Казнить Калдырева не пришлось. Знаменитый атаман, гроза всех местных спиртчекистов, совработников и спиртзаготовителей, не дождавшись суда, скоропостижно скончался от переедания, обожравшись своего любимого «Кискаса», который продолжали тайно передавать для него в тюрьму немногочисленные оставшиеся на свободе сообщники. Героический, прославленный в боях чопиковский бичбат расформировали, а бойцов распределили по другим частям и подразделениям. Уезжавших на переформирование в Новосимбирск бичбойцов провожал весь райцентр. На вокзале состоялся торжественный митинг. Играл духовой оркестр, звучали восторженные речи, выступали артисты Курниковской школы циркового искусства. Десятки бичей были награждены высшими наградами молодой спирткоммунии. А их доблестному командиру, кроме ордена Синего Пламени и золотой печатки с профилем Губанова, предчека Витька Вракин вручил алую ленту с вышитой золотом надписью: «Краскомспирту Ермакову от благодарных курниковских товарищей. За выдающиеся заслуги перед народом и революцией».
Растроганный до глубины души Чопик с трепетом принял подарок. Сказал, прослезившись:
— Спасибо, друзья! Для меня это высшая оценка проделанной нами огромной работы по укреплению народной советской спиртолитической власти в вашем отдельно взятом районе. Клянусь, что я и мои товарищи никогда не уроним высокого звания борцов за пьяное счастье всех спивающихся и продолжим бескомпромиссно сражаться с жалкими наймитами мировых спиртмонополий до полной победы вселенского кирогаза!
Тепло попрощавшись с Вракиным и пообещав непременно навестить его после победы по пути домой, дружная спиртармейская пятерка покинула гостеприимный таежный край…
Полученного в дорогу от чекистов спирта хватило на неделю. Еще три дня похмелялись, пропивая новенькие ордена и ценные подарки. Проспавшись, комбат сходил в косметический салон, вытатуировал на груди точные копии свежепропитых орденов и написал рапорт с просьбой об отправке его на передовую.
За прошедшие полгода на фронте произошли серьезные изменения. Грубые просчеты, допущенные высшим командованием республиканской армии при планировании и проведении летних наступательных операций на западном и восточном фронтах, привели к разгрому двух десятков отборных спиртдивизий и оставлению целого ряда ранее освобожденных от федератов территорий.
В центральных областях остались лишь небольшие очаги спиртопотребления, отрезанные от главных сил республиканцев. Перешагнув через Урал, противник вторгся в пределы Западной Сибири и занял оставленный красными Омск. На востоке после тяжелых кровопролитных боев удалось остановить мощное контрнаступление вошедших в соглашение с красноярскими и иркутскими областниками федератов, закрепившись на линии Енисейск-Ачинск-Абакан в трехстах километрах от Томска и Кемерова.
Уцелевшие в боях с натовскими интервентами и местными националистами украинские, белорусские и молдавские спиртреволюционеры ушли в запой. Судьба революции висела на волоске; осажденная со всех сторон врагами республика держалась из последних сил, и помощи ждать было неоткуда.
Ермаков рвался на фронт, считая, что именно там он сможет принести наибольшую пользу в деле борьбы за освобождение всех пьяных и обдолбанных граждан от ненавистного ига безалкогольного либерально-демократического рабства. Но время героических подвигов уходило в прошлое, и командование рассудило иначе. Из Новосимбирска легендарного краскома и его боевых друзей направили в расквартированный в райцентре Дыркино Кемеровской области Запасной дебильно-тактический полк Кемеровской шахтерской каменноугольной спиртдивизии.
Чопик получил назначение на должность заместителя командира полка, Сергей — комиссара; остальных записали рядовыми в интендантскую роту. В середине сентября застигнутые в дороге первыми осенними утренниками друзья прибыли к новому месту службы. Встретили их с распростертыми объятьями: определили на квартиру, организовали баньку с водочкой и девочками, хорошим закусоном и легкой танцевальной музыкой. Командир полка — Степан Степаныч Правдило, за особое свое пристрастие к выпивке получивший от подчиненных прозвище Стакан Стаканыч, оказался на редкость добродушным и общительным человеком.
