Степан понял все без лишних слов. Семь сотен тяжелых арбалетов — это страшная сила на короткой дистанции. Нужно было сбить первую, самую яростную волну атаки, выиграть хоть немного времени, чтобы наши успели построиться.
— Веслава! — крикнул я, высматривая в толчее боя гибкую фигуру своей главной лазутчицы. Она была рядом, уже прикрывая меня и штандарт вместе с несколькими своими лучшими бойцами. Ее серые глаза встретились с моими. — Видишь волхвов?
Она коротко кивнула. Конечно, видела.
— Всех свободных твоих людей! Всех, кто умеет работать тихо! Задача — волхвы! Уничтожить их! Скрытно, в суматохе боя! Вырезать по одному! Это приказ! Без них древляне — просто стадо! Иди!
Веслава снова кивнула, без слов. Это была почти самоубийственная задача — пробраться сквозь кипящую свалку к лидерам врага, которые сами были носителями Системы и наверняка обладали какими-то защитными навыками. Но если кто и мог это сделать, то только она и ее отряд лазутчиков. Она тут же отдала тихие команды своим людям, и они, словно растворившись в хаосе боя, исчезли, направившись к переднему краю, где сражались вражеские носители.
Теперь оставалось надеяться, что залп Степы и действия Веславы дадут нам шанс выстоять в этой мясорубке, перестроиться и дать врагу бой. Я выхватил свои топоры. Время отдавать приказы кончилось. Настало время проливать чужую кровь, много чужой крови.
Команда Степана прозвучала как удар хлыста:
— Арбалеты! Цельсь!
Семь сотен тяжелых арбалетов, оружие, предназначенное для пробивания щитов и доспехов на расстоянии, разом вскинулись. Щелкнули натягиваемые воротами механизмы, тяжелые болты со стальными наконечниками легли в ложа. Миг напряженной тишины, нарушаемый только ревом наступающих древлян и лязгом стали в авангарде, где люди Такшоня уже захлебывались в собственной крови.
— Пли!
Грохот сотен одновременно сработавших спусковых механизмов слился в один оглушительный треск, похожий на раскат грома. Воздух прорезали сотни коротких, толстых стрел. На такой дистанции — каких-то тридцать-сорок шагов до первых рядов врага — промахнуться было невозможно.
Эффект был чудовищным. Первая волна древлян, бежавшая плотной массой, буквально споткнулась и рухнула. Короткие, тяжелые болты проламывали грубые кожаные доспехи, дробили кости, рвали плоть. Люди падали десятками, сотнями, сбивая с ног тех, кто бежал следом. Крики ярости сменились воплями боли и предсмертными хрипами. Образовалась жуткая брешь, заваленная телами, через которую пытались прорваться задние ряды нападавших.
Но арбалетчики Степана были хорошо обучены. Еще не осела пыль от первого залпа, как они уже лихорадочно работали воротами, натягивая тетивы для следующего выстрела. Это занимало драгоценное время, пока враг перегруппировывался и снова устремлялся вперед, перепрыгивая через трупы своих товарищей.
— Заряжай! Быстрее, псы! — рычал Степан, бегая вдоль рядов своих стрелков.
Волхвы в первых рядах древлян, казалось, не обратили на опустошительный залп особого внимания. Некоторые из них упали, пораженные болтами, но большинство продолжало идти вперед, и их луки не умолкали ни на секунду. Они стреляли не так, как обычные лучники. Непривычно быстро, с какой-то пугающей методичностью. Стрелы летели не тучей, а точно, выцеливая конкретных людей в наших рядах.
Наконец, арбалеты были снова готовы.
— Цельсь! Пли!
Второй залп ударил по уже поредевшим рядам древлян. Снова десятки убитых и раненых. Перед нашим строем образовалась настоящая гора трупов. По самым скромным прикидкам, два этих залпа выкосили не меньше восьмисот-девятисот человек из нападавших. Почти тысяча врагов была уничтожена за какие-то полминуты, даже не добравшись до наших щитов. Любая другая армия дрогнула бы, отступила после таких потерь. Но не эти. Ведомые своими светящимися волхвами-носителями, древляне с прежней яростью лезли вперед, их глаза горели фанатичным огнем.
И тут я понял, почему они не дрогнули. Потому что главную опасность для них представляли не мои пехотинцы со щитами, а именно арбалетчики Степана. И именно на них теперь сосредоточился огонь волхвов.
