуете, сидя на вулкане.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурил брови Жермен.

— Думаете, если вы замели следы, то новый наследник Поттер ничего не узнает? — скептически посмотрел на братьев Люпин.