— ШУТНЯРА! СКАЖИ-КА МНЕ ВОТ ЧТО! ТЫ МЕНЯ ЧТО, СПЕЦИАЛЬНО ПРОВОЦИРУЕШЬ, А⁈

— Никак нет, мэм! — почти спотыкаюсь, но держу темп.

— СПЕЦИАЛЬНО, ДА, ПОПЫТАЛСЯ МЕНЯ ОПОЗОРИТЬ ПЕРЕД СТАРШИМ ИНСТРУКТОРОМ И ВСЕМ ПЕРВЫМ КУРСОМ⁈

— Никак нет, мэм!

— СПЕЦИАЛЬНО КРИЧАЛ ВО ВСЕУСЛЫШАНИЕ ТАКИЕ ПОХАБНЫЕ СЛОВА⁈

— Никак нет, мэм!!!

Я уже не дышу — я всасываю кислород и хрипло выдыхаю с каждым новым шагом.

— ТОГДА ЗАЧЕМ ТЫ ТАК ДЕЛАЕШЬ⁈

Вот тут… у меня закончились все слова.

Все. Совсем.

Мозг — как старая операционка: виснет, пищит, перезагружается.

«Блин… ну, как мне правильно подобрать слова? Что ни скажу — только орет. Как бы мне так правильно подобрать фразу, чтобы удовлетворить ее и она больше не бесилась?»

И я, с полной искренностью в голосе, выпаливаю:

— МЭМ! Я ПРОСТО ХОЧУ УДОВЛЕТВОРИТЬ ВАС!

…

Пауза.

Тишина.

Даже птицы перестали чирикать.

Даже лес замолчал.

Я бегу.

Она — на спине.

Я чувствую, как у нее начинает медленно подниматься температура, словно у реактора перед перегревом.

— ДА ТЫ ВАЩЕ СТРАХ ПОТЕРЯЛ ДА, ШУТНЯРА⁈ ТЫ ЧЕГО ВООБЩЕ ДОБИВАЕШЬСЯ⁈

— Я… я просто пытаюсь найти слова, которые вам понравятся, мэм!

— ПО-ПО-ПОНРАВЯТСЯ МНЕ⁈ А ЗАЧЕМ ТЕБЕ НАХОДИТЬ СЛОВА, КОТОРЫЕ ПОНРАВЯТСЯ МНЕ⁈

Я уже не соображаю от невообразимой усталости.

Все мысли — как макароны без соли.

И вот я… говорю:

— Потому что… мне нравятся ваши нежные пальчики…

(…она почему-то резко дергается всем телом…)

— Ой, нет, мэм, я хотел сказать, что у вас… милый голос…

(…а теперь она вцепилась пальцами за мою шею и грудь…)

— То есть, я хотел сказать, что вы мне нравитесь, мэм!

(…что-то она как-то странно затихла…)

…

Она медленно шипит, как змея.

— Шутняра …

— Да?..

— НЕ-МЕД-ЛЕН-НО ПРЕКРАТИТЬ ВГОНЯТЬ В КРАСКУ ИНСТРУКТОРА! ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ⁈

— Так точно, мэм! Я всё сделаю, чтобы удовлетворить вас, мэм!

…

Взрыв.

— АААААААРК!!! ТЫ ИДИОТ!!! НА ТЕБЕ!!!

БУХ!

Я чувствую, как что-то мягкое и одновременно жёсткое врезается мне в затылок.

Оступаюсь.

Крен.

Склон.

И мы оба — летим.

Вниз.

По склону.

С ветками.

С корнями.

Со всеми делами.

Вельвет орёт.

Я ору.

Птицы орут.

Мозг орёт.

«ДА ЧТО Я СКАЗАЛ НЕ ТАК-ТО, А⁈» — проносится у меня в голове, пока я в седьмой раз подлетаю и лечу кубарем, с обнимашкой из ушастой ярости.

* * *

Мы скатываемся.

Летели вниз, как две бочки со склона в ад.

Палки, камни, ветки, листья — всё сотрясалось, как в самых жёстких экшн-сценах из фильмов.

Затем БАХ! — и мы, наконец, остановились.

Я на земле, Вельвет — на моей спине.

Всё болит — голова, спина, шея.

И она — сверху…

Вельвет шипит, как змея, чуть не задохнувшись от злости.

— Шутняра…

— Да, мэм? — шепчу я, оттягивая взгляд от того, что мне явно не надо было видеть.

— Ты пока катился своей массой, отдавил мне правую стопу, скотина.

Я всё-таки поднимаю взгляд.

И встречаю её глаза — кроваво-красные, видимо от злости.

— Я не могу идти, помоги мне… — она зарычала сквозь зубы, словно каждое слово — это острая иголка в сердце.

Я, как в трансе, беру её на руки.

Как невесту.

По-другому не мог.

Она молча, с прищуром, смотрит на меня.

Лицо — красное, как свекла.

В ушах — ария из гнева, но с мягким оттенком чего-то еще.

Она шипит:

— Отнеси меня в медчасть! Быстро!

Я чуть не подпрыгиваю от ее слов.

— Так точно, мэм!

И вот я несу её через лес.

Как невесту.

Под слабыми лучами утреннего солнца, сквозь зелёные деревья, лужи и мокрые кусты.

А Вельвет… молчит.

Просто молчит.

Только изредка шипит в рот, как будто боится, что я что-то лишнее скажу.

Вот этот странный момент, когда у тебя в руках девушка-инструктор, и ты всё ещё пытаешься понять, на каком ты находишься свете.

«Наверное, она уже просто наоралась на меня… или её изящная ножка так сильно болит… Так. Больше никаких мыслей о её ножке! Время быть серьезным!»

Я продолжаю шагать, чувствуя её дыхание у себя на груди. Молча.

Но её лицо — такое красное, будто у нее температура.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Она молчит.

Небо на нас смотрит как на очередное приключение.

А затем она снова шипит, тихо, на ухо:

— Шутняра… ты что, совсем уже с ума сошёл? Ты что, уже мысленно на мне женился?

— Никак нет, мэм…

— Тогда какого дьявола ты меня на руках несешь как свою невесту⁉ Не мог что ли просто плечо подставить⁈

— Простите, мэм! Но вы ведь сами сказали — донести вас до медчасти, вот я исполняю ваш приказ, мэм!

Я не знаю, что сказать.

В голове — тишина, как после падения.

Но продолжаю идти.

Так точно, мэм.

Я всё сделаю…

* * *

«Когда ты несёшь инструкторшу в руках, будто невесту, и не понимаешь, что происходит — либо ты истинный воин, либо полный кретин. Всё зависит от того, как ты справишься с неловким молчанием.»

— Джеймс Айронвуд

Я, тяжело дыша, продолжал идти, с Вельвет на руках.

Деревья мелькали по бокам, пока мы шли через лес, но я даже не обращал внимания на окружающее нас пространство.

Мои мысли кружились вокруг всего, что происходило.

Мокрые волосы лезли в глаза, пот стекал по шее, а мои мышцы болели так, как будто я только что пробежал марафон.

Вельвет молчала, но я ощущал её вес, её мягкие части ног и изящную спину под своими пальцами, а также её нежные ладошки, что обвились вокруг моей шеи.

И вот, наконец, мы вышли из леса, и я вздохнул с облегчением, как вдруг увидел открытое пространство.

Мы шли мимо стрельбища, где курсанты как это ни странно прямо в данный момент отрабатывали навыки стрельбы.

И разумеется в этот момент все взгляды оказались прикованы только к нам.

Сначала я услышал, как резко затихла стрельба.

Затем наступила какая-то странная тишина.

Я сразу понял — они все смотрят прямо на нас.

Несколько курсантов, включая тех, кто только что стрелял, остановились и следили за нами, как будто увидели гримм-альфу.

Кто-то даже уронил автомат…

Вдруг я услышал знакомый голос, который раздался с другой стороны поля:

— ЧТО ТАМ СЛУЧИЛОСЬ⁈ КУРСАНТЫ, КАКОГО ДЬЯВОЛА ВЫ ПРЕКРАТИЛИ СТРЕЛЯТЬ⁉ ЧТО ТАМ ЗА… ох…

Это была Коко. Она стояла на своём месте, с планшетом в руках, и, как всегда, орала на курсантов, чтобы они не расслаблялись.

Но её слова затихли так же внезапно, как и начались.

Я видел, как она резко застыла, а её глаза расширились.

Её руки непроизвольно выронили планшет, который, шелестя бумажными листами, с глухим стуком упал на землю.

Она стояла, не двигаясь, и её взгляд теперь был прикован к нам.

Я продолжал идти, и даже чувствовал, как Вельвет напряглась, её тело немного затряслось.

Когда Коко сняла свои очки и встретилась глазами с Вельвет, я заметил, как лицо крольчихи стало ещё краснее.

Она резко отвернулась, будто пыталась скрыть своё лицо от подруги, вдавив его в мою грудь.

Она шептала что-то себе под нос, а я не мог разобрать слов Вельвет, но мне не было это нужно.

Да и не хотелось, если честно.

Я пытался не думать об этом, но все равно ощущал себя немного неловко.

А Коко, как бы ни пыталась быть строгой и сохранять дисциплину, лишь что-то бормотала под нос.

— А вы что там… — начала было Коко, но её голос тут же затих.

В этот момент я уже не мог думать о том, что происходит вокруг.