Их стрельба была чем-то невероятным. Я сам плохо стрелял из лука, но я видел хороших лучников. Но это было за гранью человеческих возможностей. Пока мой тренированный арбалетчик, матерый воин, успевал с помощью ворота натянуть тугую тетиву своего мощного оружия и выпустить второй болт, каждый из этих волхвов в темных балахонах успевал выпустить семь, а то и восемь стрел! Восемь! Длинных, оперенных стрел, которые летели с убийственной точностью.
Они не стреляли по общей массе моих воинов. Их целями были арбалетчики Степана и расчеты катапульт, которые мы с таким трудом тащили через леса. Стрелы волхвов находили щели между щитами, пробивали кожаные куртки, впивались в горло, в глаза. Мои драгоценные стрелки, моя главная надежда на подавление врага со стен Искоростеня, начали падать. Один, другой, третий…
На задворках сознания закралась мысль о том, что странность есть — а чего в меня не целятся? Боятся? Или только арбалетчиков хотят смести?
Люди хватались за раны, кричали, оседали на землю. Рядом с катапультами тоже появились первые убитые и раненые — волхвы явно понимали ценность этих машин и старались вывести из строя тех, кто мог ими управлять.
Я видел, как побледнел Степан. Его губы сжались в тонкую линию. Он понимал, что происходит. Его арбалетчики, столь эффективные против обычной пехоты, оказались слишком медленными и уязвимыми перед сверхъестественной скорострельностью носителей-волхвов. Продолжать вести залповый огонь означало подставлять их под прицельные выстрелы врага, терять бесценных специалистов.
— Степа! — снова крикнул я. — Отводи стрелков! За щиты!
Он посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло сомнение — как же без поддержки огня? Но он подчинился.
— Арбалетчики! Отходим! За линию щитов! Медленно, огрызаясь!
Стрелки, матерясь и отстреливаясь одиночными выстрелами, начали отступать вглубь войска. Пехотинцы Ратибора встречали первый натиск добежавших древлян. Лязг мечей и топоров о щиты, глухие удары, крики — ближний бой начался.
— Приказ меняется! — крикнул я Степану, когда его люди оказались в относительной безопасности за спинами товарищей. — Залпы отставить! Работать одиночными! Цели — волхвы и их командиры! Только по самым важным целям! Берегите людей и болты!
Степан кивнул, передавая приказ дальше. Теперь арбалетчики, укрытые за стеной щитов, могли вести более спокойный и прицельный огонь, выискивая бреши в обороне врага, выцеливая наиболее опасных противников. Но это полумера. Да, мы сократим потери среди стрелков. Но и огневая мощь наша резко упадет. А главное — это не решало основной проблемы — носителей-волхвов.
Они продолжали идти вперед, окруженные своими фанатиками-древлянами, и их смертоносные луки не умолкали. Каждая их стрела сеяла смерть в моих рядах. Обычные воины, даже закаленные северяне, чувствовали себя беззащитными перед этой сверхъестественной скорострельностью. Лазутчики Веславы где-то там, в гуще боя, пытались выполнить свой приказ, но я пока не видел явных результатов их работы. Волхвов было слишком много, и они были слишком сильны.
Стало окончательно ясно: обычными методами эту битву не выиграть. Мы могли отбить эту атаку, могли положить еще тысячи древлян. Но пока живы и действуют эти волхвы-носители, они будут гнать своих людей вперед, они будут выкашивать моих лучших воинов своим прицельным огнем. Они — ключ к этой битве.
И, похоже, сделать это придется мне самому.
Адреналин гудел в ушах, заглушая даже предсмертные крики моих воинов и рев древлян. Я видел, как падают мои арбалетчики, лучшие стрелки, которых я так берег для Искоростеня. Видел, как шарахнулись от катапульт уцелевшие расчетчики, когда стрелы начали щелкать по дереву машин и находить щели в их обороне. Мои люди гибли.
Меня это бесило до жути. Мир вокруг начал терять краски, сменяясь багровыми всполохами перед глазами. Звуки слились в низкий гул, а собственное сердце забилось так, что, казалось, вот-вот пробьет ребра. Тело налилось свинцовой тяжестью и одновременно нечеловеческой легкостью. Пальцы сами собой до боли сжали рукояти топоров. Система не спрашивала разрешения. Она просто констатировала факт, вспыхнув коротким уведомлением где-то на периферии сознания:
