— Мне тоже так показалось. А ещё они еле терпят выходки старого лорда, — кивнул Кевин. — В любом случае, они все у нас есть в памяти, и главное, мы знаем, как выглядит Матэмхэйн. Дома ещё раз пересмотрим воспоминания о смерти лорда Ориона. Был ли он в тот момент в Атриуме.

— Если нейтрализовать Шеймуса и самого Матэмхэйна, можно будет не волноваться о том, что кто-то из оставшихся потомков Айолы решится на что-то в отношении вас, лорд Блэк-Поттер. Ни Раян, ни тем более Нолан не производят впечатления охотников за чужим. Раяну это просто не нужно, он сам богатый наследник, а Нолан либо гениальный актер, либо слишком простой парень, чтобы строить какие-то коварные планы, — поделился своим мнением Стефенсон. — Смотрим завтра этот знаменитый камень и возвращаемся в Британию.

— Да, какое счастье, что вы, Кевин, поехали с нами. Неизвестно, удалось бы нам найти этот магический круг, который мог бы свести нас с ума. Дикие игрища у здешнего лорда, — вздохнула Кэтрин, покрепче сжав руку Гарри.

— Если они ведут род от старшего сына Лира, это неудивительно. «Дочеловеческая» божественная раса обитателей Ирландии зачастую «облагодетельствовала» своим вниманием местных кельтских женщин, как в случае с предками здешних обитателей. Их потомки отличались жестокостью. К примеру, они практиковали охоту на людей, в частности, их особенно интересовали головы, считавшиеся местом размещения души человека. Они пригвождали гвоздями головы личных врагов к стенам домов или подвешивали их к шеям лошадей. И это длилось почти до самого конца средневековья, игнорируя уже принятое там христианство.

— А как же «вызывающие восхищение, дивно прекрасные обликом, обладающие светлым умом» ши? — задумчиво проговорил Кевин.

— Это — с одной стороны, а с другой — их племя при всех своих достоинствах почему-то «внушало людям необоримый ужас». Видимо, для этого были серьёзные основания.

— Почему власти Магической Ирландии позволяют им издеваться над другими волшебниками? — возмутилась Кэтрин.

— Думаете, что кто-то жаловался? А даже если и это случалось, какое обвинение можно было предъявить этому чокнутому лорду? Слишком жестокие шутки? — Кевин обвел взглядом своих спутников и вздохнул. — Эти земли принадлежат его роду испокон веков. Он здесь и хозяин, и местный бог. Не удивлюсь, если в

окрестных лесах полно банши[147] [148] [149] , груагахов , импов, оборотней и

вампиров, а в озерах водятся агишки[150] [151] и полно мерроу.

511/690

— Давайте спать, — предложила Одра. — Завтра быстро осмотрим замок и домой.

Ночь прошла быстро. Несмотря на то, что путешественникам довелось пережить накануне, все быстро уснули и спали крепко, без кошмаров, видимо, настолько были утомлены.

За завтраком они встретились только с леди Деллмой и её сыновьями.

— Отец и мой супруг обычно ложатся далеко за полночь, потому и поздно встают. Утренние часы — не их время, — пояснила хозяйка замка. — Но не думаю, что вы станете страдать от отсутствия их компании. Раян и Нолан вполне способны провести краткую экскурсию по замку.

Наследники Бларни провели Гарри, Кэтрин, Одру и Кевина по замковой стене, попутно сообщая и исторические сведения, и разные легенды. В одной башне жили призраки квартета волынщиков, в окнах другой по ночам горел свет и мелькали фигуры, хотя внутри неё не было ни перекрытий, ни лестниц. На стене в полнолуние видели прогуливающуюся фигуру в белом плаще, а когда умирал очередной лорд, то ночами в замке звонил колокол, которого здесь не было уже более пяти веков.

— Вот такие истории, — флегматично закончил вещать о потустороннем в замке Бларни его первый наследник, виконт Маккарти.

Камень, исполняющий желания, тоже был осмотрен, и каждый приложил к нему руку «на удачу».

— Я бы рекомендовал вам уехать до обеда, если вы не хотите снова стать жертвой ещё какой-нибудь шутки деда, — тихо посоветовал второй наследник, виконт Маунткэшел.

— Мы так и собирались, — кивнул Гарри, а потом спросил: — Часто здесь бывает ваш младший брат? Он мне немного знаком по Хогвартсу.

По лицам братьев пробежала лёгкая тень.

— Не часто, — медленно ответил Раян и, развернувшись, пошёл к входу в главное здание замка, давая понять, что экскурсия окончена.

— Но это и к лучшему, — тихо добавил Нолан. — Ловушка для гостей создана не без участия Шеймуса. Хоть он и младший внук нашего деда, но в большей степени унаследовал родовую склонность к таким забавам. Ваш автомобиль уже ждёт вас у входа. Надеюсь, что вы много раз подумаете, прежде чем навещать владения других здешних лендлордов, особенно если они не пригласили вас сами.

— Я читал у какого-то писателя, что люди в Ирландии необычайно сердечны. Разве это так? — возмущался Гарри, когда их джип нёсся по дороге в сторону Килбриттайна.

— Так то люди, а то маги, потомки ши, — фыркнул Кевин. — Я как-то с приятелем был в Дублине на День святого Патрика — отлично повеселились. И ирландцы оставили самое хорошее впечатление. В Уэльсе полно таких же психов, как эти из Бларни. Те же Малфои. Говорят, они потомки тилвит тег, местных фейри, и до сих пор устраивают в лесах охоту на маглов. Сам я не был, не видел, только слышал, а

512/690

слухи, сами знаете, могут и соврать.

Гарри успел мысленно представить Люциуса и Драко, с надменным выражением лица скачущих на лошадях, загоняя в ближайшем к мэнору лесу маглов, как люди загоняли лис: с охотничьими собаками, псарями, загонщиками и звуками рогов. Вот

они заметили добычу и издают громкий клич «Tally-ho» [152], и псари спускают собак, которые с громким лаем устремляются за жертвой... Выглядело всё это в воображении юного лорда настолько органично, что, узнав, что оно происходит в действительности, Гарри бы не удивился.

— Предлагаю возвращаться с помощью аппарации и порт-ключей. Хватит с нас путешествий на магловском транспорте, — предложила Одра, когда они вернули джип в прокатную контору и аппарировали к замку Килбриттайн.

Возражать никто не стал, а Гарри подумал, что Ирландии в его жизни стало слишком много. Ведь скоро им снова возвращаться на Изумрудный остров, на Лох-Дерг, чтобы на Мабон проводить обряды в «Чистилище Святого Патрика».

***

Теонана́катль произвел на разум Темного Лорда сокрушительное воздействие. Мир вокруг медленно трансформировался. Цвета, звуки и даже сама реальность перемешались между собой, слились в одну грандиозную симфонию восприятия. В его сознании формы и контуры стали неопределёнными, словно они танцевали перед его внутренним взором. Риддл наблюдал, как цвета превращались в яркие и пульсирующие волны, переплетающиеся и создающие потрясающие цветовые композиции. Различные оттенки красок — от ярко-оранжевых и красных оттенков до глубоких зелёных и фиолетовых — плавно сменялись, создавая перед его глазами невероятные пейзажи. Геометрические узоры и символы материализовались, а потом дробились на миллионы мельчайших фрагментов, создавая сложные трёхмерные структуры, несущие в себе, как чувствовал Том, глубокий смысл. Он ощущал, как эти узоры проникают в его сущность, а потом уносят в мир духов, которые парили вокруг и молча взирали на него...

Шипе-Тотек явился ему. Бог с бесконечной мудростью в глазах указал ему на все сделанные ошибки, дал почувствовать, что всё ещё возможно исправить. Том, представший перед духами без плоти, в виде уродливого сморщенного младенца, осколка его прекрасной души, плакал кровавыми слезами, каялся и клялся, что сделает всё, что нужно. Тогда Шипе-Тотек поймал в свою руку ветер и сначала сделал его густым и вязким, как патока или мёд лесных пчёл. При этом ветер сохранил свою прозрачность, но обрёл насыщенные цвета, которые стали переливаться, как радуга, и мерцать, как звёзды. Затем кажущаяся хрупкость приобрела твёрдость камня. Так родился эекайлакацкоскатль, божественный дар, драгоценный камень, скрученный ветром.

С ним в руке и очнулся Том, проспавший на платформе шамана Шикобы трое суток.