И вот, они всемером стали приближаться к стене леса. Где-то позади остался Стиж, являющийся входом в оплот хахормес, над которым постоянно нависала грозовая туча и поливала всю округу непрерывным дождём. Лаодим сказал, что этот лес и есть обиталищем кхизджаков. Лагрез преисполнился интереса к этим загадочным лучникам. Если Найлим оказался прав и там действительно обитают эльфы, ему хотелось бы посмотреть на их девушек. Эсры ему настолько понравились, что он по аналогии представлял себе такими же и тисров: сладкоголосыми, стройными, миловидными, грациозными и, конечно же, безотказными.

Когда лес оказался на расстоянии половины полёта стрелы, из тёмных чащоб эта самая стрела как раз таки и вылетела. Она упала у ног Лаодима, потому что он шёл впереди всех. Отряд в тот же миг остановился. Воин-маг поглядел на серебристое древко с зелёным оперением, а после повернулся к Загрису и сказал:

- Ну вот. Первое предупреждение.

Бессмертный выступил вперёд, но так, чтобы не заступать за вонзившуюся стрелу, и поглядел вдаль. Всепрозревающий взор видел, как на верхушках деревьев, используя незамысловатые карабины, сидели эти самые тисры. По одному эльфу на определённом расстоянии для того, чтобы нести дозор и сигнализировать возможных врагов о том, чтобы они отступали. Зоралист чуял страх. Девушка, что послала эту стрелу, сейчас испытывала ужас перед Афилдаисом, единственным, кто из них выглядел ужасающе. Загрис проник к ней в голову. Разум эльфа не так уж прост, как человечий, однако для разорада не составило труда, чтобы прочитать его. А потому какое-то время сохранялось безмолвие, которое разорвал монотонный голос бессмертного. Он говорил на общем эльфийской наречии, а потому, кроме Лагреза никто не понимал ни слова:

- Эхталиора, дитя леса, опусти своё оружие. Мы хотим поговорить.

После этих слов какое-то время царила полнейшая тишина. Лагрез, Лаодим и остальные люди всматривались в лесную чащобу. Призрак и его двойник никуда не всматривались. Первый продолжал оглядывать округу своим духовным взором, ища порождения зеркала тьмы. Второй – лишь бездумно парил рядом с тем, кто его породил. Но это безмолвие было прервано – с той стороны послышался чарующий женский голос, который отвечал личу на таком же общем эльфийской наречии:

- Мы вас предупредили. Уходите.

- Нет, Эхталиора, мы не удём. Разорад выступает от имени чародеев Морлании и пришёл сюда, чтобы остановить нашествие тёмных отражений, от которых страдает и ваш Адла́льте. Но, помимо этого, мы уничтожим и всех врагов этих людей. Я знаю, что ты не можешь отвечать за весь народ тисров, а потому иди к Заенору и скажи ему всё, как ты услышала. Пока ты не вернёшься с ответом, мы не переступим черту первого предупреждения.

- Откуда ты знаешь нас?

- Я знаю вас, потому что ты знаешь свой народ. Сходи к своему слья́хте и уговори его принять нас у себя, чтобы мы могли всё рассказать.

Загрис видел, как она колебалась. Тисры много путешествуют, но никак не могут найти мир, где они могли бы поселиться. То нет пригодных мест для их жительства, то соседние народы сильно мешают им. С некоторыми они пытались ужиться, но, как только народы узнавали друг друга чуть ближе, всегда возникали какие-то недопонимания и трудности. Но сейчас всё иначе. Пришёл некто и сразу называет имена, как будто бы они знакомы, но эльфийка не узнаёт собеседника. Безмолвие было прервано её голосом:

- Хорошо. Я поговорю со сльяхте. Но вы будьте тут. Телаор и Новитор присмотрят за вами.

После этого она, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, стала удаляться в сердце леса. Чуть помолчав, Лагрез спросил:

- Кто такой сльяхте?

- Их правитель.

- Понятно. Ты слышал её голос? Ох, вот бы увидеть её. Наверняка там самая настоящая красотуля.

- Твоя похоть будет воспринята как оскорбление. Но это не помешает нам в разговоре с ними.

- Да какая похоть? Что ты такое говоришь? Я просто буду рассматривать её, как изящное творение, и всё.

- Тисры прошли долгий путь, и на этом пути у них было много трудностей. В частности того, что касается взаимоотношений народов. Многие из тех, с кем они пытались ужиться, делали им неприличные намёки, а порой и говорили прямо о своих похотливых намерениях. А потому они любое проявление внимания со стороны других народов воспринимают, как похотливый намёк.

Лагрез собирался оставаться равнодушным к этой тисре. Но ничего у него не получится.

