— Согласно законам Магической Британии ответственность за деяния, совершенные волшебником, на которого наложено подчиняющее волю непростительное заклятие Империус, несёт тот, кто его наложил, и тот, кто отдал приказ, — сообщил Кингсли. — В нашем случае это один и тот же волшебник — Аластор Грюм. Визенгамот признал бы Неназываемого невиновным в этом убийстве.

— Считаю, что в этом случае нам стоит придерживаться закона, — добавил лорд Бёрк.

— Хорошо, Том Риддл не виновен в смерти Джеймса Поттера. Теперь Лили Поттер, — сказал лорд Блэк-Поттер.

— Мы все видели, что Неназываемый старался не выполнить приказ о её убийстве и не сделал этого. Лили убил Аластор Грюм, — мрачно произнёс лорд Принц, жалея, что тот слишком просто и быстро покинул этот мир.

— Сириуса Ориона Блэка убила Беллатриса Лестрейндж, я сам это видел, — заявил Гарри. — Остался только Регулус Блэк. Он погиб в том месте, где был спрятан крестраж в медальоне. Неназываемый виноват в том, что установил слишком сильную защиту от воров. Он не имел намерений убить именно Регулуса.

— Косвенно виновен, — определил Шеклболт.

— Получается, что Тёмный Лорд ни в чём не виноват? А все смерти во время первого конфликта? А Берта Джоркинс? Хоть она и не была сильно умной, но и её жалко, — произнесла Гестия Джонс.

— В данный момент мы говорим только о его вине в смертях Поттеров и Блэков, чтобы определить — он объект Кровной мести или нет, — пояснил Дуэйн. — За остальные его преступления пусть его судит Визенгамот или сама Магия.

— В таком случае, можно считать, что в круг тех, кто заслужил Кровную месть моих родов, он не входит, так? — задал вопрос Гарри.

— Получается, что так, — кивнула Кэтрин, чувствуя облегчение.

— Остаются Матемхэйн Блэк, виновный в смерти лорда Ориона, Белла, убившая Блэка, и главный, как я считаю, виновник всего, что произошло тогда. Это Дамблдор. Ему что-то нужно было в поместье Поттеров, и он заключил сделку с оборотнями. Он был в Годриковой Лощине и организовал смерть Джеймса и Лили, — перечислил все злодеяния Альбуса Северус.

— Предлагаю разобраться сначала с ирландским Блэком и Лестрейндж. Дамблдор — очень серьёзный противник, следует тщательно всё продумать и хорошо подготовиться, — проговорил Дуэйн, и никто не стал ему возражать.

***

599/690

Утром в Трёх воронах, когда Гарри, Кэтрин и Одра завтракали, Кричер подал молодому лорду письмо, присланное через почту Гринготтса. Он сильно удивился, когда увидел очень знакомый почерк. За всеми своими делами он успел забыть о своих бывших друзьях и даже не подозревал, кто из них чем занят.

— От кого послание? Что пишут? — с лёгким оттенком ревности произнесла Кэтрин, успевшая заметить, что письмо написано явно женской рукой.

— Очень странно. Это письмо от Грейнджер. Она настаивает на встрече. Утверждает, что сообщит мне что-то очень важное.

— Ты же не пойдёшь? Это наверняка ловушка! — воскликнула Кэтрин, насупив брови.

— Соглашусь, это может быть опасно, — поддержала кузину Одра. — Она сказала, где хочет встретиться?

— Точное место и время предложила назвать мне, только просила, чтобы это был магловский мир. Я, пожалуй, назначу ей встречу в парке Литтл Уингинга. За годы принудительного участия в «охоте на Гарри» я изучил там каждый уголок. Приду в мантии-невидимке, чтобы осмотреться, да ещё захвачу с собой Кричера.

— Чем Кричер может помочь хозяину? — осведомился с поклоном домовик, появляясь.

— Проследишь за нами, если поймешь, что Грейнджер что-то замыслила против меня — хватай её и сразу перемещай в темницу. Я доберусь домой сам.

Гарри пришлось трансфигурировать свою теперь обычную одежду в магловские джинсы, ботинки и куртку. Старые вещи были ему катастрофически малы, да и в середине октября в Суррее температура редко поднималась выше 10-12 градусов. Он отправился камином в Блэк-хаус, чтобы оттуда аппарировать в Литтл Уингинг.

