– Человеческий конец един, – печально подметил бог Смерти, – но путь к нему у всех разный и изменчивый. Её нет в списках…
– Это дело времени, – перебила его Верховная.
– Это не тебе решать! – неожиданно вспылил Вильгельм; его грозный голос раздался эхом. – Я не лезу в твои божественные заботы, Темпус! Вот и ты не лезь в мои!
Но тут она вдруг засмеялась. Её голос звучал необычно: он пронзил моё сердце и заставил кровь застыть в жилах. Это был смех, который нёс в себе злобу и ненависть; который заставил меня дрожать от страха.
– Совет вот-вот начнётся, – надменно пропела она, перестав смеяться, – займи своё место!
Фредерика прикрыла дверь, загораживая маленькую щель ладонью, и встретила мой взгляд. В её глазах сверкали льдинки надменности, заставившие вздрогнуть от холода. Эти зрачки были как два ледяных озера, в которые меня будто насильно окунули. Между нами повисла странная, неприятная атмосфера, и моё сердце начало биться быстрее, словно предчувствуя что-то.
– Ну как тебе? – ухмыльнулась богиня и протянула: – А дальше-то что будет! Кстати, над твоей головушкой он постарался зря… это слишком скучно, – она коснулась моего лба, отчего у меня закружилась голова. Тоска охватила сердце. Но я не успела даже рот открыть: Фредерика схватила моё запястье и грубо потащила меня за собой, в зал Совета. За столом уже собрались пятеро: включая богиню Плодородия, в живых оставалось шесть божеств из двенадцати. Девушка всё ещё держала меня рядом с собой и сжимала моё запястье. Мы остановились у стола, оказавшись противоположно богине Времени.
Вильгельм посмотрел в нашу сторону и удивился, вскинув брови. Поймав мой виноватый взгляд, мужчина на миг смягчился и повернулся к Темпус. Лицо богини перекосило в усмешке, когда мы вошли, но сейчас мне показалось, что в её взгляде проскользнул страх.
– Начнём, – подобралась она, вернув тону надменность, и окинула присутствующих взглядом. – Морс обвиняется в превышении божественного права и привлечении смертных к божественному промыслу. Признаёшь свою вину?
Я недоумённо осмотрелась, пытаясь понять, о ком говорила Темпус, но вдруг все посмотрели в сторону Вильгельма. Так звучало его настоящее имя…
Мужчина одарил Темпус таким сердитым взглядом своих тёмных глаз, что даже воздух вокруг похолодел. Уголки его губ медленно поднялись вверх, словно подчёркивая решимость.
– Могу выдвинуть встречное обвинение, – пророкотал он, переместив взгляд с Верховной на остальных. – Подстрекательство к междоусобице среди божественного общества, манипулирование Беллюмом и кража божественного оружия с его помощью, наём тварей, убийство шестерых божеств. Продолжать послужной список, Темпус?
– Привести казнь в исполнение, – сквозь зубы процедила Верховная.
Бог Огня ринулся вперёд; его волосы и глаза загорелись красным пламенем. Он перепрыгнул стол Совета, словно игрушечный предмет. Божественный меч метнулся вперёд, к Вильгельму, огненные искры рассыпались вокруг, и воздух наполнился запахом серы. Бог Смерти, сохраняя хладнокровие, с лёгкостью увернулся от надвигающегося удара, как будто знал о намерениях противника заранее.
Игнис приземлился на ноги перед непреклонным Вильгельмом; воздух между ними заискрился от столкновения древних сил.
Фабиан, до этого стоявший между Темпус и Вильгельмом, осмотрелся и призвал своё копьё.
– Вильгельм, лови! – крикнул он другу, метнув в него оружие. Верховная гневливо посмотрела на бога Мудрости, готовая призвать и собственное. Фредерика потянула меня за собой, к своей подруге – богине Света. Темпус кивнула, бросив на нас короткий взгляд. Светлая девушка ринулась с места, нападая на Фабиана. Я дёрнулась в попытке закричать, но богиня Плодородия лишь крепче сжала мою руку.
– Тише-тише, – зашипела она мне на ухо, – мы пока наблюдаем.
Закипело сражение: искры летели во все стороны, а земля дрожала под ударами божественных существ. Огненные и световые шары мчались в разные стороны, окутывая всё вокруг пламенем.
