«Ну, что мельниц мне в этом году не видать — очевидно, — решила она. — А вот как быть с самой Паландорой? Её бы повидать хотелось».

А когда к концу недели от неё пришло, наконец, послание, больше похожее на отписку, киана Вилла рассердилась ещё больше. В Озаланду она ехала в скверном настроении. Вокруг гремели оркестры, сыпалась фейерверком палая листва (ребятня нарочно заготовила её загодя, вооружившись граблями и всю неделю старательно прочёсывая газоны), пахло винной рябиной и жареными каштанами. Гердина сдержанно отвечала на приветствия, улыбалась тонкими губами и старалась держать лицо. Добравшись до центральной площади, ступила ногами в мягких туфлях на прогретые камни и скрылась в здании ратуши, где в просторном вестибюле у мраморного фонтана её встретили Рэдмунд и Феруиз — в парадном платье, с не менее парадными лицами и непоколебимой уверенностью в глазах, словно они загодя назначили эту встречу. Впрочем, брат изредка украдкой поглядывал на сестру и хмурился. Если бы это всецело зависело от него, он предпочёл бы явиться без сопровождения.

— Я поеду один в Озаланду, — заявил он двумя сутками ранее. Феруиз оглядела его с недоверием.

— Рэд, ты уверен? На мой взгляд, это рискованный шаг.

— Так я покажу гердине, чего стою сам по себе и на что я способен. Не стоит меня сопровождать, Феруиз. По-хорошему прошу, лучше я разберусь один.

— Ну да, — фыркнула девушка, — с твоими навыками дипломатии ты точно справишься!

— Слушай, — прошипел он, обидевшись на её колкость, — я не для того все эти годы готовился унаследовать земли, чтобы не суметь произвести приятное впечатление на старуху! Пусть это будет мой звёздный час.

— Как бы твой звёздный час не стал твоим часом затмения. «Старуха», — передразнила она, — знает тебя с пелёнок, и обо всех твоих «достоинствах» наслышана. Смотри, заподозрит неладное.

— Неладное в том, что я выполняю за этих остолопов их же работу? Ну, знаешь ли, — Рэдмунд сжал кулаки, — как будто твоё присутствие может чем-то помочь!

— Может. Я, хотя бы, не имею такую сомнительную репутацию. Ты, несомненно, делаешь успехи, но для того, чтобы люди начали воспринимать тебя так, как ты этого заслуживаешь, требуется время. Пойми, ведь для тебя стараюсь. Мы в любом случае скажем, что это была твоя инициатива, и все переговоры вести будешь ты.

Рэдмунд шумно вздохнул и тяжело опустил руки, которые повисли плетьми.

— Я смотрю, от тебя не так просто отделаться. Как хочешь, сестрёнка. У тебя был шанс отпраздновать со всеми Листопад в Рэди-Калусе, выпить виктонской клюквенной шипучки, пожечь костры из сухих листьев и щёлкать с ребятами каштаны, но ты сама выбрала деловую скуку.

— Если для тебя это скука, тяжело тебе будет в статусе герда, — ответила сестра.

Сейчас её слова звенели в ушах. Минуту назад Рэдмунд хандрил, прислонившись к фонтану и, окунув в него руку, рассеянно шлёпал по воде. От шипучки, костров и каштанов он сам бы ох как не отказался. Съездили бы с Налу и Агрисом к истоку Торфяновки, устроили пикник. Вместо этого он был вынужден мотаться вдоль всего восточного притока Заюры, толковать с мэром Вентура о зимних квартирах для строителей, знакомить каменщиков с объёмом работ и делать вид, что внимает наставлениям Феруиз. Только осознание того факта, что сестра действует в его интересах, удерживало его от желания ей нагрубить.

«Вот что, — подумал он, в очередной раз зачерпнув пригоршню воды из фонтана, — найду-ка я себе после вступления в должность толкового помощника. Пусть он сам носится с высунутым языком и согласует проекты. Если мне придется так плотно иметь дело с этим людом и объяснять ему очевидные истины, постоянно натыкаясь на непонимание, я не смогу удержать себя в руках».

Сестра ткнула его локтем в бок.

— Выпрямись и оботри руку. Гердина приехала.

«Последний рывок», — мысленно вздохнул Рэдмунд, уговаривая сам себя.

