— Избавиться определённым образом?

— Да, так и говорится, избавиться, сделав неживой.

138/690

— Бедная Джиневра. Какой короткой будет её счастливая жизнь. Главное, смотри, не разбрасывай семя! Нам в роду не нужны дети от такого гнилого корня.

— Конечно. Меня же Ханна ждёт. Я объяснил ей необходимость брака с Уизли подписанным ещё в моём детстве контрактом, но пообещал, что буду свободен уже через год после женитьбы.

— Не мешает и с Эбботами заключить помолвочное соглашение, чтобы девочка не смотрела на сторону в ожидании тебя, — задумчиво добавила Августа.

— Напиши её отцу. Срок исполнения обязательств по контракту укажем с запасом. Скажем, пусть это будет достижение невестой двадцати лет.

— Эббот, скорее всего, потребует выкуп. Ханна чистокровная, симпатичная на лицо, с ладной фигурой. Магия рода Эббот чистая, без родовых проклятий. Наверняка у них есть и другие брачные предложения на дочь.

— Спроси, какой максимум им предложили, и удвой эту сумму. Когда я получу большую часть денег Блэков и Поттеров, я смогу заплатить столько, сколько потребуется. О наших нынешних финансовых трудностях знают только гоблины и Дамблдор. Ханна как-то обмолвилась, что, имея столько денег, я предпочитаю проводить время в теплицах. Я не стал ей уточнять, сколько это «столько», а также рассказывать, что в теплицах Спраут я торчу потому, что выращиваю там редкие растения на продажу ради денег, а не из любви к гербологии. Думаю, что у нас не будет проблем с этим браком. Тем более к тому моменту я стану героем.

— Вот как раз эта часть плана мне совсем не нравится. Я бы не стала рассчитывать на то, что все маги поверят в ваши с Альбусом сказки. Не важно, что пишут про Поттера в газетах: хорошо или плохо. Дамблдор сам посеял семена признательности, любви и доверия к нему ещё в ноябре восемьдесят первого года. За все эти годы, что прошли с того времени, семена проросли и пустили корни внутри сознания каждого волшебника. А кто такой ты? Кто такой Невилл Лонгботтом? Уверена — девяти из десяти магов нечего будет сказать на это. Если не девятистам девяноста девяти из тысячи.

— По плану Альбуса я буду целый год геройствовать в школе против приспешников Неназываемого, и родители студентов будут узнавать обо мне из писем своих детей. За несколько месяцев я заработаю определённую репутацию, одновременно намекая, что хвалёный Поттер в это время где-то прячется. И когда придёт время битвы, Поттер убьёт Неназываемого, а я — самого Поттера как одержимого духом того, кого он только что убил. В этот момент явит себя миру сам Альбус, рассказывая, что это был его план, что он меня тренировал и готовил, одновременно не давая Поттеру самому стать Тёмным Лордом, таким же, как Неназываемый, до непосредственной встречи с Воландемортом, ибо, согласно пророчеству, «ни один не может жить спокойно, пока жив другой».

— Вы сделаете из Поттера возможную угрозу Магическому миру?

— Мы сделаем из Поттера героя, пожертвовавшего собой, чтобы убить Неназываемого, а я стану героем, который спас Британию от нового возвращения Воландеморта в теле Поттера. Рядом со мной будут стоять Альбус, Рон, Гермиона и Джинни. Кто усомнится, что всё это правда?

— Неужели тебе совсем не жалко Гарри? У него нет близких, и Альбус заставил его

139/690

прожить тяжёлое и несчастное детство.

— Ему некого и нечего терять. О нём никто даже плакать не станет. А мне нужно родителей, наконец, вылечить. О тебе заботиться. Жениться. Род продолжить. Он даже толком и не волшебник. Никаких традиций не соблюдает, ритуалов не проводит, о родах не думает. Почему я его должен жалеть? Меня кто-то жалеет? Это пока никто в Хогвартсе не заметил, что я хожу год из года в одежде, перешитой из гардероба деда Харфанга. Но там её осталось не так и много. Размер его ноги я уже перерос, и покупка нескольких пар обуви серьёзно ударит по нашему бюджету. Поттер же имеет миллионы в сейфах, а по своей дурости ходит в магловских кроссовках, перемотанных липкой лентой. За дурость я точно его жалеть не буду.

***

Билл Уизли обратился к мастеру Кхурданку с просьбой дать Рону, Гермионе и Джиневре три дня выходных в связи с собственной свадьбой.

— Понимаете, многоуважаемый мастер Кхурданк, моя семья довольно ограничена в средствах, и я до того, как этим подросткам было назначено наказание, предполагал использовать их для подготовки торжества, так как нанять кого-то мы не можем себе позволить.

— Мистер Уизли, их наказание — это не моё решение. Я не могу его менять по своему усмотрению.

— А если я пообещаю вам, что все эти три дня они будут трудиться, как домовые эльфы, и соблюдать все названные вами правила? Таким образом вы ничего не измените в решении, только назначите им другое место работы.

— Я пойду на это только потому, что для гоблинов брачные ритуалы священны, и если труд этих личинок магов поможет вам пройти их верно и вовремя, то пусть они потрудятся ради вашего благополучия. Но вы должны дать мне слово, что они будут работать по двенадцать часов каждые сутки, имея ограниченное количество перерывов, и их работа не будет лёгкой.

— Это я вам гарантирую, — хищно улыбнулся Билл.

На следующее утро он сообщил Рону, Гермионе и Джинни, что ближайшие три дня они работают на него, и объяснил, на каких условиях.

— Никакого нытья и возмущений. Молчаливый усердный труд, если не хотите удвоить каждый рабочий день, превратив его в рабочие сутки.

Все трое молча кивнули, так как не могли вообще разговаривать под Силенцио, наложенным Биллом. Тот переместил их порт-ключом на берег моря, где стоял довольно обшарпанный снаружи коттедж.

— Вот здесь мы будем жить с Флёр. Я купил его на свои сбережения и назвал «Ракушка». А вы его мне отремонтируете. Каждый из вас будет делать только то, что я ему скажу, и никакой самодеятельности!

Внутри коттедж был такой же, как и снаружи: давно видавший лучшие дни. Но стены стояли и была мебель, правда, почти вся поломанная.

140/690

— Гермиона. Ты левитируешь наружу всю мебель и складируешь её перед домом. Мы там будем её чинить.

— Джинни — ты очищаешь стены от старой краски и обоев.

— Рон — руками выносишь всякий хлам, которым забита мансарда, чтобы она была абсолютно пуста.

— Я пока займусь фасадом.

Гермиона справилась со своей работой за два часа и была направлена на помощь Джинни. Когда со стенами было покончено, они также очистили потолок и пол, сняв несколько слоев краски до самой древесины. За это время Билл подновил крышу, чтобы она не протекала, и подготовил к покраске фасад. Затем он извлёк из кармана уменьшенную коробку, в которой оказалось несколько вёдер с краской. Защитив окна, он дал задание всем красить дом, выдав магловские валики, а сам отправился покупать обои.

За гоблинскую двенадцатичасовую смену дом преобразился. Выкрашенный в белый цвет снаружи и оклеенный симпатичными обоями внутри, он выглядел уже вполне приемлемым для проживания в нём молодой семьи.

— Завтра займёмся мебелью, — сообщил Билл, снимая Силенцио со своих работников.

— Ну и гад же ты, Билл, — выкрикнул Рон, и над ним вспыхнул значок «+1».

— Ну, Рон, ты и дурааак, — протянула Джинни. — Билл специально лишил нас возможности говорить, чтобы мы случайно не выругались на него. Я это сразу поняла. А теперь у тебя ночная смена.

— Очень хорошо. Это будет тебе уроком, — серьёзно сказал Билл, снова накладывая на Рона Силенцио. — Девочки сейчас отправятся домой, а ты будешь вскапывать землю с другой стороны коттеджа, выбирая из неё все растения и их корни. Флёр хочет устроить там огород и цветник. Если не знаешь гербологических заклинаний, то за углом есть лопата. Ужин я тебе принесу.

Билл переправил Гермиону и Джинни в новую Нору, объяснил матери, почему отсутствует Рон, взял для него ужин и вернулся в свой коттедж. Рон лениво ковырял лопатой землю, нисколько ещё не вскопав. Явно бездельничал в отсутствие Билла.