Бо́льшая часть городского парка, где должна была состояться встреча, — это просто лес. Глубокий овраг разрезает его территорию на две части: северную, дикую, и южную, цивилизованную. В южной части есть несколько аллей со скамейками, три беседки, лужайки для пикников и игры в фрисби, игровая площадка. Северная часть парка представляет собой естественную лесную зону с родником. Гарри и когда был маленьким, и когда уже учился в Хогвартсе, но приезжал на каникулы, перебирался через овраг в лес, набив карманы едой, которую ему удавалось добыть. Воды там было в достатке.

Найти его в этой части парка было проблематично. Он прятался в кронах старых деревьев, словно лесной эльф, даже спал на них. Возможно, оттуда у него оказались такие способности к полетам на метле. Попробуйте поспать на ветке, тогда поймете, как в этом деле важно уметь сохранять равновесие.

Гарри назначил Гермионе встречу в самой дальней от входа беседке, почти у края оврага. Это была, скорее, небольшая ротонда с пятью колоннами из песчаника со скамьей внутри. Она хорошо просматривалась со всех сторон, здесь никто не мог спрятаться, разве только применив дезиллюминационные чары, но Гоменум Ревелио решало эту проблему.

Юный лорд появился в хорошо ему знакомом парке за полчаса до встречи и обошёл окрестности в поисках притаившихся волшебников, но в этот раз их не

600/690

оказалось. Даже маглы встречались только у входа, в начале южной части. С неба время от времени начинал накрапывать дождь, потому желающих прогуляться почти не было.

Грейнджер пришла в парк пешком. На ней был плащ, в руках она держала зонт. Она была бледной и выглядела усталой. Гарри проводил её по дорожке до ротонды, ещё пять минут понаблюдал, но ничего не происходило.

Невидимый Кричер коснулся его руки, давая знать, что он рядом и готов действовать. Юный маг появился из-за спины девушки, заставив ее вздрогнуть от своего громкого:

— И зачем я тебе понадобился?

— Гарри, нельзя же так пугать. Садись, нам нужно поговорить.

— У тебя ровно пять минут, если не уложишься, значит, новость не так уж важна.

— У нас будет ребёнок! — заявила Гермиона, глядя прямо в глаза лорда Блэк-Поттера, которые сначала округлились от удивления, а потом подозрительно сузились.

Окинув Грейнджер быстрым взглядом, Гарри убедился, что та действительно выглядит беременной. Но ведьма и не такое способна изобразить, да и между ними никогда ничего не было, даже захудалого поцелуя, такого, как с Чанг.

— Не у нас, а у тебя. И что мне за дело до твоей беременности? — Гарри скрестил на груди руки и выгнул бровь, став до ужаса похожим на Северуса.

— Нет, Гарри, у нас, — в руке Гермионы появился носовой платок, и она громко шмыгнула носом. — Я так и думала, что ты ничего не помнишь.

— Чего я не помню?

— На следующий день после ночи, когда погиб Дамблдор. Ты тогда был сам не свой, ничего почти не соображал... Рон остался караулить Билла в Больничном крыле, а мы… Я думала, что мы идём в башню Гриффиндора, но ты привел меня в Выручай-комнату, которая в этот раз была спальней с большой кроватью. Тогда там всё и случилось. Потом ты ушёл, а когда мы снова встретились, ты вёл себя так, как если бы ничего не произошло. Я поняла, что ты ничего не помнишь, и никогда бы тебе ничего не сказала, если бы не ребёнок.

Девушка распахнула плащ и продемонстрировала юноше свой округлившийся живот. Всё это звучало, как бред, но… Могли он и правда в полубреду, в котором тогда пребывал, сделать такое?

— Хозяин, нужно забрать эту грязнокровку в замок. Кричер чувствует ложь, но нужно проверить. Она и правда беременна, а дети драгоценны и неприкосновенны!

«В замке разберёмся», — подумал Гарри и сказал:

— Действуй, Кричер!

Через секунду в беседке уже никого не было.

601/690

602/690

Глава 82. Чей ребенок? & История с во́ронами

Гермиона даже не успела ничего сказать, как вдруг оказалась вместо городского парка Литтл Уингинга в большом зале очевидно старинного и явно богатого замка, где ощущалась древность эпох и царила мрачноватая роскошь. Крамовград тоже был старым и принадлежал далеко не бедной семье, но, находясь там, Грейнджер не ощущала такого восхищения и, пожалуй, благоговения, в первую очередь перед многовековой историей этого места.