Северус жалел, что до сих пор не спросил Бёрка, исследовал ли Отдел Тайн тёмную метку. Вдруг он знает, как можно от неё избавиться? Метка являлась закреплением вассальной клятвы. Без неё он стал бы полностью свободен. Он мог бы просто прийти и отравить Воландеморта. Нет, не ядом. Это было бы слишком очевидно. Есть масса зелий, от которых здоровый маг просто почувствовал бы недомогание, а с таким состоянием внутренних органов, как у Лорда, он мог бы вызвать у него, к примеру, легочную эмболию и заставить отказать почки. Причем заставить это произойти после того, как он вернётся в Хогвартс. Тот бы умер сам, в мучениях, и никто не смог бы его спасти. А если бы его заподозрили, он показал бы
346/690
свои воспоминания, где видны результаты диагностики. Любой целитель подтвердил бы его диагноз.
Но пока об этом можно было только мечтать. Ему следовало отправить информацию в Три ворона о том, чем он занимается и с кем.
За размышлениями зельевар не заметил, как закончил есть. Он выпил ещё чашку кофе и отправился в Гринготтс. Там, за стойкой для клиентов, вместо выписки чека он написал короткое письмо, которое передал через гоблина в операционном зале своему поверенному с запиской передать письмо поверенному Блэков для лорда. Теперь нужно было заняться покупкой ингредиентов для зелий, что требуются Воландеморту.
***
Гоблинская почта сработала почти мгновенно. И вот Гарри уже держит в руках письмо лорда Принца.
— Неизвестно, когда он освободится, — сказал лорд Бёрк, прочитав письмо. — Я отправлюсь в Министерство и буду на связи. Предлагаю вам, Гарри, и нашим леди устроить себе выходной.
— Мы ещё раз проверим заметки, что сделали при поисках в библиотеке, и просмотрим копии архивных документов, что вы для нас достали, — предложила Одра.
Гарри говорить ничего не стал, а просто кивнул, что не насторожило Дуэйна, а зря…
С момента, когда юный лорд Блэк-Поттер увидел воспоминание о том, как лорд Орион и леди Вальбурга пытались забрать его себе, его не покидало огромное желание переговорить с этой Джоэллой Макбрайд. Он был просто уверен, что всё, что она требовала от Блэков, было незаконно и существовало только в её воображении. Из-за неё он не попал в надежные руки леди Вальбурги. Возможно, косвенно она была виновата в том, что погиб лорд Орион. Наверняка в тот день, когда в министерском Атриуме его настигла смерть, он приходил туда по делам опеки. В общем, у него было очень много вопросов к этой министерской даме.
Взяв мантию-невидимку, чтобы не светиться в коридорах Министерства, где сейчас было полно Пожирателей Смерти, в том числе тех, кто видел его на Совете Лордов и в Визенгамоте, Гарри отправился в Лондон. Он аппарировал на специальную площадку по координатам, которые знал каждый английский маг, владеющий навыком мгновенного перемещения: «1 Great Scotland Yard, City of Westminster, London, SW1A 2HN». Там его поджидал сюрприз. Оказалось, что вход в Министерство теперь осуществляется не через телефонную будку, через которую он проходил сначала с Артуром на собственное слушание, а затем со своими «друзьями», чтобы спасти крёстного, или, вернее, теперь он уже точно это знает, одного из своих отцов, а совсем другим способом.
Каким именно, он узнал от случайно встреченного рядом с аппарационной площадкой волшебника, подслушав его недовольное бормотание о странном юморе новой власти, устроившей именно такой вход в Министерство. Скрытый мантией-невидимкой, он незаметно проследовал за магом, направившемся к ограде из черных металлических пик, возвышавшейся ярдах в пятидесяти от них. Эта ограда примыкала к двум лестничным маршам, над которыми висела общая
347/690
табличка «WC» [80], а над каждым по отдельности стилизованные картинки мужчины и женщины. «Да ладно?! Туалет?!»
Гарри едва успел удивиться, как маг, за которым он следовал, стал спускаться в обычный на первый взгляд подземный общественный туалет с выложенными черной и белой плиткой стенами. Внутри он и Гарри вошли в смежные кабинки. Гарри быстро присел на корточки, заглянул под не доходившую до пола перегородку — как раз вовремя, чтобы увидеть, как две ноги мага становятся внутрь унитаза, а затем он весь целиком исчезает под звук спускаемой воды. Чувствуя себя полным идиотом, юный маг повторил действия соседа по кабинке и в ту же секунду, как дернул за цепочку слива воды, пролетев по какому-то лотку, оказался в камине Министерства магии. При этом и его ноги, и одежда остались сухими, а мантия, слава Мерлину, не сбилась и не задралась.
