Но не успел я начать свой путь к спасению, как увидел нечто странное. Откуда-то со стороны появился источник магии. Он вырвал кусок эфира из того, который этот колоссальный механизм кроакзировал и который не позволял использовать кому бы то ни было кроме лишь себя самого, материализовал его в закта, а, точнее, в молнию, которая поразила это механическое творение. И в то мгновение, когда свет стихии разогнал мрак, я попытался разглядеть его. Это был какой-то огромный металлический паук. Удар молнии обескуражил машину, так что на какое-то время её жужжание стало намного тише и огни его глаз померкли, но не перестали сиять. Увы, этого было недостаточно для того, чтобы освободить из-под его рабства эфир. Мужской голос стал звать меня к себе. И я, с опаской глядя на то, как паук наблюдает за мной своими тусклыми фонарями, принялся бежать к моему спасителю, а тот всё торопил меня. Когда я приблизился к нему, то понял, что это был Фалкан. Он в это время напрягает все свои силы, чтобы вырвать ещё один кусок эфира, в этот раз синий поток и создаёт наши иллюзии, а после мы убегаем как можно дальше от этого металлического чудовища, непрестанно петляя меж руин зданий, меняя направление, а порой так вовсе разворачиваясь обратно только лишь для того, чтобы сделать зигзаг и продолжить удаляться прочь от нашего металлического врага. Надо признать, все эти манёвры были сделаны не зря, потому что очень скоро по нашим следам направился радужный луч разрушения.

Когда Фалкан посчитал, что мы достаточно отдалились от исполина, он припал к обломку стены и шёпотом сказал, чтобы я сделал то же самое. После того, как я опустился на корточки рядом с ним, мы пытались вести себя очень и очень тихо, дышали даже через раз. Громоздкие шаги восьми металлических лап слышались за нашей спиной. Постоянно меняющийся тон его жужжаний показывал, что он разыскивает нас. Однако выстрелов его луча больше не было слышно. Я попытался шёпотом спросить у валирдала, что это такое, но он нервозно показал мне, чтобы я молчал. Тогда я обратил внимание на его раны. Они были перевязаны, а никак не залечены. Я хотел предложить ему исцеление с помощью эсталиала, но он снова приказал мне молчать. После этого я больше не смел производить каких-либо звуков.

Шаг за шагом противник приближался к нашей позиции. По мере того, как звуки его металлических лап становились более отчётливыми, мы старались вести себя как можно тише. Кажется, даже наши сердца стучали медленнее обычного. И вот, его огромный силуэт проходит мимо нас. В проёме между стеной и потолком мы могли видеть его движения. И, казалось бы, всё, он проходит мимо, однако что-то заставило чудовище из металла вернуться и заглянуть в этот самый проём, через который мы его наблюдали. Фалкан скверно выругался и приказал броситься в рассыпную. Но я не стал этого делать. Вместо того, чтобы исполнить его указ, я разделил свои силы пополам и передал одну часть моему напарнику, так что эсталиал наполнил его тело, и мы рванули со всех ног вперёд. Увы, унести нас достаточно далеко от противника запаса дара богини-матери не хватило, но этого было достаточно для того, чтобы металлический охотник потерял нас из виду. Если Фалкан и удивился, то лишь на миг, но бдительности терять не стал. Не используя эфира для того, чтобы создать приманку и отвлечь преследователя, он просто метнулся к ближайшим руинам, чтобы затеряться среди них. В этот раз чародей не стал запутывать следы, а просто стремился оказаться как можно дальше от огромного паука. Выбрав наиболее уцелевшие развалины, он припал к стене, а после издал продолжительный выдох облегчения. Когда я присел на корточки рядом с ним, он заговорил, не шёпотом, но и не громко:

- Ну ты и подставил меня, дружище Леармил. Я же оповестил всех наших о том, чтобы никто сюда не приходил.

- А я и не из ваших.

- В каком смысле?

- Я не валирдал. И даже не ленгерад.

Тот внимательно посмотрел на меня, а я в этот миг сменил своё обличие, раскрыв свою истинную сущность. Тот, конечно, был удивлён, однако лицом это практически не показал. Чуть помолчав, он заметил:

- Ни за что бы не подумал. И как тебе удавалось всё это время скрываться от наших зорких глаз?

