— Именно поэтому я так и беспокоюсь! — проворчал Хильдерик. — Кто вас теперь защитит, когда охота определенно и точно идёт на неё! — кивнул он Королеву фейри.

При этих словах Королева Элана задумчиво изогнула золотистую бровь, покачала головой и усмехнулась.

— Ладно, — махнул рукой явно расстроенный мужчина. — Пошёл я… работать. Должен же хоть кто-то работать! Пока некоторые тут вместо своих прямых служебных обязанностей занимаются решением личных проблем.

— Ректор Блэкэбисс! — окликнула его Элана уже практически в дверях.

Повернувшись к Королеве, Хильдерик одарил её хмурым взглядом.

— Я хотела поблагодарить вас и за содействие и за понимание, — улыбнулась Королева.

— Да что вы, Ваше Величество, совершенно не стоит, — насколько смог, настолько вежливо ответил возмущающийся в глубине души мужчина: «Вот уже фейри! Ещё и издевается!»

Как только за расстроенным ректором закрылась дверь, Элана повернулась к Александру. На губах её играла лёгкая самодовольная улыбка.

— Итак, ты принял решение⁈ — произнесла она одновременно и утвердительно и вопросительно.

— Да, — кивнул Алекс. И тут же иронично добавил: — Однако не спешите торжествовать, Ваше Величество.

Александр хорошо помнил, что был обязан Элане жизнью. И хотя она никогда ни единым словом не напомнила ему об этом долге. Он всё же считал себя обязанным. И составляй цену вопроса — только его жизнь, он не сомневался бы ни секунды. Помог бы по первому её требованию или просьбе. Это же касалось и Ребекки. И Стивена. Поскольку он подозревал, что их используют в игре именно против него.

Но вот Кэсси… Его подопечная. Она никому и ничем не была обязана. Разве, что кроме себя собой. И потому, прежде чем он позволит ей рискнуть своей жизнью и разумом, он хотел быть уверен, что она знает, насколько опасен и непредсказуем её запечатанный дар.

Элана склонила голову в бок, усмехнулась и холодно изрекла.

— Проси! И если это будет в моих силах, я исполню!

— Мне, точнее, не мне, а Кэссиди нужно ещё несколько часов, — безапелляционным тоном выставил Алекс условие. — Я подготовил для неё информацию о том, что такое сенситивная эмпатия, и чем она опасна для носителя дара. Особенно в её случае, когда дар — очень сильный и долгое время прибывал в запечатанном состоянии.

Королева фейри удивленно фыркнула.

— И всего-то! А я уже, грешным делом, успела плохо о тебе подумать! Разумеется! Более того, я только «за».

— Подождите, это ещё не всё, — покачал головой Александр.

— Разумеется, это не всё, — насмешливо хмыкнула Королева фейри. — Ещё, ты хочешь, чтобы я поклялась тебе в том, что, если твоя информация всё же заставит Кэссиди передумать, я смирюсь с её решением раз и навсегда! Ох, Алекс, как же ты плохо всё-таки знаешь мою крёстницу! — рассмеялась она. И звук её смеха показался Алексу настолько же приятным, как и звон резонирующего о его зубы колокола. — Но обещание, есть обещание! — кивнула она и, положа руку на сердце, промолвила: «Как Кэссиди решит поступить со своим запечатанным даром, так и будет. Слово Королевы фейри».

Глава 13

Проводив исчезнувшую в лучах солнечного света Королеву Лета, Алекс опустился в кресло и закрыл глаза, думая о том, насколько же это, оказывается, неблагодарная и утомительная работа быть чьим-то опекуном.

Возможно, это просто пока? А потом привыкну, и как-то оно проще дело пойдёт? С надеждой подумал он. Однако, едва только подобная мысль его посетила, как все его существо взбунтовалось…

Что-что? Привыкну? Переспросил он у себя.

— Не-не-не! — вслух пробормотал он и категорично сам себе и заявил: — Не хочу я привыкать! Не хочу и не буду!

Вслед за чем, уже примирительно добавил:

— Да и не привыкну я. Вот, мой отец, например, с пеленок ко мне привыкает, но так и не привык. А я его сын. Родная плоть и кровь. А у меня под опекой мало того, что чужая дочь, так я ещё и знаю её всего, считай, два дня, — объяснял он сам себе и сам же с собой и соглашался. — Нет, не привыкну. Может, будь она парнем… — продолжал он советоваться с мудрым и хорошо понимающим его собеседником. — Но она не парень. И потому нет, не привыкну, — покачал он головой, приняв решение окончательно и бесповоротно.

