* * *

Я только собрался пересесть чуть подальше от всеобщего внимания, как вдруг почувствовал чьё-то присутствие у себя за спиной. Шаги тихие, но тяжелые. Инстинктивно напрягся — и правильно сделал.

— Вот оно, значит, как… — раздался знакомый голос с хищной мягкостью. — Курсант Шутняра. Я так понимаю, вы тут у нас прямо специалист по женским ножкам?

Я подскочил с места как ошпаренный, едва не опрокинув скамейку и вытянулся по стойке, будто меня током шибануло.

— Никак нет, мэм! — отчеканил я.

Вельвет смотрела на меня прищуренно, при этом держа руки за спиной, как будто она не инструктор, а офицер расстрельной команды, проверяющий чистоту портянок перед казнью.

Где-то в глубине глаз читалась затаённая борьба — между желанием отругать меня прилюдно и… чем-то ещё.

Не могу сказать, чем именно.

Но там точно что-то было.

— Правда, что ли⁈ — рявкнула она. — А в чём ты специалист, Шутняра⁈

Я судорожно напряг мозг, пытаясь придумать что-нибудь нейтральное. Но он выдал только помехи.

— Не могу знать, мэм! — выпалил я.

Она прищурилась ещё сильнее, но голос её, как ни странно, остался спокойным.

Даже… мягким?

Ну, как мягким.

Таким, каким угрожают тихо перед тем, как зашвырнуть тебя на дополнительную полосу препятствий в три часа ночи.

— Смотри у меня, Шутняра. — сказала она, медленно делая шаг ближе. — И держи свои воспалённые фантазии при себе. Ты понял⁈

— Так точно, мэм!

Она кивнула… и ушла. Просто так. Без приседаний. Без казней. Без марш-броска через грязевое болото. Даже не прокомментировала портянки.

Я остался стоять столбом, глядя ей вслед.

В голове всё ещё гудело.

Я присел обратно и подумал:

«Что-то она сегодня… необычно добрая. Прямо даже… мягкая. А… ну да! Праздник же. Дева Осени. Может, отпустило малость.»

Я вздохнул.

С одной стороны — выжил.

С другой — теперь за мной глаз да глаз, судя по взгляду Вельвет.

С третьей — я всё ещё не понимаю, почему еду надо подавать ногами.

* * *

Мы вернулись в казарму уже под вечер. День был жаркий, странный и, как обычно, полный какого-то абсурда. Я еле доплёлся до душа, смыл с себя всё, что за день налипло и напотело, а затем с облегчением влез в чистую форму. В каптёрке, хвала Деве Осени, всё выдали по размеру и не пришлось воевать за нормальный воротник.

Сел на койку, достал нитки и иглу, принялся подшивать подворотничок.

Руки уже знали, что делать — как будто не я, а какой-то дед внутри меня аккуратно стежок за стежком укладывает.

Спокойно, тихо. Почти даже приятно, хоть и запах казармы всё портил.

Краем уха слышу, как рядом Меркури подходит к близняшкам.

Голос у него с таким хищным довольством, будто он сейчас не подворотнички подшивать будет, а душу продавать за внимание.

— Дамы! — протянул он, сев рядом. — Если что, я могу вам помочь с этим!

Я чуть не уколол палец от смеха, но сдержался.

Мелани и Милша посмотрели на него так, будто он предложил им вместо нитки использовать леску.

Синхронно, как две половинки одного и того же мозга, хором отрезали:

— Тебя ведь позавчера этому научил Жон. Не надо тут выпендриваться.

Я едва не чихнул. Серьёзно, вот зачем я ему вообще тогда помогал?.. Теперь он изображает из себя ателье на выезде.

— Даже если так, — не сдался Меркури, — я всё равно лучше шью, чем вы обе! Давайте, я вам помогу, ну что вы?

Они переглянулись. Мелани приподняла бровь. Милша слегка дернула плечом. И, к моему удивлению, обе… кивнули.

— Ладно. Только не испорти.

— Я⁈ Да я вам сейчас такую строчку выведу, что Вельвет обзавидуется!

И с важным видом, как будто он собирался шить форму для парада, начал колдовать над воротниками.

С видом короля иглы и властелина нити.

Я усмехнулся и вернулся к своему подворотничку.

