— Хочешь заработать ещё одну смену? Ради Мерлина. Мне лучше — больше сделаешь, — он подал Рону тарелку с едой и стакан с соком, в который влил большой фиал Бодрящего зелья. Когда брат закончил есть, Билл проверил заклинанием Гоменум Ревелио, нет ли кого поблизости. Удостоверившись, что никого нет, он наложил на Рона Империо, ещё раз повторив приказ вскопать землю за коттеджем и очистить её от всех растений и их корней. Посмотрев, как младший брат начал активно копать, Билл взял одну из отремонтированных им кроватей и, вернув её в коттедж, лёг спать, уверенный, что такими темпами к свадьбе он всё успеет.

Утром Билл проверил Рона, который, ползая на четвереньках, проверял, не осталось ли чего в уже перекопанной и абсолютно чистой земле.

141/690

— Фините, — произнес Билл, и брат остановился. Затем поднялся и с удивлением оглянулся вокруг.

— Это что — всё я?

— Ты-ты. Вот, прими обезболивающее и бодрящее. Полагаю, что у тебя должны болеть все мышцы, непривычные к такой работе.

Рон выпил зелья, а потом ещё раз оглядел выполненную им работу.

— Почему я ничего не помню?

— Видимо, ты был во власти вдохновения от физического труда, — ответил Билл. — Пошли к маме, позавтракаем?

Мысли о еде вытеснили в голове Рона сомнения в том, как это у него получилось с копанием, и он радостно кивнул старшему брату.

142/690

Глава 19. «Логово зверя»

Миссис Тремблер снова принимала визитеров. В этот раз это были трое мужчин ничем не примечательной внешности, в одинаковых серых костюмах и больших очках в роговой оправе, что делали их лица похожими одно на другое, как если бы они были братьями. Гости предъявили ей удостоверения агентов Национальной службы безопасности Соединённого королевства, сообщив, что им передали отчёт из полиции, в котором содержались её наблюдения за частью живущих в Кингс-Клифф граждан. Миссис Тремблер повторила то, что рассказывала вчера полицейским. Агенты очень серьёзно выслушали её рассказ, а затем предъявили фотографии мужчин, лица которых ей были знакомы.

— К сожалению, я не знаю имён вот этих троих, — и вдова пастора указала на изображения братьев Витрие и Ремуса Люпина, — но я определённо видела их в нашем городке, и не один раз. Они явно имеют какие-то связи, возможно, деловые, с теми семьями, что живут здесь и вызывают как раз те самые сомнения. А вот этот, — миссис Тремблер взяла в руки фото Прескотта Джеродда, — однозначно один из детей папаши Джеродда. Очень на него похож.

— Спасибо, миссис Тремблер, вы нам очень помогли, — сказал один из агентов. Они уже собрались уходить, как в дверь неожиданно постучали. Пришедшим оказался преподобный Кен, который сразу с порога стал выяснять, не оставили ли ей вчерашние бобби их рабочего телефона, так как он кое-что нашёл в архиве.

— У меня тут господа агенты Национальной службы безопасности, они расследуют то же дело. Можете сообщить им о вашей находке.

— Добрый день, господа! Я вчера после визита полицейских продолжил осмотр архива и заглянул не в книги учёта, а в раздел записей о странных происшествиях, что имели место в этом приходе, сделанных моими предшественниками со слов очевидцев. В основном записи похожи на плоды разыгравшейся фантазии, но в одной упоминается фамилия Джеродд, и она так тщательно описывает детали произошедшего, что похожа на правду, несмотря на её фантастическое содержание. Вот она, — сказал преподобный Кен, доставая свиток пергамента, которому явно была не одна сотня лет.

— Не сочтите за труд, прочтите вслух для всех нас, — попросил один из агентов, а именно профессор Снейп.

— Да, конечно, — произнес пастор и начал читать…

«Записано со слов мистера Майлза и мсье Бэйли 5 октября 1780 года мною, пастором Кудроу.

Мистер Майлз проживал в своём имении рядом с Файншейд Вуд. Жил он на широкую ногу, ни в чём себе не отказывал, держал слуг и лошадей, был счастлив в браке. Поместье Майлза находилось на высоком холме. Третьего октября сего года в полдень господин Майлз любовался великолепным видом из окна, когда вошедший слуга доложил, что пришел мсье Бэйли, француз, гостивший у друзей мистера Майлза, с которым тот приятельствовал.

