***

Обстановка на Центральном фронте складывалась не в пользу восставших. Набрав и вооружив на деньги своих заморских покровителей стотысячную армию наемников-отморозков, собравшись с силами, после Нового года кремлевские стратеги перешли в контрнаступление по всему фронту. Был опубликован приказ Резидента № 0013 «Ни капли на грудь», в целях укрепления дисциплины в войсках и для ликвидации разлагавшего их поголовного пьянства создавались исправительные спиртштрафбаты, в которые направляли лиц, изобличенных в злоупотреблении алкоголем и наркотиками. В тылу контрразведка усилила борьбу с алкогольным подпольем и наркомафией.

Столица была полностью очищена от пьющего элемента. Бомжей, детей-беспризорников, подростков-наркоманов отлавливали по чердакам и подвалам, по свалкам и по дворам, спешно формировали из них ударные бригады и бросали на самые слабые участки фронта, где они гибли массами от мороза, геморроя и просроченных фруктовых соков, которыми их поили в принудительном порядке.

Полторы тысячи бойцов дала фронту озаботившаяся судьбами родных ночных клубов и стрипбаров столичная золотая молодежь. Под натиском превосходящих сил противника ослабленный обострившимся спиртолитическим дефицитом красный фронт покатился назад к Бородянску и Тамбову, на оставленные менее двух месяцев назад рубежи.

Здесь Чопику представился случай еще раз отличиться в борьбе за пьяное наркозависимое счастье рабочего класса молодой спиртолитической республики. 14 января, оболваненные антиалкогольной пропагандой, озверевшие от длительного наркотического голодания, дикие орды столичных скинхедов-двоечников и зоонекропедофилов-любителей прорвали оборону красных у станции Засранцево и устремились к Тамбову. Брошенный против них Тамбовский анархический полк имени князя Кропоткина в полном составе дезертировал с позиции, мотивировав свои действия нежеланием пропустить только что начавшийся полуфинальный футболный матч между командами Конфедерации анархоспиртпофигистов Центрального Нечерноземья на приз газеты «Пьяный синдикат».

Потери Тамбова и разгрома всего правого фланга красного фронта удалось избежать только благодаря героическим действиям роты местных дворников-трудоголиков и прикрывавших их с тыла бойцов истребительного спиртзаградотряда, которые несколько часов подряд до подхода подкреплений сдерживали натиск врагов, не пуская их в город. В момент наивысшего накала боя, во время отражения очередной атаки противника осколком снаряда был поврежден спиртопровод, подававший спирт на позиции, занятые заградотрядом. Бойцы на передовой остались без спирта и, мучимые жестоким сушняком, готовы были в любой момент оставить свои окопы, чтобы уйти в запой.

Назначенный командиром заградотряда Ермаков отправил на устранение обрыва своих проверенных бойцов. Посланные один за другим на поиск повреждения Санек, Серега и Калян не вернулись. Последним на линию ушел сам командир. Рискуя жизнью, под дикий свист и улюлюканье злобных некропедофилов он сумел доползти до места разрыва. Ушедшие вперед него товарищи лежали без сознания на земле, рядом с пробитым армированным шлангом, из которого фонтаном била драгоценная, живительная влага. Все трое были мертвецки пьяны. Времени на раздумья не было. Материала, подходящего для наложения пластыря, под рукой не оказалось. Быстро сориентировавшись в обстановке, Чопик принял единственно правильное решение и соединил разорванные концы шланга, зажав их зубами. Подача спирта на передовую была восстановлена, и все атаки противника удалось благополучно отбить.

После боя на бесчувственные тела четырех отважных друзей наткнулись рабочие-мусоросборщики, доставившие их в ближайший морг. Там их чуть было не препарировали самым безжалостным образом, но приготовленный к вскрытию Калян в последний момент неожиданно воскрес, почуяв запах спирта, которым его протерли для дезинфекции, и, усевшись на операционном столе, облизал языком все доступные части своего продезинфицированного тела, после чего потребовал у смертельно напуганного, с шевелящимися от ужаса волосами, пьяного патологоанатома добавки для опохмелки.

Восставшие из мертвых герои были отправлены в Бородянскую спиртлечебницу имени 26 Бородянских Бичей, где уже находился Жирабас, помещённый туда с подозрением на дизентерию и острое пищевое отравление. Через неделю Чопик вышел из комы, молодой организм с трудом справился с сильнейшей интоксикацией. Другие очухались несколько раньше и чувствовали себя не так плохо. Только у Сергея обострился образовавшийся от длительного стояния на четвереньках осложненный геморроем и остеохондрозом радикулит, да отравившийся гнилой мосховской картошкой Жирабас не слезал с унитаза, мучимый жестоким затяжным поносом.

Впрочем, это не мешало им всем вместе в свободное от лечения время вести богемный образ жизни: пить ворованный из процедурки спирт, играть на деньги в шашки и щупать по углам хорошеньких, глупеньких и смешливых сестричек-практиканток из Бородянского ветеринарного техникума.

Особенной популярностью у женской части медперсонала пользовался постепенно оживавший Ермаков. К его природной красоте, уму и обаянию прибавилась теперь столь неотразимо действующая на женщин аура мужественного, романтического героя-любовника, борца за свободу спиртопотребления и половую вседозволенность.

В один прекрасный день, где-то между послеобеденной капельницей и полдником, в реанимацию к нему зашел с медосмотром главврач больницы и, приветливо улыбаясь, сказал, подавая прибалдевшему после спиртпереливания пациенту газету «Известия СРКО ЦК СПХП»:

— А ты, Чопик, оказывается, герой! На вот, почитай, чего про тебя в газетах пишут.

Взяв газету ленивой рукой, поддатый герой раскрыл ее на указанной доктором странице. Прочел краткое официальное сообщение: «Указом Спиртвоенсовета СРКО ЦК СПХП от 31 декабря 201… года за проявленные при защите свободы и независимости пьяной Советской Родины мужество и героизм наградить погибших при выполнении особоважного спиртзадания спиртполитрука Сергея Колесова, спиртармейцев Каляна (фамилия неизвестна), Санька (фамилия неизвестна) и Жирабаса (фамилия неизвестна) орденом Гражданской войны I степени посмертно. Спиртармейцу товарищу Чопику (фамилия неизвестна) присвоить высокое звание Героя с вручением ордена Зеленого Змия и занесением навечно в списки Краснознаменного Тамбовского наркодиспансера. Председатель Спиртвоенсовета СРКО ЦК СПХП Губанов».

Ермаков подскочил на кушетке как ошпаренный. От постпроцедурного пьяного кайфа не осталось и следа. Не веря своим глазам, перечитал некролог и принялся за следовавшую ниже пространную статью с описанием совершенного им и его друзьями при устранении повреждений на спиртопроводе подвига.

— Н-не п-понял? — взглянул он на присевшего рядом на стул главврача. — Это значит, мы теперь, че, покойники?

— Нет, — ласково улыбаясь, успокоил его главврач, — это значит, что вы теперь герои. Беззаветные борцы за пьяное счастье всего человечества.

— А почему «посмертно»?

— Потому, что вас к нам прямо из морга привезли, в бессознательном, так сказать, состоянии. Ваши товарищи ничего, по-видимому, не знали о вашей судьбе и посчитали вас погибшими. Только и всего.

— Так это значит, нас теперь вроде как и нет? — продолжал недоумевать Чопик, хлопая широко раскрытыми, влажными от волнения глазами. — Нет, и все?

— Не совсем так, — поспешил успокоить его собеседник. — У вас, батенька, произошло, как бы это сказать, нечто вроде раздвоения личности. С одной стороны, фактически, реально, вы не существуете, но с другой стороны, чисто метафизически вы продолжаете существовать как личность в вашем больном воображении где-то на уровне подсознания. С алкоголиками такое часто случается, и я не вижу в этом ничего страшного.

— Ну и че терь делать? — несколько поостыв, решительно спросил заградитель. — Че делать-то, доктор?

— Ничего! — продолжал все так же ласково улыбаться невозмутимый главврач. — Продолжать лечение и не нервничать! А мы пока напишем письмо в Спиртвоенсовет СРКО с просьбой исправить это досадное недоразумение и восстановить нарушенную в отношении вас и ваших товарищей историческую справедливость.