Она обнаружила всех Наместников, собравшихся в импровизированной приемной Этель, рядом со спальной комнатой Наместника- Алхимика.

— А, Флоренс, спасибо, что пришла. — Пауэлл первым обратил на нее внимание.

— Револьвер всегда прислушивается к призыву своего Наместника. — Флоренс не была уверена, к кому обращается Грегори — к ней или к Пауэллу.

— Я слышала, было письмо? — Она сразу перешла к делу.

— Да, вот. — Пауэлл подвинулся и передал тщательно запечатанный конверт. По толщине он больше напоминал фолиант, чем письмо, и Флоренс разглядела любопытную пометку на его лицевой стороне.

Для Флоренс

От Арианны

— Наместник Грегори предложил вскрыть его, но поскольку он адресован именно тебе, я хотел убедиться, что он попадет в твои руки в первую очередь.

— Благодарю тебя, Наместник Пауэлл. — Флоренс чувствовала, как любопытство сжигает Грегори до такой степени, что в комнате поднялась температура.

Не теряя времени, она сломала печать и вынула бумаги.

Каждый лист был испещрен многочисленными пометками. Слои текста свидетельствовали о многолетней работе разных рук. Некоторые Флоренс узнала как каракули Арианны. Другие были ей незнакомы.

— Не держи нас в таком напряжении, — практически зевнул Наместник Дав.

Флоренс дважды перечитала записи. Она и без поспешных объяснений Арианны знала, на что смотрит.

— Это схема пистолета… который может стрелять через корону.

— Неужели Арианна теперь считает себя оружейником? — Грегори казался удивленным и пренебрежительным.

Флоренс даже не потрудилась нахмуриться.

— Учитывая, чего она добилась на сегодняшний день, я бы не стала ей перечить. Более того, похоже, что работу начала не она, а покойный Мастер Оливер и Наместник Револьверов, которого, как я полагаю, ты заменил.

Грегори явно был недоволен ее тоном.

— Покажите мне их, — потребовал он.

Флоренс не оставалось ничего другого, как передать их.

Он прочел бумаги раз, два. Все в комнате были внимательны, ожидая его оценки.

— Этель, можно мне воспользоваться карандашом? — Грегори опустился на землю, счищая камешки и пыль, чтобы разложить схемы на том, что теперь стало его рабочей поверхностью. Наместник Алхимиков достал требуемый инструмент и принялся торопливо выводить кляксы и линии на записях.

— Может ли такое оружие существовать на самом деле? — Пауэлл был единственным, кто рискнул нарушить молчание.

— Еще несколько минут назад я бы ответил отрицательно. Но это… это должно сработать.

Флоренс подошла к нему и посмотрела на набросанные Грегори расчеты. Она следила за его поправками, за учетом дополнительной отдачи магии, за использованием канистры для заправки… Ее взгляд остановился на одной строчке, которую он вычеркнул.

— Думаю, я смогу переделать то, что у меня сейчас есть. Это сделает пистолет довольно большим, но мне не понадобится ничего особенного.

— Но это… как же… — Флоренс попыталась указать на место, на котором она застряла.

— Спасибо, Флоренс, — отрывисто сказал Грегори. — В будущем, пожалуйста, сообщи Арианне, чтобы она присылала такие вещи непосредственно мне, как Наместнику. А сейчас нам нужно, чтобы ты вернулась на свое место.

Флоренс смотрела на Грегори три долгих вдоха. Она думала о том, чтобы высказаться. Она подумала, не стоит ли попытаться заставить его выслушать. Но это был Лум, где все неудачи — твои собственные, и ты несешь за них бремя.

— Если кому-то из Наместников понадобится что-то еще, вы знаете, где меня найти.

Флоренс откинула шляпу и вышла из комнаты, ничего не сказав о критической ошибке, которую она заметила в расчетах Грегори.

31. Кварех

Что-то в этой женщине изменило его. Когда она была рядом, в мире все было хорошо, но она заставляла его желать изменить все к лучшему.

Арианна пришла на Нову за ним. Его смелость не оттолкнула ее, а наоборот, привела к нему. Кварех вцепился в перья своего боко и, устремив взгляд к горизонту, помчался обратно к Храму Агенди.

Он был нужен ей как Оджи, чтобы выполнить обещания Петры. Память Петры нуждалась в нем, чтобы защитить Дом Син. Он был нужен всему Син, чтобы работать с Лумом. Столько всего лежало на его плечах, и пора было приниматься за работу, начав с организации транспортировки оставшихся цветов на участок семьи Довин.

Он не потратил на это даже половины дня, но когда спустя много часов вернулся в Поместье Син, ему показалось, что он отсутствовал целую вечность. Он оттерся от крови у Довин, но ему все равно казалось, что он чувствует на своей коже запах крови Рок и Лума.

Странно, но Кварех было трудно выразить беспокойство по этому поводу. Пусть Финнир и Фейи почувствуют запах своих павших сородичей и Лума, поднимающегося, чтобы победить их, опасно прошептал его разум.

Как только он приземлился на боко, слуга бросился его приветствовать.

— Кварех… — После его имени последовала долгая пауза, свидетельствующая о том, что мужчина явно не знал, как к нему обратиться.

— В чем дело? — Отсутствие формальностей вдруг показалось более очевидным, чем раньше, — дело давно пора было уладить.

— Меня просили отправить тебя к твоему брату, как только ты вернешься.

— Он сказал, зачем? — У Квареха возникло желание проигнорировать просьбу и навестить Финнира позже, просто чтобы дать понять, что он не спешит по первому зову брата.

— Нет, просто он будет ждать тебя в главном зале.

Кварех спустился в поместье, измученный недосыпанием и все еще не оправившийся от боя. Но вместо того, чтобы считать каждый шаг тяжелее предыдущего, ему стало легче. Жизнь вернулась к нему в виде гнева, разочарования и небольшой толики с трудом заработанного триумфа. Он пролил кровь Рок, скрыл этот факт и сорвал, несомненно, очень четкий план по быстрому прекращению восстания Лума, а вместе с ним и надежд Син.

Он сделал все это еще до того, как Финнир, скорее всего, проснулся.

Гнев достиг своего апогея, когда он вошел в зал и его взгляд упал на Финнира, восседавшего на троне Петры. Там, где Петра властвовала над троном, а он в свою очередь обнимал ее, Финнир был меньше каменного кресла. Впервые Кварех задумался, как бы он выглядел в таком кресле.

— Неудобное место для ожидания.

— Ты заставил нас ждать, — укоризненно ответил Финнир.

— Я мог бы вообще не вернуться, и что тогда? Ты собирался просидеть здесь весь день? — Подумать только, он мог бы провести время с Арианной на нефтеперерабатывающем заводе и заставить брата ждать. Это была действительно упущенная возможность.

— Где ты был?

— Поклонялся в Храме Лорда Син.

— Неужели ты думаешь, что это подействует на меня? Я знаю тебя.

— У меня есть алиби. — Кварех был рад, что провел там так много времени в предыдущие дни. — Если хочешь, спроси нескольких свидетелей. — Он шагнул вперед, прежде чем его брат успел вставить еще одно слово. — А ты знаешь меня? Ты ничего не знаешь обо мне, Финнир.

— Финнир'Оджи. — Всадница с изумрудной кожей шагнула вперед, ее магия дула, как нестерпимо горячий ветер. Кварех не обратил внимания на слишком знакомый аромат жимолости.

— Прости, Финнир'Оджи. Новый титул и все такое, вот и выскользнуло. — Кварех улыбнулся, даже не пытаясь выглядеть искренним.

— Тебе следует быть более почтительным перед своим Оджи. — Это была обычная фраза для Дракона, но женщина выглядела так, будто в любой момент могла разразиться хохотом. Возможно, идея Финнира в качестве Оджи показалась ей такой же комичной, как и всем остальным.

— А тебе, Фейи Рок'Кин То, следует быть более почтительной к Син'Рю и не вмешиваться в дела Син. — Кварех огрызнулся, поднимаясь на нижнюю ступеньку.

— Син'Рю? Что-то я не припомню, чтобы Финнир назначал тебя. — Она посмотрела между двумя мужчинами.

— Финнир'Оджи, — поправил ее Кварех, делая еще один шаг и занимая место, на которое обычно сажала его Петра. Он посмотрел на брата, который, казалось, был совершенно ошеломлен тем, что его младший брат стоит плечом к плечу с Мастером-Всадником. — Может быть, он говорит тебе не так много, как тебе хотелось бы верить? — Кварех не собирался отступать: он зашел слишком далеко. — Не так ли, брат? Скажи ей, скажи этой Рок Всаднице, что она прекрасный защитник, за которого ты очень благодарен, но она не знает всего о Син.