Министерский атриум выглядел не таким, каким его запомнил Гарри. Стало меньше света. Вместо золотого Фонтана Магического Братства над всем пространством возвышались сделанные из черного камня гигантские изваяния ведьмы и мага, сидящие на резных тронах колоссального размера. На цоколе скульптурной группы большие буквы, составляющие девиз новой власти: МАГИЯ — СИЛА.
«Оригинальностью Воландеморт не отличается, но когда только успели? Захват Министерства произошел дней десять назад, а тут уже, погляди-ка, новые символы новой власти», — подумал Гарри, прикидывая, как бы ему узнать, где именно находится нужный ему отдел. Оказалось, всё просто. Некоторые пожирательские изменения в Атриуме были полезны. Если раньше надо было узнавать, где именно располагается нужное вам подразделение Министерства, то теперь вся эта информация была выведена огненными буквами на одной из стен, на манер магловского информационного табло. Из него молодой лорд Блэк-Поттер узнал, что ему нужен 4-й этаж, кабинет 408.
Гарри поблагодарил мысленно Мерлина и всех его предков и двинулся к лифту. Обходя грандиозные статуи, он с ужасом понял, что никакие это не троны, а пара волшебников восседает на кучах из сотен человеческих тел. Его передёрнуло от отвращения, и юноша был рад скрыться за дверями лифта.
Кабинет 408 нашёлся быстро. На его двери, перед которой Гарри снял с себя мантию-невидимку, висело две таблички. Большая — с названием отдела, и поменьше, на которой были указаны должности и имена чиновников, занимающих кабинет. Это были именно те ведьмы, что фигурировали в воспоминании. Начальник отдела Джоэлла Макбрайд и секретарь отдела Юджиния Шарп. Видимо, ведьма помоложе вышла замуж.
Гарри решительно постучал и вошёл, не дожидаясь разрешения. Ведьмы, видимо, опасались за свои тёпленькие места в Министерстве и приняли его за кого-то из Пожирателей Смерти, это было видно по тому, насколько много тревоги было в их глазах, взирающих на визитёра.
— Чем мы можем вам помочь, сэр? — спросила ведьма помоложе, ей было около 35, может, чуть больше. Видимо это была Юджиния Шарп.
Вторая ведьма, немного похожая на Минерву Макгонагалл, такая же суховатая, тонкогубая и безвозрастная, по виду ей могло быть и шестьдесят лет, а могло и восемьдесят, сделала своей коллеге «большие глаза» и взглядом указала на руки молодого мага, где, не скрытые чарами, были отлично видны два больших родовых
348/690
кольца. Обе ведьмы поднялись и слегка поклонились Гарри. Он бы почувствовал себя неудобно в другой ситуации, но эти ведьмы не вызывали у него сочувствия.
— Простите нашу оплошность, милорд, — прошелестела Джоэлла Макбрайд, для которой работа была смыслом всей её жизни, так как семьи у неё не было.
— Мы, к сожалению, ещё не со всем новым руководством знакомы, — попыталась оправдаться Юджиния, которой очень нужно было это место, так же, как её супругу, аврору Дереку Шарпу — его. Сейчас могли выгнать и за меньшее. А уж если узнают, что её родители сквибы, могут и уволить, и палочку отобрать, и в магловский мир выкинуть, если не хуже… Ходили слухи, что маглорождённых сотрудников и сотрудниц Министерства судили на нижнем уровне за кражу Магии, и что тех, кто побывал на таком судилище, никто больше не видел. По крайней мере, здесь, в Министерстве.
— Лорд Блэк, — представился Гарри, решив не афишировать с самого начала свою личность полностью. Вдруг эти две «красотки» решат его сдать Пожирателям, когда узнают, что он… И тут юный маг заметил на стене за спиной начальницы плакат. На нём был изображён он сам, и поперек его груди шла яркая надпись: «НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО № 1». Это было не самое свежее колдофото. Сейчас он выглядел совершенно по-другому. Как минимум, выше, шире в плечах, с совершенно другой прической и без очков, но даже и в таком виде плакат произвёл на него впечатление.