Игнис, с лёгкостью манипулируя своим мечом, наносил мощные удары, но Вильгельм снова и снова умело отражал их, с каждым движением отступая. Его лицо выражало решимость и сосредоточенность, несмотря на явное напряжение.
Я стояла в стороне, наблюдая за поединком, не в силах помочь… даже шевельнуться не могла. Вильгельм явно ощущал тяжесть чужого копья, которая замедляла движения. Его рука дрожала от напряжения, но он старался не показывать этого. Игнис же с каждым ударом становился всё более агрессивным, стремясь сломить сопротивление.
Бог Смерти был практически загнан в угол, но мужское лицо оставалось беспристрастным, даже когда его обладатель находился на краю. Ещё шаг назад – и дальше только бескрайний космос. На губах бога Огня расцвела ухмылка. Вильгельм сменил тактику, пользуясь расслабленностью противника, и вмиг меч отлетел в сторону, войдя в пол. Остриё копья оказалось приставлено к горлу обезоруженного Игниса, стирая ухмылку с его лица.
Глава 16
Лязг металла разносился по всей округе; время, казалось, замедлилось, словно мир замер в ожидании исхода этой схватки. Тем временем Фабиан магическими символами, словно цепями, сковал богиню Света и ринулся на подмогу к другу. Но Вильгельм уже возвышался над Игнисом.
– Любовь бывает коварна, так ведь, Лета? – загадочно проговорила Фредерика достаточно громко, чтобы услышали все. В этот миг моё тело будто бы уже мне не принадлежало, двигаясь само по себе. Неожиданно в ладони оказался пистолет с золотой гравировкой; нечитаемые символы оплетали ствол. Моя дрожащая рука направила оружие на Вильгельма, а я испуганно наблюдала за этим. Попыталась заговорить, произнести хоть что-то, но губы только едва заметно вздрогнули, а глаза вдруг наполнились слезами.
Взгляд Вильгельма сначала показался удивлённым, но после смягчился, встретившись с моим. Мужчина меня успокаивал, словно точно знал, что со мной происходит.
– Твою ж, – одними губами произнёс Фабиан, когда заметил, что Игнис переместился к богине Света.
Я сопротивлялась, но пальцы не слушались: всё норовили спустить курок. Фредерика сжимала вторую мою руку с такой силой, будто готовилась её сломать. Задрожав, как осиновый лист, я уже не сдерживала слёзы, катившиеся по щекам.
– Фертилитас, отпусти её, – пророкотал Вильгельм.
– Я и не держу, – наигранно пропела девушка, отпустив мою руку и отойдя назад. Тон богини сменился на более угрожающий. – Бросай оружие, иначе будет плохо!
Вильгельм повиновался: копьё растворилось в воздухе, и в этот миг я спустила курок. Из-за моей дрожи пуля сменила траекторию, но всё же ранила мужчину. Пистолет исчез, и я смогла пошевелиться, ринувшись к Вильгельму… Он едва устоял на ногах, держась за бок.
– Вильгельм! – крикнула я, захлёбываясь слезами. – Это я виновата!
Фабиан призвал своё оружие и, словно молнию, метнул его в сторону Фертилитас, дрогнувшей под ударом божественной ярости. Оглушительный звук раздирающего воздух металла, а затем богиня, поглощённая золотистой пылью, растворилась в вихре сверкающего света. Мужчина в пару прыжков оказался рядом с нами.
– Лета, успокойся, – мягко произнёс Вильгельм, прижав меня к себе.
Фабиан перенёс нас из злополучного зала Совета в неизвестное мне место. Это была комната, похожая на небольшую гостиную.
– Лета, помоги Вильгельму сесть, – скомандовал Фабиан, выводя меня из шокового состояния, – я сейчас вернусь.
Рубашка Вильгельма под моими ладонями была влажной, пропитавшись кровью. Я помогла мужчине сесть, откинув всё лишнее в сторону.
– Прости меня, огонёк, – шепнул он мне, когда я подкладывала подушку ему под голову. Мужчина тяжело дышал, а его голос скрипел. Мой взгляд встретился с его, и вдруг я почувствовала, как слеза покатилась по моей щеке, опустившись на измученное лицо бога. Вильгельм, подняв руку, осторожно стёр следы солёных капель с моей кожи, словно оберегая от боли и страданий.