Старый алконавт, рабочий-ассенизатор, член СПХП с дореволюционным стажем, он являл собой яркий пример мужественного и стойкого борца за народное счастье, образец бескорыстного и преданного служения делу всемирного марксизма-спиртолитизма. Слепой на оба уха, больной простатитом, циррозом и язвой двенадцатиперстной кишки, переживший три инсульта и трижды подвергнутый насильственному кодированию от пьянства, он в свои шестьдесят пять оставался по-прежнему бодр и весел, полон жизненной энергии и неподражаемого пьяного оптимизма.
В начале революции он по собственному почину сколотил добровольческий отряд чистильщиков-коммунальщиков. В отряд вошли его друзья и собутыльники — слесари-сантехники кемеровских ЖЭУ, печники, бомжи, ассенизаторы из городского спецавтохозяйства. Чистили в основном дачи и квартиры богатых бизнесменов и чиновников. Не обходили вниманием оптовые склады, подпольные цеха по розливу левой водки и дорогие супермаркеты. Позднее вошли в состав вновь создаваемой народной спиртармии Среднесибирской рабоче-крестьянской пьяной республики. Ставший командиром полка Правдило показал себя прекрасным организатором (особенно по части спиртреквизиций), талантливым полководцем (главным образом по болотам и бездорожью вследствие отсутствия элементарных навыков работы с картой и компасом) и лихим, бесшабашным пьяницей.
Участвовал в боях за деревню Ершовку (трофеи: 450 литров самогона, два самогонных аппарата, шесть самоваров медных с медалями, часы настенные с кукушкой одна штука, валенки войлочные б/у с калошами — десять пар, корова дойная супоросая 0,5 штуки), в Битве за урожай (трофеи: зернового спирта ректифицированного 1,5 тонны, картофеля отборного семенного две машины, семян подсолнечника жареных десять мешков, трактор ДТ-80 без движка — один, велосипед агронома Пентюховского «Уралец» с катафотами — одна штука), в героической обороне Новосимбирского ликероводочного завода памяти Красных тмутараканьских беспредельщиков (трофеи взявших завод федератов: пустых 80-тонных цистерн из-под спирта питьевого этилового — 40 единиц, демонтированных линий розлива водки — две, вывезенных из цехов помоев и каловых масс — пять грузовиков с прицепами, площадь поверхности разбитого оконного стекла на фасадах 1,5 тысячи метров квадратных и т. д., и т. п.).
Прошлой зимой, нажравшись до поросячьего визга на праздновании 23 февраля и провалявшись больше суток в сугробе, Правдило сильно обморозился. Но, даже оставшись без обеих ног, он не захотел уйти в отставку и, выправив себе хорошие протезы, добился назначения на должность командира запасного полка. Теперь, на досуге, скучая от безделья в захолустном провинциальном городишке, вконец обезноженный бывший ассенизатор предавался беспробудному пьянству и банному разврату, развлекаясь игрой в шахматы на щелбаны со своим ординарцем Петром Зюзиковым по прозвищу Петька Шнырь. Играл тот неважнецки и постоянно проигрывал, за что и был особенно горячо любим своим командиром. Простой рабочий парень, невероятно худой и широкоплечий, с большими корявыми ручищами и неизменно ехидной улыбочкой на загорелом мужественно-скуластом лице, он любил в жизни только три вещи: водку, женщин и Правдило, к которому питал личную преданность. Вооруженный до зубов, увешанный с ног до головы пистолетами, автоматами, финскими ножами, подсумками с «Прусским Севером» и гранатами, в набитой снаряженными магазинами и крадеными конфетами «разгрузке», он неотлучно, в перерывах между запоями и недельными секс-турами по дальним городским окраинам, находился рядом с обожаемым командиром, готовый к защите его драгоценной жизни от любых реальных или мнимых посягательств. Кроме того, он был совершенно незаменим как специалист по части организации командирского досуга, а также в деле добывания самых невероятных и дефицитнейших деликатесов, наподобие маринованных лягушачьих лапок, жареных бычьих яиц или обожаемой Стаканычем кабачковой икры.
