К сожалению, особенностью его дара предвидения было то, что он никогда и ничего не знал наверняка: всё, что он знал — это процент вероятности того или иного события. И если обычно — это его вполне устраивало, то в данный момент это безумно его раздражало и даже бесило!

Почему, спрашивал он себя, я вижу всего лишь вероятности? Насколько проще было бы увидеть хоть что-то определенное. Хоть, какую-ту подсказку. Но нет, я до всего должен додумываться сам. А что, если я задаю совсем не те вопросы, которые следовало бы задавать? Вдруг, я упускаю, просто не замечаю, что-то очень важное, что могло бы помочь, но я об этом не знаю?

Разумеется, по мере накопления информации, его вопросы будут становиться всё точнее и точнее и, в конце концов, наступит момент, когда он будет знать точно, какой из вариантов будущего реализуется наверняка.

Однако потом его не устраивало, ему нужно было знать СЕЙЧАС.

Основная дилемма его была в том, что, с одной стороны, запечатанный дар его подопечной таил в себе поистине неисчерпаемые возможности, благодаря которым он мог бы получить ответы на многие вопросы.

С другой же стороны, этот дар почти наверняка станет проклятием для неё. Настолько страшным проклятием, что в какой-то момент — смерть покажется ей счастливым избавлением.

Возможно, они с Эланой и смогут защитить Кэссиди от чувств и эмоций, которые в Агейре Вегарде и его сыне вызвала агония смерти, но смогут ли они защитить её потом?

Потом, когда она ежечасно, ежеминутно начнёт воспринимать чувства и эмоции совершенно посторонних ей людей. Не все, из которых будут положительными. Да и те, положительные тоже — недолго будут приносить ей радость.

Смогут ли они с Эланой защитить Кэссиди, если вдруг она начнёт сходить с ума от того, что окажется неспособной отделить чужие чувства и эмоции от своих?

Накануне он провёл бессонную ночь, пытаясь получить ответы на эти вопросы.

Однако чем больше он узнавал о сенситивных эмпатах, тем больше убеждался, что он был прав, никакой это не дар, а проклятие. Проклятие, которое рано или поздно забирало у всех своих жертв либо разум, либо жизнь.

Если бы он был уверен, что контролирует ситуацию, то его решение было бы уже принято и не подлежало пересмотру. Он не позволил бы Кэссиди распечатать дар и точка.

Однако он её не контролировал.

И дело было не только в Элане и Кэссиди, поскольку не только они, но и вероятности будущего приняли своё решение и менять его были не намерены.

И если первые две нещадно давили — морально, то вероятности, не менее нещадно, давили — интеллектуально и логически.

Вот такая вот у него была мощная оппозиция.

Поэтому, обеспечив свою подопечную всей необходимой информацией, он отдал право принятия окончательного решения ей на откуп.

В конце концов, это её жизнь, её здоровье, а значит ей и решать! Твердил он себе снова и снова. Вот только мантра эта не помогала от слова «совсем». Он всё равно чувствовал себя ответственным.

Биток толкнул шар под номером «пять», который отскочив, зацепил собой шар под номером «одиннадцать» для того, чтобы направить того прямёхонько в лузу.

Победное же шествие шара номер «пять» на этом не закончилось. Слегка отклонившись в сторону при столкновении с шаром номер «одиннадцать», он, судя по последующему смачному поцелую, полетел на крыльях любви к шару номер «семь».

Страстный и крепкий поцелуй, впрочем, продлился всего долю секунды, после чего оба шара разошлись, как в море корабли, каждый направившись к своей пристани.

Первой, так как и путь его был более коротким и двигался он проворнее, в пункт своего назначения прибыла «семерка».

Со всех глаз следя за явно сдавшим после двух интимных встреч подряд шаром номер «пять», Вайлд ещё раз обратился к богам, намекая им прямым текстом:

«Вот он ваш шанс. Докажите мне, что вы есть!»

И боги его услышали. И даже что там попытались доказать…

Медленно и томно бороздящая просторы бильярдного стола любвеобильная «пятерка» докатилась до самого горла лузы и замерла…

Вайлд замер вместе с ней.

Ветреная кокетка «пятёрка», однако, подобной солидарности со стороны большого и сильного мужчины не оценила, насмешливо подмигнула и… столь же медленно и томно, как и плыла, упала в уже распахнутые объятия лузы.

— Ну, что ты будешь делать! — стиснув зубы, процедил тролль, едва удержавшись, чтобы не переломить свой кий о колено.

Не то, чтобы он был в бешенстве, просто он был в высшей степени разочарован в богах. Он в них почти поверил, а они оказались… слабаками! Или же, что ещё хуже, отплатили ему за веру тем, что посмеялись над ним!

Однако сдержался и философски присвистнув, пробурчал себе под нос:

— Что и требовалось доказать! Нет в этом мире справедливости! В который раз убеждаюсь!

Его, по-прежнему находящийся в практически сомнамбулическом состоянии более удачливый соперник между тем обходил бильярдный стол, бессознательно скользя взглядом по замершим в ожидании очередного невероятного удара шарам.

Вот он наклонился, нацелился и…

— Хряп! — громыхнула дверь, которую в буквальном смысле трясло от праведного негодования. Она-то тут причём⁈ Неужели сложно было проделать то же самое нежно и бережно? Хотя бы из уважения к тому, что она женского рода, а значит, женщина! Ну или почти.

Как не погружен был в свои мысли Александр, однако от неожиданности рука его всё же дрогнула и биток пролетел на миллиметр левее прицельного шара.

— Ну надо же! Оказывается ещё есть справедливость в этом мире! — радостно провозгласил Вайлд.

Появившийся на пороге явно находящийся не в лучшем расположении духа Хильдерик Блэкэбисс на миг застыл, поскольку просто поверить не мог в подобное святотатство.

Совсем обнаглели!

— Это вы так работаете⁈ — прейдя в ещё более дурное расположение духа, чем секунду назад, проревел он. — Это вы так убийцу ищете⁈ Весь университет на ушах, а вы тут шары гоняете⁈

Мысленно выругавшись, Александр Каролинг недоуменно-раздраженно воззрился на виновника своего промаха.

— Это я так думаю, — спокойно парировал он. — Что, насколько я это понимаю, является неотъемлемой частью моих служебных обязанностей и как профессора и как главы службы магической безопасности. А он мне помогает, — кивнул он на товарища по гонянью шаров.

Который тем временем времени зря не терял. Оттеснив от бильярдного стола проигравшего ему следующий ход друга, он точно рассчитанным движением кия, того самого, который он весьма предусмотрительно помиловал минутой ранее, отправил два последних шара в лузу и тем самым выиграл партию.

— Что является неотъемлемой частью его служебных обязанностей, как моего помощника, — продолжал свою праведную отповедь Александр.

— Угу, — на радостях закивал помощник, сияющий от счастья, подобно новенькой пяти центовой монете. — Помо… — хотел было он добавить, однако остаток слова застрял в горле под взглядом разгневанного босса его босса. Одновременно сползла с лица и радостная улыбка. И как-то вдруг в целом неуютно стало.

К счастью, разгневанный взгляд Хильдерика задержался на нём всего на пару-тройку секунд, после чего сразу же вновь принялся сверлить дырку между бровей Александра.

— Ну и чего ты так разорался? — укоризненно поинтересовался тот, почесывая переносицу, словно бы её и, в самом деле, жгло от метающего молнии взгляда ректора.

У Хильдерика и Вайлда от этого вопроса в прямом смысле слова челюсть отпала.

Вот только тролль при этом неосознанно сделал шаг назад, словно бы готовясь к бегству, а Хильдерик Блэкэбисс неосознанно сделал шаг вперед, как если бы готовился к нападению. О чём, к слову, недвусмысленно свидетельствами сжавшиеся в кулаки руки.

— Всё, что от нас с Вайлдом зависело, мы на данный момент уже сделали. Допросили и изучили показания сестёр 'Каппа Каппа…

— Допросили и изучили⁈ — иронично-раздраженно рявкнул ректор университета. — Если бы вы только допросили и изучили! Но вы же ещё и обыски в комнатах студенток без понятых провели! Без моего на то согласия!!! Без моего на то ведома!!! Ты хоть представляешь, Алекс, каким дураком я выглядел, когда пытался доказать обратное, искренне веря в то, что ты никогда бы так со мной не поступил!!!