Тяжело вздохнул, сетуя на тяжкую долю свою, выдвинул верхний ящик стола, достал из него подготовленную для Кэссиди папку, и хотел было нажать кнопку селектора, чтобы вызвать своего секретаря… Однако Барри вызвал его раньше.

— Шеф, ты у себя?

— Пока да, — неохотно признался Алекс, так как знал, что вслед за этим последует сообщение о том, что в приёмной его кто-то там дожидается. И, если Барри этого кого-то там не соизволил или не решился отправить восвояси самостоятельно, значит, это кто-то, кого, по его мнению, Александр был обязан увидеть лично и лично же, если на то будет его воля, отправить восвояси.

— Уволю, — в очередной раз пообещал себе Алекс. — Уволю и заведу себе менее сознательного помощника. А ещё лучше — голема. И такого, чтобы все боялись! И тогда…

— Можно? — прервал его мечтания одновременно настороженный и удивленный девичий голос.

— Вообще-то нельзя, но ты же всё равно не исчезнешь из моей жизни, так ведь? — недовольно поинтересовался хозяин кабинета.

От столь «радушного» приёма Кэссиди в момент растеряла все свои благие намерения. Однако, каждый раз когда она закрывала глаза, она видела перед собой безжизненное девичье тело в луже крови. И то, что именно она первой нашла тело, заставляло Кэссиди чувствовать себя обязанной сделать всё возможное, чтобы убийца девушки был найден и покаран. Кроме того, подспудно её мучил также страх того, что пока убийца на свободе — подобное тому, что случилось с Анной Облейшн, может повториться…

И потому, как ни хотелось Кэссиди в ответ на хамское поведение опекуна, развернуться и гордо пошагать прочь, она не могла себе этого позволить.

Уверено перешагнула порог, размеренным и спокойным движением закрыла за собой дверь, затем в полном молчании под недоуменным взглядом хозяина кабинета пересекла комнату, села в кресло для посетителей и, наконец, спокойно сообщила.

— У меня важная информация… — голос немного дрожал, поэтому она сглотнула, перевела дух и продолжала: — По делу девушки, которую я сегодня утром случайно нашла… Вот! — положила она на стол тетрадь, которую предусмотрительно раскрыла на нужной странице.

Александр взял в руки тетрадь и застыл на несколько секунд, изучая содержимое страницы.

— Ага… понял, — кивнул он, однако взгляд его, выражавший недоумение явно противоречил этому утверждению. — Ты изобразила на бумаге то, что видела, и-и-и… зачем?

Кэссиди закатила глаза (как же он её бесит!) и, ткнув пальцем в более мелкий рисунок, расположенный на этой же странице в правом нижнем углу, отчеканила ледяным, ровным тоном:

— Затем, что вы смотрите не на тот рисунок. Я принесла вам показать вот это! — всё же рявкнула она под конец, не сумев сдержать раздражение. — Я, надеюсь, вы узнаете это зеркало?

— Н-н-не уверен… — Александр на мгновение задумался и нажал кнопку селектора.

— Барри, а найди, пожалуйста, мне Вайлда!

— О! Так он здесь. Пришёл, кстати, почти одновременно с Кэссиди, но вот к тебе вместе с ней сунуться почему-то не решил! Но от судьбы, как говорится, не уйдёшь, да Вайлд! — судя по довольному голосу Барри, ситуация его явно забавляла.

А вот появившегося на пороге кабинета хмурого громилу не очень.

— Шеф, когда ты уже его, наконец, уволишь? А то он слишком много говорит! Так много, что я его как-нибудь случайно прибью! — ворчал он, пересекая комнату.

Проигнорировав бурчание друга, Алекс указал взглядом на страницу и поинтересовался.

— Что скажешь?

Подтянув поближе к столу шефа второе кресло для посетителей и, усевшись в него, тролль подтянул к себе рисунок и завис над ним на пару минут, не меньше, внимательно изучая его.

— Судя по расположению трискелей[1] в рисунке кельтского узора, — наконец-то, заговорил он, — вот здесь, видишь, — показал он пальцем на украшающий раму зеркала узор, — и письменному столу… — сказав это, он, неожиданно для Кэссиди, хрюкнул, сдерживая рвущийся наружу смех. — Особенно хорошо я узнаю эти выдвижные ящики, — громила многозначительно посмотрел на босса и всё-таки прыснул от смеха.