Вскоре вернулась Эхталиора. Всё также не показываясь из чащи леса, она обратилась к ним на общем эльфийском:

- Вы двое можете войти. Остальные, кто связаны с тьмой, останьтесь тут, под присмотром Телаора и Новитора.

Она имела в виду Загриса и Лагреза, потому что только они здесь никак не было связаны с зеркалом тьмы. Призрак, Лаодим и остальные четверо были отражениями. И тисра ощущала в них частицы этой тьмы. Когда бессмертный объяснил это Лаодиму и остальным, те были согласны подождать здесь. Воин-маг сказал, чтобы Найлим сделал всё возможное, лишь бы заключить союз с этими тисрами. Им очень нужны те, с кем можно было бы жить и сражаться за этот мир плечом к плечу. Афилдаису даже говорить ничего не пришлось. Он отправился и дальше блуждать по этому миру, чтобы истреблять порождений тьмы. Когда двое пересекли границу первой стрелы, Эхталиора вновь заговорила:

- Следуйте за светящимися сферами и никуда не сворачивайте.

И зоралист видел, как эльфийка снова оставила свой пост, чтобы присутствовать при разговоре сльяхте с гостями Адлальте.

Густые кроны создавали сумрак. Но, как и говорила стражница границ, светящиеся сферы указывали двоим путь. Небольшие шары, источающие тёплое желтое свечение, парили в воздухе и таким образом выстраивали путь, по которому нужно было идти гостям Адлальте, чтобы тисры приняли их радушно. Лучница ускакала уже далеко вперёд, однако зоралист ощущал, как двое других лучников, скрываясь в кронах деревьев, следили за ними, чтобы они вдруг не вздумали совершить что-нибудь подозрительное и шли исключительно по указателям. Лагрез был вне себя от радости, что ему было позволено войти в этот загадочный лес. И он постоянно подгонял Найлима устремиться по этому пути, который для них выстроили эти дружелюбные существа. Он не мог дождаться момента, когда сможет взглянуть на них. Он уже позабыл, а, точнее, позволил самому себе позабыть предостережение о похотливом взгляде.

Как и следовало ожидать, тисры собирались встретиться с гостями подальше от их поселений, чтобы не показывать двоим путникам своих жилищ и не вызывать у своего народа тревог от того, что по их землям проходят незнакомцы. Лич прозревал сквозь лесную тьму и видел, как огни проводят их вглубь леса, но в то же самое время ведут их в стороне от скоплений эльфов, оставляя тех справа. И только лишь двое соглядатаев, которых приставили к Загрису и Лагрезу, продолжали наблюдать за ними из древесных крон, бесшумно перепрыгивая с дерева на дерево. Бессмертный ощущал, как трепещут их сердца, ведь они были уверены, что движутся совершенно бесшумно, однако взгляд одного из гостей, который они время от времени ловили на себе, показывал, что не на столько уж искусны они в своей скрытности.

Путь их не был долгим. Вскоре тропа из сияющих сфер закончилась на небольшом открытом пространстве. Если ещё тогда, когда двое только лишь добирались сюда, они то и дело поднимались на бугры и спускались в овраги, то здесь была небольшая равнина. Конечно, кроны продолжали скрывать небосвод, но это не имело значения. Большая сфера, освещающая округу золотистым сиянием, нависала над этим местом, так что света тут было предостаточно для тех, кому он был нужен. Загрис вошёл в этот освещённый круг и не стал отходить далеко от его края, когда как Лагрез решил, будто бы нужно встать в самый центр, но лич его остановил, на что человек спросил, почему он так думает.

- Потому что я ощущаю их тут и прочитываю мысли Заенора. Он хочет, чтобы мы стояли подальше от них.

Лагрез посмотрел на своего попутчика, проследил, куда направлен его взгляд, а после уставился туда же. Но, не увидев никого в густой кроне, послушно встал рядом с бессмертным. Немного выждав, тисры поняли, что эти двое послушны их воле, а потому решили показаться. Первым с ветки наземь спрыгнул сам сльяхте. Рост его был невысок, как у эсров, но кожа светла, как у далров. Он был облачён в обтягивающий костюм зелёного цвета, а на голове его был венец, смастерённый из дерева. Какой бы другой правитель даже не посмотрел бы в сторону этого изделия, но сльяхте считал его самой настоящей драгоценностью. Следом за ним с веток спрыгнули и другие эльфы. Четверо мужчин с суровыми лицами, за спинами которых виднелись их стрелковые оружия: двое с одной стороны от Заенора, двое – с другой. И последней была желанная для Лагреза Эхталиора. Человек в тот же миг вцепился своими глазами в неё и не мог смотреть ни на кого иного, кроме как на эту эльфийку. Стражница была рядом с управителем и шептала ему на ухо, рассказывая, с кем из них она разговаривала на границе. Эльф утвердительно кивнул ей, а после заговорил на общем эльфийском наречии, обращаясь к бессмертному: