Бессмертный умолк, наблюдая за тем, как призраки зеркала тьмы становятся бессмертными. Процесс будет продолжительным, но сейчас эти существа смотрели не только на Зергала, но и на Загриса, которые в этот миг были окнами в разорад. Через этих двух бессмертных они видели всех нас. Они проникали взорами в наши ряды и, как уже было сказано, брали частицы от каждого из бессмертных, наполнялись ими, продолжая формировать свои души. Также они перестраивали свой дух так, чтобы становиться похожими на всех нас. Зоралист, зордалод, шурай, дул, плюзанида, зератель, ражгар, тиразаил, далр, сик’хай, ишрай, хахорму, сарином, сенонец и в конце конов призрак. Все 38 порождений зеркала тьмы увидели тех, кто был ближе всех к ним. А потому они принялись формировать себя сообразно их сущности. Призраки Заветной поляны, как и эти существа, перенимали обличие того, кто попадётся им на глаза. Но, как и эти отражения, они были способны менять свою сущность, чтобы становиться призрачным воплощением любого существа, на кого упадёт их взор. Попав в разорад, они получили могущество Зораги и Бэйна. Так что им не нужно было смотреть на других, чтобы брать их сущность. Теперь они могли брать обличие, силу и способности любого, кто состоит в разораде. Их присутствие позволило остальным бессмертным поступать точно также, из-за чего все мы можем перенимать сущность друг друга.

Убедившись, что отражения тёмного зеркала стали формировать себя сообразно призракам разорада, Загрис понял, что в его присутствии тут больше нет необходимости. Им ещё предстоит какое-то время потратить для того, чтобы формировать себя, но им в этом может помочь Зергал. Когда отпадёт необходимости и в нём, он вернётся в некрополис. А 38 призраков, объединившись с ним через зора, поймут, что разораду угодно очистить этот мир от других тёмных тварей, рождённых мятежным артефактом, а потому они разлетятся по округе и станут уничтожать диких порождений, чтобы не осталось никаких препятствий в том, чтобы местные могли отвоевать эти земли у хахормес и, если потребуется, у кхизджаков и уду’заров. Конечно, их формирование продолжится, но так они смогут уже начать исполнять великое предназначение.

Когда Загрис вернулся к Лаодиму, Лагрезу, Дугуту и Велонике, они ещё сражались с одним существом. Из-за того, что в этом сражении принимал участие Лагрез, чародеи не истратили слишком много сил. Да и сражение шло равномерно и спокойно. Когда кинжальщик срезал своим серпом голову чудовища, все могли расслабиться, а сам Лагрез сказал, глядя на свой изящный клинок:

- Ну вот, хоть раз по назначению использовал его.

Лаодим обратился к бессмертному:

- Как всё прошло? Они примкнули к разораду?

- Примкнули. По той причине, что они – порождения зеркала, не так-то просто изменить их сущность. Им нужно время, однако совсем скоро они послужат на благо этому миру. Когда они сформируются достаточно, то поймут волю разорада и разлетятся по всей этой местности, истребляя все порождения зеркала тьмы.

- Отлично. У меня нет слов, чтобы даже выразить это как-то. Но как же уду’зары? Ты хотел заключить с ними союз. И если эти туманные люди уничтожат их, не с кем тогда будет заключать соглашение.

- Уду’зары, кхизджаки и хахормес пришли сюда не из зеркала тьмы. Это настоящие существа, которые просто явились сюда, пока вы ютились в Хрестиоре, прячась от настоящий порождений зеркала тьмы. Никого из них призраки не станут трогать. Разве что хахормес, если они попадутся им на пути.

- Что ж, ты успокоил меня. Хорошо, что ты с нами, Найлим, - он обратился к Лагрезу, - И, кажется, за то, что ты привёл героя Морлании, мы должны благодарить также и тебя.

Лагрез ответил:

- Да как я мог поступить иначе? Это лишь меньшее, что я мог сделать, чтобы загладить свою вину перед вами. – после этого он глянул в сторону призраков и спросил уже Загриса, - А кто ещё там?

Он использовал дары своего разума и почувствовал своё отражение. Именно это привлекло его туда. Бессмертный же отвечал:

- Не имеет значения. Идёмте. Нужно вернуться в Хрестиор и рассказать всё виранессе.

Лагрез первое время не мог забыть того, кого он почуял на тех полях, поэтому постоянно озирался за спину и расспрашивал Загриса, кто же там был. Участие Зергала в предназначении этого мира не было обязательным, а потому он вернётся в некрополис. Незачем даже упоминать его среди обитателей этого мира.

Когда началась первая битва с порождениями зеркала, Лагрез полностью вовлёкся в это дело и забыл о своём интересе к собственному тёмному отражению. После победы они с Лаодимом принялись обсуждать тактику ближних боёв. Меч, конечно, не кинжал, однако всё же некоторые общие принципы найти они сумели. Дугут и Велоника обсуждали магические приёмы, которыми пользовались они. И это было хорошо, ведь так их опыт рос. Конечно, было бы лучше, если у них был учитель, который сумел бы разъяснить всяческие моменты, которые для них непонятны. Но так они могли хотя бы уж не топтаться на месте.

Боёв было много. Порой они грозились быть сложными, а потому Загрису приходилось участвовать в них. Лагреза не так впечатлило могущество, которое демонстрировал ему зоралист. И, когда Лаодим поинтересовался у того, что он думает по этому поводу, кинжальщик ответил так:

- Поверь, я видел ещё более жуткое проявление силы наших бессмертных друзей.

После этого он рассказал о происшествии с эсрами, особенно красочно тиразаила и гибель тирфа. Но слова не смогли передать всего того ужаса, который сопровождался процессом пожирания саткара бессмертным, а потому для Лаодима более впечатляющим было то, что он лицезрел именно сейчас.

Прошло много дней и ночей, прежде чем группа, уходившая на поля призраков, вернулась. Люди, которые встречали путешественников, ожидали услышать от них рассказов о том, как они впятером сражались с этими туманными людьми, а потом Найлим взял и обратил их в бессмертных. Но их желание было удовлетворено иным образом, ведь никто не представал перед бесплотными существами. За то они красочно описывали, как боролись с тёмными тварями и делились опытом с остальными, как делать это лучше всего. Эвелина, после того как отчитала своего брата за то, что покинул поселение и ничего никому не сказал, тоже поведала о том, как они сражались, когда твари подобрались слишком близко к Хрестиору. Лаодим заприметил, что эти существа реагируют на резкие звуки. Он планировал использовать это в столкновениями с этими тёмными порождениями, чтобы с помощью громких звуков отвлекать внимание врага на себя, если вдруг понадобится ослабить натиск в одном месте. После всех рассказов Загрис не стал расписывать всех подробностей обращения тёмных отражений в разорад, а лишь ограничился тем, что они вскоре станут, как и он, бессмертными, а после этого разлетятся по всей Морлании, чтобы очищать её от тёмных порождений зеркала. Слова разорада подхватил Лаодим, уточнив, что под тёмными порождениями зеркала Найлим имел в виду именно этих диких тёмных существ. Уду’заров, кхизджаков, а также хахормес эти существа трогать не будут. Разобраться с этими народами должны будут они сами. Эвелина была рада этому. Уже одно то, что им не нужно будет бояться нападения этих существ, весьма хорошо.

Часть 14

В общем, весь тот вечер и половину ночи хрестиорцы радовались и пировали. А с наступление рассвета, когда стражники меняли друг друга, Лаодим подошёл к Загрису, который всё это время безотрывно глядел в даль, и спросил, каким будет их следующий шаг. Лич, не отрывая взора от восточной дороги, отвечал ему:

- Собери всех, кто участвовал в последнем визите к этим кхизджакам, и мы посетим их. Уду’зары пока что не появится близ Хрестиора. В их клане идут споры. И сложно сказать, чем они закончатся. Им нужно ещё время, которое мы можем потратить с пользой.

- Согласен. Что ж, дай тогда и нам немного времени. Пусть мои люди проспятся и подготовятся к походу.

Найлим безмолвно кивнул в знак согласия, и Лаодим ушёл. Но не успел он остаться в одиночестве, как тут же к нему подошёл Лагрез: