— Зачем?

— Чтобы найти её, разумеется, и остановить. Пошли.

— Пешком? А почему бы тебе не обратиться лисом?

— Во-первых, ещё светло, а не ты ли сам учил меня осторожности? Во-вторых, я не знал, что тебе понравились полеты в ночном небе, а в-третьих, я тебе говорил, что обращаюсь в лиса, только когда взбешен. Сейчас я просто обеспокоен и потому превратиться не могу. Но нам надо спешить. О, возьмём чайник…— И вялая расслабленность Сюаньженя тут же сменилась бурной горячкой.

Они добрались до пагоды. Расположенная в северной части храма Дацянь, построенная в третий год правления Юнхуэй монахом Сюаньцзаном, чтобы сохранить сотни санскритских писаний Сюаньцзан третий год правления Юнхуэй монахом Сюаньцзаном, чтобы сохранить сотни санскритских писаний и статуэток Гаутамы Будды, которые он привез из Индии, пагода представляла собой семиэтажное сооружение с окнами на четыре стороны света. Увы, в правление династии У Чжоу башня была повреждена из-за сорняков, проросших между кирпичными швами, и тогда императрица УЦзэтянь и столичная знать пожертвовали средства на снос первоначальной башни и перестройку ее в семиэтажную башню в стиле квадратного павильона.

С её высоты был виден весь город.

Сюаньжень прошептал на ухо Ван Шэну.

— Ты видишь стражника у входа в башню?

— Конечно.

— Вселись в него, пусть он откроет мне дверь и отвернётся. Я войду и затащу твоё тело наверх, потом присоединяйся ко мне.

— Хорошо.

Несколько минут спустя Сюаньжень притиснулся в открытые двери пагоды, протащил внутрь дружка и огляделся. На внутренних стенах пагоды были выгравированы статуи Будды, который благосклонно взирал на входящих. На верхней части стелы был любовно выгравирован свернувшийся в спираль дракон, бока которого украшала резьба из вьющейся травы, а на пьедестале ликовали, играя на музыкальных инструментах, веселые небесные существа.

В кирпичных нишах по обе стороны от южной двери первого этажа пагоды крепились две каменные таблички. Одна содержала предисловие для Священных Писаний, переведенных мудрым монахом Сюаньцзаном, написанное императором Тайцзуном на двадцать втором году эры Чжэнъуань.[1] Другая содержала предисловие к тем же учениям, написанную императором Гаоцзуном.

Пока Сюаньжень раздумывал над вопросом, зачем было писать два предисловия к одному и тому же трактату, к нему присоединился Ван Шэн.

— Так, что будем делать дальше?

— Пойдем наверх.

На каждом уровне башни были комнаты, украшенные фресками, в основном изображающими путешествие Сюаньцзана на запад за Священными Писаниями. Каждый этаж имел кирпичную арку со всех четырех сторон, а внутренняя часть башни была оборудована лестницей для подъема.

Поднявшись на последнюю ступень, Сюаньжень поочередно приник к маленьким окнам, выходящим на все стороны света. Лежащий внизу сумеречный сонный город был спокоен и тих. Солнце давно село, с востока на город наплывали серые тучи, предвещая грозу.

— И что теперь делать? — нетерпеливо поинтересовался Ван Шэн.

— Пока ничего, выпьем чаю.

Сюаньжень на лисьем огне подогрел чайник, и выпил несколько чашек. Ван Шэн присоединился к нему, но нервничал, то и дело вскакивал и метался от окна к окну.

— Всё тихо.

Именно в это время башня точно вспыхнула, белым светом осветило мозаику на стенах и плиты пола. Потом прогрохотал гром, да такой, что казалось, будто небожители на Небесах устроили гонки на военных колесницах наперегонки с демонами Подземного мира. Начиналась гроза.

Сюаньжень торопливо отставил чайник и поднялся.

— Так, теперь надо глядеть в оба, и не ошибиться.

— Глядеть на что?

— На город, конечно. И сразу заметить, где вспыхнет пожар.

— Ты уверен, что пожар обязательно будет?

Сюаньжень снова насмешливо хмыкнул.

— Нет, но если Сюли украл какой-нибудь похотливый дурачок, ей, Небесной лисе, проще всего избавиться от него, сымитировав грозу и устроив пожар. Мне для этого всего-то и надо, что хвостом по земле чиркнуть. Ей это тоже никакого труда не составит. Но вот если насильник разозлит её всерьёз, тогда беды не миновать. Весь квартал заполыхает, поднимется шквальный ветер и огонь может перекинуться на соседний квартал, а там и вовсе пиши пропало: полгорода выгореть может.

Ван Шэн растерялся. Он до сих пор всё ещё воспринимал Сюли как хрупкую девушку, которая может пострадать от насильника, и теперь был растерян.

Сюаньжень же угрюмо продолжил.

— Но это полбеды. Куда важнее другое: где дом этого остолопа, что Небесную лису себе в постель затащить решился, а главное — кто он такой? Не думаю, что какой-то мелкий чиновник или торгаш на такое решится. Чтобы похитить любую приличную женщину в центре города на рынке, надо либо быть полным глупцом, либо обладать немалой властью. Вот почему я опасаюсь за императорский дворец. Если похититель оттуда…

— О, Небо…— теперь Ван Шэн до конца понял всю опасность сложившейся ситуации.

— Но и это ещё не всё! — отнюдь не поспешил успокоить его Сюаньжень. — Суянская лиса чрезвычайно образована и отлично знает военное искусство, содержащееся в классическом трактате Сунь-цзы. И, разумеется, ей прекрасно известна великая стратагема под номером пять «Чень хо да цзе», «Грабь во время пожара», или Стратагема Стервятника. «Когда враг повержен в хаос, пришло время восторжествовать над ним…»

— Ты хочешь сказать…

— Что пожаром Суянская Лиса не ограничится.

* * *

[1] 648 г.

Глава 50

«Сунь». 巽 Ветер

За десять лет упорная черепаха способна

пройти больше, чем нетерпеливый заяц

Между тем гроза подлинно накрыла город непроглядным чёрным туманом. В сплошной пелене дождя терялись даже очертания собственной руки. Молния то и дело перерезала небо всполохами искорёженной неоновой паутины, по тучам прокатывались, громыхая железными ободами, колесницы бога Грома.

Шэн стоял у окна и не сводил глаз с императорского дворца, однако едва мог разглядеть его очертания.

Сюаньжень же был настроен элегично и бесстрастно, и снова выглядел медитирующим бодхисатвой.

— Да не волнуйся ты так, Шэн! Мы этого не пропустим, уверяю тебя. Эх, жаль, чая больше нет…

И тут раздался странный грохот, напоминающий то ли гром, то ли обвал в горах. Или, скорее, так ухнул бы огромным медный колокол при ударе железным билом — с вершины горы, когда звук медленно осел бы в долинах.

Сюаньжень вскочил, отбросив чайник.

— Так, началось… — он торопливо выглянул в окно. — Вот же досада: ни зги не видать!

Да, за окном давно сгустилась ночь, миновал уже час Крысы, завершалась третья стража. Дождь давно превратился в ливень и падал с неба сплошной стеной. И тут прямо перед ними проступило зарево пожара, — тусклое, размытое, но всё же легко различимое с высоты Пагоды.

— Где это?

— За кварталом Пинкан на севере. Там кварталы Чунжэнь и Шанъе, рядом с Восточным дворцом Синцин. Да, это квартал знати…

— И ветер с запада подул, значит, к Дворцу пламя и отнесёт.

— Постой, квартал Шанъе? Там сейчас живёт канцлер Чжан Цзячжень, а рядом проживает Чжан Шуо. Они не родственники. Ты едва ли знаешь Чжан Шуо: сегодня он в чиновной иерархии стоит ниже канцлера Чжан Цзячжэня, но ранее он был начальником Цзячжэня, занимая пост заместителя министра обороны. И сегодня, как говорят, он негодует на Чжан Цзячжэня за то, что тот не проявляет к нему большего уважения. А еще у Чжан Шуо есть сынок Чжан Жи. Он известен тем, что собрал в своём доме десяток наложниц и чанцзы.

— Ты полагаешь, это он похитил Сюли?

— Ну, его папаша Чжан Шуо слишком стар для таких забав.

— А что если это сам канцлер Чжан Цзячжень?