- Это всё эсталиал. Далры настолько углублены в магии природы, что могут достаточно филигранно управлять ею.

- Понятно. Что ж, из вас, далров, получатся хорошие валирдалы.

- Это едва ли.

- Почему же? Ты – тому прекрасный пример.

- Я – это, скорее, исключение из правил.

- Я бы не сказал. Мне довелось побывать один раз в Мордалали. Вам бы побольше смелости, чтобы выбраться из своего родного мира – и всё, вы – валирдалы.

- Ты хорошо говоришь. Но Мордалаль – наш дом. И мы ощущаем себя там прекрасно.

- Что тогда вынудило тебя оставить свой прекрасный дом и стать пилигримом?

И я рассказал ему историю, но не только свою, а всего нашего мира, поведав события, но умолчав о жезле времён. Фалкан внимательно выслушал всё это и посочувствовал мне. Его соболезнования были искренними, насколько это позволяет их человеческая сущность. После этого я спросил его, что он делает тут. Он сказал, что исследует один магический дольмен, но, когда я стал расспрашивать его об этом дольмене, он не стал вдаваться в подробности. Я просил, что за паук тут бродит. Здесь он честно сказал, что не знает, откуда взялась эта тварюга и что ей нужно было тут. Но металлическое насекомое разворотило весь этот мир и теперь сторожит эти руины. Пока он всё это рассказывал, я закончил восстановление собственных сил и залечил его раны. Тот был очень благодарен. Я спросил его, не нужна ли ему помощь в том, чтобы уничтожить это существо. Он же сказал, что и не собирается этого делать. Мир всё равно вернуть не получится. Тем более, чтобы справиться с ним, нужны технические средства, а не магические. Я же ответил, что враг, скорее всего, не остановится на одном этом мире, а пойдёт дальше, разоряя другие. Но Фалкан лишь ответил, что если это случится в мире, населённом валирдалами, им придётся отбиваться. А так они бессильны тут что-либо поделать. Я не мог с ним согласиться, но и противопоставить ничего не мог. Это их миры. Пусть сами и разбираются со своими проблемами так, как считают нужным. И мой последний вопрос его удивил:

- Ты не знаешь, как попасть в некрополис?

- Собрался пополнить их ряды?

- Возможно.

- Вообще-то, задавая этот вопрос, я имел в виду немного иное. Спрошу прямо: что ты там забыл?

- Я собираюсь стать бессмертным.

Фалкан какое-то время молча глядел на меня, наверное, пытаясь понять, не сошёл ли я с ума. Он не мог видеть моих внутренних преобразований. Он не знал, что из светлого эльфа я стал эльфом чёрным, который вот-вот погрузится во тьму настолько, что погибнет в конце концов, а потому он ответил так:

- Прости, дружище, но я тебе не скажу. Не хватало мне ещё тут тебя отправить на верную погибель.

- Я уже погиб, друг Фалкан. Остались только лишь считанные мгновения до того, как тьма, что зародилась во мне, поглотит мою светлую душу настолько, что я не смогу пережить этого. И если мне суждено погибнуть, то я хочу, чтобы моя смерть принесла пользу.

Он всё равно не согласился. Поэтому мне пришлось немного погрузить его в мои внутренние терзания. Пока громоздкая железяка блуждала где-то далеко, продолжая рыскать с целью обнаружить нас, Фалкан немного прикоснулся к сущности далров. Он не пытался судить нас, применяя свои человеческие мерки к тем, кто не являются людьми. Он просто всё это принимал и запоминал. А после пытался вникать в то, что я ему объяснял. Так что в конце концов он сумел частично понять меня, смог ощутить хотя бы какую-то долю той боли, которую испытываю сейчас я. Не скрою, мне пришлось приукрасить, ведь сейчас, когда тьма затмила свет, я практически не испытывал никаких мучений, кроме раз что самой древней и самой сильной печали – тоска по моей Аиэйи, которая даже сейчас, Сетамилис, изъедает меня и терзает, словно тысячи тонких игл. Я, по сути, рассказал Фалкану, что я должен был чувствовать, если бы не моё заражение тьмой.