«Ну что ж, может хоть не испортит. А может — наоборот. Будет урок, что не надо из себя швейного бога строить, когда научился только позавчера.»

Спокойный вечер.

Относительно.

* * *

Я как раз закончил со своим подворотничком, когда заметил, как Блейк, сидя чуть в стороне, аккуратно возится с иглой.

Неловко, медленно, но сама.

Я даже невольно улыбнулся.

«Умница. Растёшь, кошечка.»

Эмеральд, как обычно, работала спокойно, ловко и с минимумом движений.

Она вообще как будто бы всегда знает, что делает.

Видимо, сказывается жизненный опыт… или просто врождённая практичность.

Впрочем, пока я любовался этой редкой минутой спокойствия и дисциплины, произошло неожиданное.

Кто-то мягко опустился рядом со мной. Я повернул голову и…

Нео.

Смотрит. Улыбается.

Молчит, как всегда. И аккуратно, как будто это само собой разумеется, протягивает мне свой китель и подворотничок.

— Эм… что? — протянул я, озадаченно глядя на неё.

Она кивнула. Потом ещё раз, чуть настойчивее. В глазах — какой-то блеск.

Просит. А может — требует. Или это у неё одно и то же?

И тут рядом плюхается Роман. С видом, будто просто оказался тут случайно. Ага, конечно.

— Слышь, — говорит он. — Ты ведь у нас мистер помощник, да?

Научи-ка нас. А то я как-то кривовато это делаю.

Он тоже суёт мне китель.

«Ну вот, началось.»

Я вздыхаю, чуть хмыкаю и говорю:

— Ну ладно. Покажу.

Сажусь поудобнее, достаю нитку, поддеваю её в иголку и начинаю прошивать. Нео склонилась рядом, внимательно следит за каждым моим движением, как будто я вышиваю королевский герб. Роман тоже наблюдает, слегка наклонившись, но с таким выражением лица, будто делает это исключительно из жалости ко мне.

— Видите? Вот здесь аккуратно. Стежок влево. Подтянуть. Не тяните сильно, чтоб не стянуло. И обязательно проверьте все под конец.

Нео, к моему удивлению, кивает и даже поправляет ворот. Роман мотает головой:

— Блин, у тебя что, бабушка была швеёй?

— У меня семь сестёр. И одна мама. Думаешь, кто им форму подшивал всё детство?

Роман присвистнул.

— Ну ты не Шутняра, ты Портной.

Я закатил глаза, но не ответил.

Работал.

Стежок за стежком.

А Нео всё так же сидела рядом и смотрела.

Не так, как обычно — с ухмылкой или с издёвкой.

А… тихо. Внимательно.

И, может быть, даже с благодарностью.

«Вот же ты странная девчонка…» — подумал я и продолжил шить.

* * *

Казарма постепенно затихала. Кто-то уже сопел, кто-то ещё шептался, кто-то перебирал носки в тумбочке, как будто надеялся там найти смысл жизни. Я лежал, уставившись в потолок, и слушал, как мерно работает вентиляция. Где-то в углу Меркури бубнил во сне «ещё десять… сто один… сто два…» — видимо, пытался догнать Романа даже в сновидениях.

А я…

Я думал.

Про Деву Осени. Про Светлого Брата.

Про то, как сегодня никто особо не орал, не заставлял рыть окопы и не назначал тысячу отжиманий.

«Праздник всё-таки. Даже Айронвуд был как будто добрее обычного… ну, насколько это вообще возможно.»

Я перевернулся на бок, уткнувшись лбом в прохладную наволочку, и чуть улыбнулся.

«Может, и правда… есть в этой истории что-то настоящее. Четыре Девы, Владыка Света, охотники… Вера, надежда, всякое такое. Пусть даже часть это всё придумали, но… оно работает. Люди держатся. Мы держимся.»

Пусть и не без мазил, фриков с языками, девиц, ломающих арбузы бёдрами и вот этих вот…

Странных, как Нео.

Слишком странных.

И слишком настоящих.

«Ну и вообще, покормили хорошо. Значит, не всё так плохо.»

Я написал бате, получил его ответ, зевнул, потянулся и закрыл глаза.

А за окном над лагерем Бикона медленно плыла осенняя луна.

* * *