И вскоре обратился к киане с вышколенной улыбкой, произнёс заготовленное загодя приветствие.

— Ну надо же, какой сюрприз, — удивилась почтенная Вилла. — Юные господа, что привело вас в столь светлый день в Озаланду?

— Что… Или кто, — многозначительно заметил Рэдмунд, стараясь не рассмеяться. Феруиз снова незаметно ткнула его в бок, и он пожалел о своём рвении взять переговоры на себя. Потом собрался с мыслями и в двух словах поведал о том, что подготовка к постройке водяных мельниц у верхнего притока Заюры завершена их совместными усилиями — и в первый галвэйдегор абалтора 840 года (ишь как официально!) бригады приступят к работе.

— Это было непросто, — подытожил он, — но мы справились.

Рэдмунд поклонился и умолк. Пусть лучше сестра расскажет подробности со своей точки зрения. Иначе он наговорит такого… Его подмывало сказать, что мэр Вентура — редкая скотина и оппортунист, сродни телеге, что не поедет, пока её хорошенько не смазать; что каменотёсы их местные своё дело, вроде как, знают, но во всём остальном сказочно бестолковы: им лишь бы хлопать ушами и ждать указаний по любым, даже самым пустяковым вопросам; что пока согласуешь простейшие сроки, тронешься наспех умом: одни настаивают, что не приступят к работе, пока не разгрузят всю партию леса, другие — что не расчистят площадку, не выяснив предварительно и досконально, к которому сроку им требуется окончить работу: чем раньше, тем лучше — для них не ответ. Третьи… нет, этих третьих добро бы самих утопить в Заюре и перемолоть в муку. Но вместо этого Рэдмунд торжественно молчал, изредка кивая и раздувая щёки, а Феруиз деловито отчитывалась об успехах, тасовала документы с ловкостью заядлой картёжницы и была на удивление беспристрастна. Она заверила киану, что бригада в самом деле приступит к работе уже в этот галвэйдегор — если, конечно, достопочтенная хозяйка региона не имеет ничего против. Киана Вилла слушала докладчиков внимательно и думала свою думу. Мельницы её волновали не сильно: это был не горящий проект, и она спокойно могла им заняться сама в грядущем году. Куда важнее ей было увидеть, как с ним справится её подопечная — но та, похоже, себя превзошла, причём отнюдь не в положительном смысле. Переадресовала свою задачу администрации Рэди-Калуса и была такова. Видимо, вообразила, что ей и впредь будет сходить это с рук. Что у Рэдклов нет больше забот, кроме как заниматься её обязанностями. Она сдержанно поблагодарила юных кианов за труд и рассыпалась в извинениях за Паландору.

— Что вы, никаких проблем. Обращайтесь, — ответил Рэдмунд, и Феруиз пожалела, что не успела вовремя его пнуть, чтобы остудить его развязный тон.

— Мой брат желает сказать, что мы всегда будем рады предложить вам свою помощь — разумеется, если в этом возникнет необходимость, — пояснила она.

— Именно так. И поэтому, в знак нашего добросердечного расположения, мы желаем преподнести вам в дар рукавные фильтры для ваших новых мельниц. Мы уже заказали их в Виттенгру. Осталось дело за малым: дождаться их прибытия и установки. А также мы дарим вам кое-что лично от нас.

Рэдмунд хлопнул в ладоши, и в кабинет, в который они ненавязчиво переместились во время доклада Феруиз, вошёл Фанас, разодетый в эскатонские национальные белые льняные штаны и косоворотку с широким поясом, расшитые затейливыми узорами из чёрных, оранжевых, жёлтых и красных ниток. Он горделиво подбоченился, прекрасно зная, что в таком наряде он — парень хоть куда, а на свободной руке его покоился поднос с большим глазированным пряником в форме водяной мельницы. Фанас нехотя оторвал от него взгляд: одному ему было известно, каких усилий ему стоило путешествовать сегодня весь день бок о бок с этим пряником и так и не откусить кусочек. Киана Вилла благодарно приняла из его рук поднос и, притворно схватившись за сердце, заметила, что, право, не стоило…

— Ну что вы, стоило, — ответил Рэдмунд. — Желаем вам и вашим землям плодотворного Листопада. Прошу вас, не сердитесь на Паландору: она хорошая девушка с добрым сердцем, просто, как вы сами изволили заметить, она пока что слишком витает в облаках.