Бэйли был охотником и рыболовом, а Файншейд Вуд — прекрасным местом для этих занятий: в чистейших реках полно рыбы, а в лесах — множество птиц, оленей, кабанов. Бэйли зашел, чтобы пригласить приятеля вместе выслеживать оленя.

143/690

Майлз с сожалением отклонил приглашение — у него были дела. Однако с делами Майлз закончил быстрее, чем ожидал, и он решил пойти навстречу своему приятелю. Майлз быстро спускался по тропинке, ведущей в долину, и через несколько минут заметил на противоположном косогоре фигуру Бэйли, всю алую в последних лучах солнца. Чем ближе о Майлз подходил, тем яснее видел, что его приятель выглядит потрёпанным и чем-то взволнован.

Когда они встретились в узкой лощине между двумя косогорами, Майлз увидел, что костюм Бэйли изорван и покрыт грязью и пятнами, похожими на кровь. Бэйли был сильно подавлен и едва дышал, так что его друг отложил расспросы и ограничился тем, что взял у охотника мушкет и сумку для дичи. Некоторое время они шли молча. Затем, немного переведя дух, но всё ещё волнуясь, Бэйли рассказал Майлзу о поразительном происшествии, случившемся с ним в лесу. Бэйли пришлось довольно долго ходить, прежде чем он увидел невдалеке группу оленей. Подобраться же к ним поближе, чтобы сделать выстрел, ему никак не удавалось. В конце концов, преследуя их, он зашёл в чащу и понял, что обратная дорога потребует немало времени. Повернув домой, охотник вдруг услышал жуткое рычание, раздававшееся из сырого, заросшего папоротником оврага. Медленно пятясь и не спуская глаз с того места, охотник шаг за шагом преодолел около полусотни метров, когда огромный волк выскочил из оврага и бросился прямо на него.

Бэйли приготовился к выстрелу, но оступился — его сапог угодил под корень, — и выстрел не попал в цель. Волк с бешеным рыком прыгнул на охотника, пытаясь вцепиться ему в горло. К счастью, у Бэйли была хорошая реакция — он ударил зверя прикладом, и тот рухнул на землю. Почти сразу же волк опять вскочил. Бэйли успел выхватить охотничий нож и храбро шагнул навстречу готовящемуся к прыжку зверю. Они сошлись в смертельной схватке. Но секундная передышка и опыт помогли охотнику, он успел намотать плащ на левую руку и сунул её в пасть зверю. Пока тот тщетно старался добраться своими острыми клыками до руки, Бэйли наносил удары кинжалом, пытаясь перерезать животному горло. Охотничий кинжал Бэйли с широким и острым, как бритва, лезвием, с огромной рукояткой, был почти таким же увесистым, как небольшой топорик. Человек и зверь упали на землю и в яростном поединке покатились по листьям. В какой-то момент они оказались у поваленного дерева, лапа зверя, свирепо смотревшего на охотника налитыми кровью глазами, зацепилась за корявый ствол. В тот же момент Бэйли ударил по ней ножом и перерубил острым лезвием плоть, сухожилия и кость. Волк жутко и тоскливо завыл и, вырвавшись из объятий охотника, хромая, убежал прочь. Бэйли, залитый кровью зверя, в изнеможении сидел на земле. Плащ был разорван на полосы, но он с облегчением обнаружил, что благодаря импровизированной защите на руке остались лишь поверхностные царапины. Охотник зарядил мушкет, намереваясь найти и добить раненого зверя, но потом решил, что уже поздно, и если он ещё задержится, то ему придётся добираться до дома своих друзей в темноте.

Можно представить, с каким волнением слушал Майлз этот подробный рассказ, то и дело прерывая его восклицаниями удивления и испуга. Когда приятели, наконец, дошли до дома Майлза, Бэйли указал на свой мешок: «Я прихватил лапу зверя с собой, — сказал он, — так что ты сможешь убедиться в правдивости моего рассказа». Он склонился над мешком, стоя спиной к другу, так что Майлз не мог сразу увидеть, что тот вытаскивает. Сдавленно вскрикнув, охотник отшвырнул от себя мешок. Он повернулся, и Майлза поразила его смертельная бледность. «Я ничего не понимаю, — прошептал Бэйли, — ведь это же была волчья лапа!» Майлз нагнулся, и его тоже охватил ужас: на траве лежал мешок и вывалившаяся из него, по виду недавно отрубленная кисть человеческой руки. Его ужас еще более