Киана Лиллеретт же, полная противоположность кианы Виллы, поднесла руки к груди и рассыпалась в комплиментах.
— Какой вы обходительный молодой человек, — засияла она. — Надо полагать, вы уже сделали девушке предложение?
— Вовсе нет, — ответил Рэдмунд. — Я предпочёл для начала обсудить это с вами, достопочтенная киана Вилла. Так положено по этикету.
Это пришлось ей по нраву. Во всяком случае, он не пытался обстряпать дело за её спиной. Тем не менее, Вилла не торопилась высказать своё мнение. Она решила взять паузу и хорошенько обдумать своё решение, как бы Лили́ ни восторгалась развернувшейся перед ней сценой «в лучших традициях любовного жанра». У Лили́ были свои моменты. Она, хоть и практичная женщина, эсмонида, рачительная хозяйка и ответственный директор предприятия, не могла устоять перед малейшим намёком на амурные дела и страсть как любила, когда подобные истории обретали счастливый финал. Разговор перешёл на отвлечённые темы и вечер потихоньку близился к завершению. Наконец киана Лиллеретт, заметив, что час уже поздний, поднялась из-за стола и с тактом откланялась.
— Ещё раз поздравляю вас с победой в турнире, киана Феруиз, — сказала она. — Будь я хоть на двадцать лет моложе, я бы не упустила случая скрестить с вами мечи и показать, на что я способна. Увы, теперь уж мне не пристало размахивать холодным оружием. А вам, киан Рэдмунд, я желаю всевозможных успехов и благосклонности вашей избранницы — а также её дражайшей попечительницы, — добавила Лиллеретт, с улыбкой взглянув на подругу и незаметно ей подмигнув.
Проводив гостью, троица не стала надолго задерживаться за столом. Час, в самом деле, был поздний, день у всех выдался продуктивный, а потому они вскоре разошлись по своим покоям.
Чуть позже возвратился Фанас, который отлично провёл выходной. Он был слегка навеселе, под впечатлением от местных красот, и за обе щёки умял остатки пряника, до которых, наконец, сумел дорваться.
***
Той ночью киане Вилле не спалось. Она напряжённо думала, и лишь Творцу было ведомо, что она отдала бы за то, чтобы узнать, замешан ли в этом деле киан Тоур. Если да, почему же он сразу ей не сообщил? Отправил бы голубя…
Чем больше она размышляла об этой истории, тем больше план Рэдмунда казался ей гениальным. Признаться, она и сама задумывалась о сыновьях Рэдкла и не отказалась бы видеть их в женихах. Просто киана Вилла была уверена, что самому Тоуру это не по душе. Как и ей, ему было известно нечто такое о родителях Паландоры, что вряд ли сподвигло бы его на то, чтобы рекомендовать эту девушку в жёны своим сыновьям. Но если герд Рэди-Калуса решил пойти на такой риск — это было, скорее, к добру.
В итоге Вилла пришла к выводу, что неразумно отказываться от подобного жеста доброй воли и решила дать согласие на брак, причём чем раньше, тем лучше — пока своенравная девчонка не расстроила дело. Помыслив так, она обрела наконец успокоение и забылась до утра.
А за завтраком донесла благую весть до ушей молодых кианов, чем позволила Рэдмунду выиграть у сестры на спор двадцать пять золотых.
— Это всё благодаря моему неотразимому обаянию, — заявил он, когда их ретивые бордовые кони с жизнеутверждающим цоканьем покинули Озаланду. Феруиз удержалась от комментариев. Хотелось бы ей выпытать, что послужило истинной причиной благосклонности кианы. Дать своё благословение так скоро, даже не предложив обсудить это сперва с Паландорой. Словно ей не терпелось сбыть девочку. Как-то это было подозрительно.
«Ладно, со временем разберёмся, что к чему», — решила она. Пока что это был определённо успех.
— Ставлю ещё двадцать пять золотых карлов на то, что я первая доскачу до Рэди-Калуса! — объявила Феруиз и пришпорила коня, намереваясь в этот раз выиграть. Брат припустил за ней галопом. Он и сам был не прочь скорее вернуться домой: при должном поспешании он вполне мог успеть организовать с друзьями свой осенний пикник.
