Но мальчик обладал редким даром, который нельзя было игнорировать. Оставить его означало подвергнуть риску не только самого Цзи, но и других — скверна не прекратит свои попытки использовать его.

В памяти всплыло лицо Лао Аня, молодого ученика, которого он отказался взять с собой пять лет назад, считая путь слишком опасным. “Я готов рискнуть, мастер!” — настаивал юноша. Но Михаил был непреклонен. Где он сейчас? Жив ли вообще? После нападения на учебный павильон Школы Текущей Воды многие ученики пропали без вести.

И вот перед ним ребёнок, перенёсший больше травм за свою короткую жизнь, чем многие взрослые воины. Ребёнок, которого никто не защитит, если Михаил уйдёт.

— Путь будет не из лёгких, — произнёс он наконец. — Опасным. Часто бессонным. С постоянными тренировками.

Лицо Цзи стало серьёзным:

— Я хочу научиться убивать таких, как те, кто убил мою семью.

Михаил покачал головой:

— Убийство — самая простая часть. Любой может убивать, если загнан в угол. Я научу тебя понимать их, выявлять, а главное — защищать тех, кто не может защитить себя сам.

Цзи помолчал, взвешивая его слова. Затем медленно кивнул, в его глазах появилась решимость:

— Я согласен стать вашим учеником, мастер Ли.

Плечи Михаила словно стали легче, хотя он только что принял на себя огромную ответственность:

— Тогда иди спать, — мягко приказал он. — Завтра начнём первые уроки.

Когда мальчик ушёл, Михаил долго стоял на площадке, глядя на горы, ставшие почти чёрными в сгущающейся темноте.

Тан Сяо сказала бы, что он слишком сентиментален. Он почти слышал её голос, с едва заметной насмешкой: “Каждый учитель однажды становится учеником, каждый ученик — учителем. Но ты выбрал не самое подходящее время для смены ролей.”

И она была бы права, как всегда. Времена выдались неподходящими для любых начинаний, кроме войны.

Но что-то в этом ребёнке — возможно, упрямый взгляд, слишком взрослый для его лет, или странно знакомая решимость — откликнулось в Михаиле. Словно он смотрел в зеркало, отражающее его собственное прошлое. Мальчик, выброшенный из привычного мира. Дар, которого никто не понимает. Одиночество среди людей.

Он достал компас, древний артефакт, полученный от приёмного отца в нынешней жизни. Стрелка дрожала, указывая на особые потоки энергии в мире. Сейчас она колебалась между юго-востоком, где находился ближайший энергетический узел, который он недавно проверял, и западом — неизведанными территориями, где скверна ещё не была локализована.

Михаил принял решение. Он передаст компас мальчику — как символ принятия в ученики, как связь между прошлым и будущим. Себе оставит хронометр и амулет Теневого Шёпота — инструменты, требующие опыта и контроля, которого у Цзи пока нет.

Утром он начнёт обучение, а через неделю, когда мальчик окрепнет, они отправятся в путь — к западным рубежам, где, согласно записям Юань Ли, могли находиться другие потомки тех, кто пережил первую волну скверны.

Утренний туман клубился вокруг основания башни, создавая иллюзию, будто она парит над облаками. Ночью у Цзи случился первый приступ кошмаров — Михаил проснулся от пронзительного крика, эхом разнёсшегося по пустой башне.

Он нашёл мальчика в углу, забившегося между стеной и сундуком, с широко распахнутыми глазами, невидящим взором. Цзи не узнавал его, отбивался, когда Михаил попытался взять его за плечи. Пришлось долго говорить ровным голосом, пока сознание ребёнка наконец не вернулось в реальность. После этого он уснул беспокойным сном, прямо на полу, отказавшись возвращаться на лежанку.

Утром Михаил нашел Цзи на нижнем уровне — мальчик уже проснулся и пытался разжечь очаг из собранных веток. На бледном лице залегли тени, глаза были воспалены от недосыпа, но руки двигались уверенно, методично выбивая искры огнивом, которое он нашел где-то в башне.

— Ты рано встаёшь, — заметил Михаил, опускаясь рядом на корточки.

