— Это вы мне рассказываете! — с улыбкой заметила Феруиз, чей Рэди-Калус страдал тем же топонимическим недугом.

Она предложила Балти-Оре впредь обращаться к ней на «ты», и юные кианы, лавируя в хитросплетениях улиц, отправились на Белокаменную площадь.

— Это моё самое любимое место в городе, — призналась Балти-Оре, — посмотри, какой здесь потрясающий вид с набережной на реку и мост, который ведёт в северный Йэллубан. Это — единственный крупный мост через Заюру, так что любому, кто желает пересечь остров с севера на юг в этой части, придётся проехать через город. Уже долгое время идут разговоры о том, чтобы построить окружную дорогу и возвести ещё один мост к востоку от Йэллубана, но пока они только на уровне идей. Ведь мост должен быть либо достаточно высоким для того, чтобы под ним могли проходить суда любого водоизмещения, либо разводным — как этот.

Феруиз была наслышана о знаменитом разводном мосте Йэллубана, постройка которого завершилась буквально четыре года назад, и была рада увидеть его, наконец, воочию. Она предложила пройтись на ту сторону и, пока кианы неспешно пересекали мост, расспрашивала о принципах его работы и механизмах. Что касалось технической стороны, Балти-Оре предложила уточнить детали у её отца или у Лесли, добавив лишь, что здесь заимствована технология существующих издавна крепостных подъёмных мостов. Единственная разница заключалась в размерах этого сооружения и идее сконструировать две автономные подъёмные половины на противоположных берегах.

Оказавшись в северном Йэллубане, Феруиз с облегчением отметила, что эта часть города не так изобилует запутанными ходами и переулками. Девушки пошли по серобулыжной змеистой улице и вскоре очутились на боковой парковой аллее, по обеим сторонам которой росли крупнолистные конские каштаны. Они были покрыты внушительными конусовидными соцветиями, напоминающими толстые восковые свечи, и вовсю готовились зацвести.

— Это городской северный парк, — сказала Балти-Оре, разведя руки и констатируя, на взгляд её собеседницы, очевидное. — Он был разбит более ста лет назад. Здесь находятся оранжереи, где мы выращиваем наши знаменитые апельсины. Хочешь их посетить?

— Разумеется, — согласилась Феруиз.

При оранжереях содержали гусей, которые носились, как оголтелые, в свободном выпасе, купались на пруду и изредка летали над городом, но всегда возвращались к кормушке. В самих оранжереях, помимо апельсинов, выращивали также лимоны, виноград и всевозможные цветы. И — вот ведь что не ожидалось! — имбирь.

— Так-так, — сказала Феруиз, уперев руки в бока. — Придётся вам поделиться с добропорядочной восточной соседкой чертежами ваших теплиц. Киан Тоур может сколько угодно упирать на то, что у нас недостаточно времени на то, чтобы разбить такие же у себя в Рэди-Калусе, но, клянусь, я найду это время, чего бы оно мне ни стоило.

Балти-Оре не возражала и с радостью провела её к заведующему оранжереями. Феруиз провела с ним больше получаса, задавая интересующие её вопросы. Напоследок он пообещал предоставить ей чертежи и даже отсыпать семян.

Когда девушки возвратились к обеду в замок, они застали киану Йэло в обществе их утреннего гостя. Тот бодро и, судя по всему, с юмором рассказывал о недавних происшествиях в городе и заставлял маленькую киану поминутно смеяться, протирая глаза платочком.

— А вот с восточной кампанией беда, киана, — заметил он. — Выходит так, что ни я, ни мои консервы передовой не увидят. Но мы ещё поборемся, хотя бы за консервы! Я уже направил очередное прошение в канцелярию его величества.

— Желаю вам удачи, — ответила Йэло, — но сами, прошу вас, не торопитесь на фронт. Нам здесь без вас никуда!

— А там разве куда-то? — шутливо возразил он.

Феруиз фыркнула. Этот рослый молодчик напомнил ей старшего брата. Такой же самоуверенный и прямолинейный.

— Как, вы снова здесь? — удивилась она.

— Как видите, киана, — заметил тот, поднявшись. — Надо же кому-то ухаживать за дамами во время обеда и развлекать их.

Девушка снова фыркнула. Определённо этот тип её забавлял. В столовой он сел рядом с ней, подливал ей воды в гранёный бокал, накладывал добавки, изымая подносы у слуг, и расспрашивал о жизни в Рэди-Калусе, о подготовке военных частей, обо всём, что занимало и её с начала этого года.

— Судя по последним прогнозам, лето будет жаркой порой в засушливых степях Куртъюрт, — поделился он с ней, — и, если верить слухам из императорского дворца, одним элитным отрядом мы на сей раз не ограничимся. Я лично записался в добровольцы, но мою кандидатуру настойчиво отклоняют ввиду моей занятости на посту капитана стражи. Готов поклясться, здесь не обходится без этого прохвоста Лесли.

— Почему бы вам не обсудить это с ним лично? — поинтересовалась Феруиз.

— Так он и признается! У моего драгоценного приятеля своя гордость. В этом они с Сидом друг друга стоят, уж поверьте. Кстати, насчёт последнего: я заметил, вы с несравненной Балти-Оре имели неосторожность покинуть сегодня утром замок без сопровождения. Не довелось ли вам встретить его на пути?

— С прискорбием заявляю, что не имела такой чести, — ответила киана.

— Ну, смотрите. Со своей стороны я крайне не рекомендую вам находиться на улицах города одним, пока этот негодяй где-то рядом.

Феруиз закатила глаза и перевела разговор на что-то другое, вовлекла в него хозяек замка. После обеда она вкрадчиво поинтересовалась, отчего достопочтенный капитан соизволил покинуть свой пост: в Рэди-Калусе за такую своевольность ей бы пришлось его наказать.

— Прелесть капитанской службы в том, — заметил Дшон, — что её можно нести из любой точки города. Хоть в казарме, хоть в кабаке, хоть в городских банях. Или в родовом замке Бэй, ныне полном симпатичных киан. Главное, чтобы твои парни всегда знали, где тебя найти.

— Отчего же вы выбрали именно замок? — поинтересовалась Феруиз.

— Кажется, я упоминал уже прелестных дам. Не сочтите это за вульгарность: дело в том, что киан Лесли беспокоится за своих киан, которые остались одни. Он попросил меня присмотреть за вами — тем более, в такое время, когда по городу бродит этот помешанный.

— И чем же он может быть нам опасен? — насмешливо спросила Феруиз. — Я, если вы помните, довольно быстро с ним разобралась, а также с его приятелями.

— Вот уж чего никак не ожидал от женщины, — бодро заметил её собеседник. — Впрочем от вас, с восточного побережья, мог бы и ожидать. Когда я проходил военную службу в гарнизоне Рэди-Калуса, я воочию убедился в том, что местные дамы разительно отличаются от йэллубанских — домашних, тепличных.

— Уж не одна ли из них лишила вас глаза? — поинтересовалась Феруиз.

— Нет, не вполне. С этим мне достаточно оперативно удалось справиться самому. Зато я усвоил урок, киана: безопасность превыше всего. Именно поэтому сейчас я нахожусь здесь. Чтобы обеспечить вашу безопасность.

— Уж точно не мою конкретно, — рассмеялась девушка.

— Как знать, как знать…

— Вы, стало быть, так в этом уверены? — спросила киана, осмотрев его с головы до ног — Такой смелый, такой энергичный и сильный… Сколько вам лет?

— Это настолько принципиально знать?

— Ваш возраст — это великая тайна?

— Едва ли. Двадцать три.

— И уже капитан охраны?

— Удивлены? Выходит, кое-чего я, всё-таки, стою.

Они говорили, не отрывая друг от друга глаз и медленно двигаясь по комнате, как два борца на ринге, каждый из которых пытается определить, кто же именно нанесёт первый удар.

— А вам сколько лет, киана? Откровенность за откровенность.

— Девятнадцать, — призналась она. — Практически двадцать, но всё-таки меньше, чем вам. Куда мне с вами тягаться. Вы ведь настоящий защитник. К тому же искусный воин, не так ли? Знаете, что я вам предложу? Вы ведь не посмеете отказать киане в небольшом поединке?

— Ну надо же! Такое заманчивое предложение от женщины мне покуда ещё не доводилось получать. Что вы предлагаете? Сыграем в мяч? Или в дротики? Может быть, монаварту?