Глава 21
Киана Вилла провела этот, а с ним и последующий день в городе — до окончания праздника, как было положено. Лишь в первый деловой галвэйдегор она собралась, наконец, в дорогу.
«И только посмей эта дерзкая Паландора не оказаться дома!» — думала она.
Но Паландора не планировала более растрачивать кредит доверия своей попечительницы. Она возвратилась два дня назад и сидела теперь тише воды, ниже травы. Встретила Листопад с деревенскими девушками. Плела с ними венки, читала заговоры на плодотворный урожай к следующему году, гадала на женихов.
«Впрочем, мой мне известен», — думала она и улыбалась своим мыслям. С другими она пока решила ими не делиться, из толики суеверия.
К приезду кианы Виллы она повелела убрать весь замок сверху донизу, до блеска, и сама приняла активное участие в генеральной уборке. Горничные и служанки роптали: где это видано — затевать уборку не в первый день осени, а в третий. Но Паландора сочла нужным поступиться правилами, зато угодить киане. Хоть как-то задобрить её.
Вот только пожилая гердина не то что не оценила — казалось, даже не заметила её стараний. Едва возвратившись из города и убедившись, что её подопечная наконец объявилась, она удовлетворённо кивнула и строго на неё посмотрела.
— Паландора, я бы хотела серьёзно с тобой поговорить.
— Я бы тоже, киана Вилла, — с готовностью ответила девушка.
— Тогда, будь добра, дай мне время собраться с силами после поездки, и жду тебя через тридцать минут в своём кабинете.
Поднимаясь в кабинет попечительницы, Паландора думала о том, как в более выгодном свете преподнести ситуацию с мельницами. Сказать, что они посчитали целесообразным отложить этот проект до следующего года? Да, пожалуй, так будет вернее всего. Упирать на расценки, на загруженность рабочих, на то, что к 841 году положение на рынке… В общем, видно будет, что к чему. Положение на рынке — это такая штука, которой можно оправдать, кажется, всё, что угодно. Рост цен, их падение, нехватку свободных рук, массовую безработицу… Словом, удобная вещь. Но не успела Паландора закрыть за собой кремово-лаковую дверь, как киана Вилла сообщила ей, что рабочие уже сегодня начнут разравнивать площадки под водяные мельницы и строить дамбы. Девушка не успела изобразить на лице гримасу осведомлённости, настолько велико было её изумление.
— Да, именно так, дитя моё, — с нажимом сказала киана Вилла. — Вы с Рэем неплохо потрудились над сметой, обозначили объём работ и добились поддержки мэра Вентура, но, как я и опасалась, едва у вас возникли первые трудности, как вы сдали позиции. По счастью, киан Рэдмунд выручил вас из беды и выделил бригаду каменотёсов из Рэди-Калуса.
Паландора изумилась ещё больше.
— Что вы говорите, киана Вилла. Почему же он ничего нам об этом не сообщил?
— Должно быть потому, что он не сумел вас найти, — ответила её попечительница с нескрываемым раздражением в голосе. — Потому что вы с Рэем куда-то запропастились и не сочли нужным никого об этом предупредить.
— Отчего не сочли? — возразила Паландора. — Мы отправили письма.
— Пару оправдательных строк с опозданием в несколько дней — вот всё, что я от тебя получила. И, видит Создатель, это уже не первый раз за текущий год, когда ты вот так исчезаешь. Хотя не далее, чем две недели назад ты клялась мне, что это больше не повторится.
— Но мне не хотелось бы это обсуждать, — продолжила киана Вилла, жестом прервав Паландору, которая принялась было оправдываться. — Бригада уже принялась за работу и, я надеюсь, ты окажешься способной проконтролировать её выполнение. Также у меня есть для тебя хорошие новости: тебе наконец отыскался подходящий жених. Он уже попросил моего благословения и, принимая во внимание то непростое положение, в которое меня ставят твои необдуманные шаги, я согласилась. Ты выйдешь замуж за юного Рэдкла.
На этих словах сердце Паландоры забилось чаще. Как, Рэй уже сообщил о своём намерении? Но когда он успел? Ведь он же сначала планировал поговорить с отцом. Неужели отправил голубя в Озаланду? Какой молодец!