Цзи вздрогнул, словно забыл о его присутствии, но продолжил свою работу:

— Отец всегда говорил, что охотник должен опередить солнце.

Его голос звучал хрипло, но он упорно избегал взгляда Михаила, словно стыдился ночной слабости. Тонкие пальцы работали механически, повторяя привычные движения – один из способов, которым разум пытается вернуться к нормальности после травмы.

Михаил молча наблюдал, отмечая хорошую технику для ребёнка его возраста. Выносливость, терпение, внимание к деталям — всё это были полезные качества для будущего ученика.

Когда пламя наконец занялось, Цзи бросил на Михаила быстрый взгляд — настороженный, оценивающий. В нём читался безмолвный вопрос: “Ты всё ещё хочешь учить меня после того, что видел ночью?”

— Первый урок, — сказал Михаил, отвечая на незаданный вопрос, — каждое умение, даже самое простое, может стать основой для более сложного.

Он указал на огонь:

— То, что ты сейчас сделал — контролируемая трансформация энергии. Именно это лежит в основе всех наших техник. Мы не создаём силу из ничего, мы преобразуем одну форму в другую.

Цзи подтянул колени к груди, но слушал внимательно, его взгляд постепенно становился более фокусированным.

— Твоя способность видеть скверну и сопротивляться ей работает по тому же принципу, — продолжил Михаил. — Ты не просто блокируешь её — ты трансформируешь её энергию, не давая ей исказить твою сущность.

— Я не чувствую, что делаю что-то особенное, — признался мальчик, потирая запястье, где вчера ещё были верёвочные следы от ритуальных пут.

— Это происходит на уровне инстинкта, — кивнул Михаил. — Наша задача — превратить инстинкт в осознанное умение. Тогда ты сможешь не только защищать себя, но и помогать другим.

Он вытащил из кармана компас и протянул его мальчику:

— Это для тебя. Мой первый подарок как учителя.

Цзи осторожно взял артефакт, с благоговением разглядывая искусную работу — корпус из тёмного, отполированного до блеска дерева, стрелку из неизвестного металла с голубоватым отливом, странные символы, выгравированные по краю циферблата. Стрелка немедленно начала вращаться, реагируя на его прикосновение.

— Он показывает не на север, — заметил мальчик, хмурясь.

— Потому что это не обычный компас, — объяснил Михаил. — Он реагирует на энергетические потоки. В том числе на скверну.

Он подвинулся ближе и показал, как правильно держать компас, как интерпретировать движения стрелки, как чувствовать тонкие вибрации механизма через подушечки пальцев.

— Когда я был немногим старше тебя, этот компас помог мне найти свой путь, — сказал он, вспоминая то далёкое время, когда он только начал осознавать свою связь со временем. — Теперь он будет помогать тебе.

Цзи бережно обхватил компас обеими руками, его глаза немного расширились от осознания значимости подарка:

— Я буду заботиться о нём, мастер, — прошептал он. Затем, помолчав, добавил едва слышно: — Спасибо, что не отослали меня… после этой ночи.

На мгновение Михаил увидел в мальчике отражение себя — та же серьёзность, та же решимость, то же глубоко спрятанное одиночество. Течение времени создавало странные узоры, связывая нити жизней в паттерны, недоступные пониманию отдельного человека.

— Кошмары — часть исцеления, — сказал он просто. — Я тоже через это прошёл.

Что-то дрогнуло в лице Цзи — первый проблеск настоящего доверия.

— Сегодня я научу тебя первой технике, — продолжил Михаил, не акцентируя внимание на этом моменте. — Называется “Спокойный пруд”. Она поможет тебе лучше воспринимать энергию вокруг тебя, в том числе — видеть скверну более чётко, не испытывая страха.

Мальчик поднялся, уже готовый к уроку, хотя усталость ещё читалась в каждом его движении:

— Я готов, мастер.

Пламя костра отражалось в его глазах, придавая им янтарный оттенок. За проёмами бойниц туман начал рассеиваться, открывая новый день — первый из многих на долгом пути обучения.

— Сядь вот здесь, — Михаил указал на место напротив огня. — Положи компас перед собой. Он поможет тебе сосредоточиться.