Приближался день первого испытания. Драконы. В прошлых петлях я либо позорно проигрывал им, либо справлялся с помощью стандартных методов. На этот раз я собирался устроить шоу. Шоу, которое заставит содрогнуться и Дамблдора, и Волдеморта, и всех остальных.

В палатке для чемпионов царило напряжение. Седрик нервно теребил свою мантию. Флер пыталась сохранять невозмутимость, но ее бледность выдавала ее страх. Крам сидел в углу, погруженный в свои мысли, его лицо было непроницаемо.

— Поттер, — неожиданно обратился он ко мне, когда Бэгмен в очередной раз вышел, чтобы подогреть интерес толпы. — Драконы — опасные твари. Не стоит их недооценивать. Даже с твоей… силой.

— Я никого не недооцениваю, Крам, — ответил я. — Особенно тех, кто пытается давать мне советы.

Он усмехнулся. Впервые я увидел на его лице что-то похожее на улыбку. Хищную, недобрую.

— Возможно, мы могли бы… помочь друг другу. В этом испытании. Четыре чемпиона — это несправедливо. Особенно когда один из них… такой, как ты.

Я посмотрел на него. Это было предложение союза? Или ловушка? Мой внутренний холод подсказывал — второе. Но я решил подыграть.

— Что ты предлагаешь?

— Дурмстранг и Хогвартс всегда были соперниками, — он понизил голос. — Но иногда общий враг… или общая несправедивость… могут объединить. Если мы будем действовать сообща, у нас будет больше шансов. Против драконов. И против… тех, кто устроил этот балаган.

Он говорил убедительно. В его глазах читалась какая-то затаенная обида, возможно, на Каркарова, или на саму ситуацию. Я почти поверил ему. «Почти» — ключевое слово.

— Я подумаю над твоим предложением, Крам, — сказал я так же тихо. — Но знай, я никому не доверяю.

Моя очередь. Венгерская Хвосторога. Самая свирепая из всех. Она ждала меня на арене, ее черная чешуя тускло поблескивала, из ноздрей вырывались клубы дыма. Толпа замерла в ожидании.

Я вышел на арену. Спокойно. Уверенно. Палочка в руке. Я не стал вызывать метлу. Я не стал использовать простые защитные заклинания. Я поднял руку, и воздух вокруг меня похолодел. Ледяные кристаллы начали образовываться прямо в воздухе, окутывая меня мерцающим саваном. Мое кольцо-усилитель вспыхнуло тусклым светом.

Драконица издала яростный рев и шагнула ко мне. Я не двинулся с места. Я просто смотрел на нее, концентрируя свою волю, свою темную энергию, свои запретные знания. Я начал шептать слова на древнем, забытом языке — слова, которые заставляли саму ткань реальности содрогаться. Это было заклинание подчинения воли, одно из тех, что я нашел в самом темном гримуаре. Оно действовало на примитивные инстинкты, на животный страх.

Хвосторога замерла на полпути. Ее яростный рев сменился растерянным рычанием. Она тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от невидимых пут. Я усилил напор, вкладывая в заклинание всю свою ледяную ярость, все свое отчаяние, накопленное за семь кругов ада.

И дракон… подчинился. Медленно, неохотно, он опустил голову, его огромные желтые глаза смотрели на меня с первобытным ужасом. Он сделал несколько шагов назад, освобождая доступ к кладке яиц.

Я спокойно подошел, взял золотое яйцо и, не оборачиваясь, направился к выходу. Хвосторога оставалась неподвижной, словно парализованная.

На трибунах царила мертвая тишина. Ни аплодисментов, ни криков. Только шок. Я видел лицо Дамблдора — он был бледен, как полотно, его глаза расширены от ужаса. Каркаров что-то испуганно шептал мадам Максим. Снейп… Снейп просто смотрел на меня, и на его лице впервые за все время я не смог прочитать ничего. Абсолютная пустота.

Это была победа. Полная, безоговорочная, устрашающая. Я не просто прошел испытание. Я продемонстрировал силу, которой они не ожидали. Силу, которая пугала их до глубины души.

После испытания, в палатке для чемпионов, ко мне снова подошел Крам. На его лице было странное выражение — смесь восхищения и… чего-то еще.

— Впечатляюще, Поттер, — сказал он. — Я никогда не видел ничего подобного. Ты действительно… другой.

— Я просто делаю то, что должен, чтобы выжить, — ответил я.

— Возможно, ты прав, — он кивнул. — Нам действительно стоит держаться вместе. Против них всех. У меня есть информация… о следующем испытании. И о тех, кто пытается манипулировать нами. Встретимся сегодня вечером, у кромки Запретного Леса. У старого дуба. Я расскажу тебе больше.

И вот здесь… вот здесь я совершил ошибку. Роковую ошибку. Несмотря на весь мой цинизм, на весь мой опыт, на мой Архив Предательств, что-то в его словах, в его поведении, заставило меня на мгновение… поверить? Нет, не поверить. Скорее, рассчитать, что такой союз, пусть и временный, может быть выгоден. Я недооценил его хитрость. Или его отчаяние. Или степень влияния на него Каркарова и, возможно, Волдеморта. Я решил, что смогу его контролировать, что смогу использовать его в своих целях. Я согласился на встречу.

Вечер. Запретный Лес. Старый дуб. Я пришел один, как и договаривались. Мои артефакты были при мне, мои ментальные щиты — наготове. Но я был слишком уверен в себе. Моя победа над драконом, мой контроль над ситуацией, как мне казалось, притупили мою бдительность.

Крам уже ждал меня. Он был один.

— Я рад, что ты пришел, Поттер, — сказал он. — Я не ошибся в тебе.

— Говори, что ты хотел сказать, Крам, — я не собирался тратить время на любезности.

И тут он напал. Без предупреждения. Без единого слова. Это не было заклинание. Он просто рванулся вперед, и в его руке блеснуло что-то острое — короткий, зазубренный кинжал, покрытый темными рунами. Я успел отшатнуться, но кинжал все же полоснул меня по руке, оставив глубокую, кровоточащую рану. Боль была жгучей, нестерпимой. Кинжал был отравлен.

— Что ты делаешь, ублюдок?! — я выхватил палочку, но он был слишком близко. Он снова ударил, целясь в сердце. Я едва успел выставить кулон-отражатель. Вспышка света — кинжал отлетел в сторону, но удар был такой силы, что меня отбросило к дереву.

— Ты слишком много знаешь, Поттер! — прорычал Крам, его лицо исказилось от ярости. — Слишком много можешь! Таким, как ты, не место в этом мире! Лорд Каркаров будет доволен! И Темный Лорд… он тоже оценит мой дар!

Он снова поднял кинжал. Я попытался использовать свою ауру страха, но яд уже действовал, затуманивая сознание, ослабляя волю. Мои запретные заклинания требовали концентрации, которой у меня уже не было.

Крам занес кинжал для последнего удара. Я закрыл глаза.

«Записать в Архив… — промелькнула последняя, горькая мысль. — Смерть номер… семь. Причина: предательство Виктора Крама. Отравленный кинжал. Особые обстоятельства: собственная непростительная глупость и доверчивость. Вывод: даже самые изощренные планы и величайшая сила ничто, если ты забываешь о человеческой подлости и собственной уязвимости. Крам… он заплатит».

Удар. Боль. И тьма. На этот раз особенно черная, особенно горькая. Под аккомпанемент удаляющегося, торжествующего смеха.

Глава 15. Восьмое попадание: Шепот из теней

Восьмой раз. Неизменный, тошнотворный рывок из небытия, и вот я снова здесь. Хогвартс-экспресс. Мерный стук колес отбивает похоронный марш по остаткам моей души. Боль во лбу — тупая, привычная, как старый, ненавистный знакомый. Во рту привкус яда и горечи — наследие кинжала Крама, острое напоминание о последнем, самом неожиданном и оттого особенно мерзком предательстве.

Я резко сел. Купе. Рон Уизли, чемпион по уничтожению сладостей, с энтузиазмом давился очередной тыквенной пастилкой. Гермиона Грейнджер, вечная отличница, уже погрузилась в какой-нибудь «Углубленный курс теории всего на свете». Их безмятежность, их полное, скотское неведение о семи кругах моего личного ада, о семи смертях, каждая из которых была изощреннее предыдущей, вызывали во мне нечто большее, чем просто холодное презрение. Это была тихая, ледяная ярость, выжигающая изнутри последние крупицы человеческого.

— Гарри, ты чего такой… серый? — Рон, как всегда, проявил чудеса такта, отрываясь от своего кондитерского изделия. Его «искренняя» забота, занесенная в мой Архив Змеиной Души под грифом «Примитивная зависть и алчность, замаскированные под дружбу», была фальшива до скрипа зубов.