— Скажем так: я не до конца от этого счастлива.
— А почему?
— Сама точно не знаю. — Я покачала головой, насколько это возможно, когда прижимаешься к чьему-то плечу. — Честно говоря, это меня пугает.
— Что именно?
— Секс — это здорово, Джейсон, но это... то, что может Ашер творить своим укусом. — Я попыталась найти слова и поняла, что описать это невозможно. — Ашер у меня в голове ощущается как мастер вампиров по уровню своей силы, но у него нет подвластного зверя. Он умеет проделывать штуки голосом, как Жан-Клод, но это отраженная сила. Меня это несколько озадачивало: раз он по ощущению мастер, то в чем его сила? Вот я и узнала.
Джейсон опустил подбородок мне на макушку и спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— То, что его сила — в соблазнении, в сексе, в интимных играх. Он не умеет питаться от похоти окружающих, как Жан-Клод, и не умеет возбуждать ее в окружающих, как Жан-Клод, но черт побери, когда приготовления уже сделаны, он умеет вызывать такое... наслаждение! Ради такого люди действительно готовы идти на убийство, отписать свое состояние кому угодно, сделать все, чего захочет Белль Морт, лишь бы Ашер продолжал появляться у них в постели.
— Так что он вот такой восхитительный постельный партнер?
— Нет. Это ты восхитительный постельный партнер или Мика, но я не уверена на сто процентов, что Жан-Клод такой же, потому что теперь не знаю, сколько здесь истинного таланта, а сколько вампирской силы. Я не совокупилась с Ашером, я только поделилась кровью.
Джейсон подвинулся так, чтобы я увидела его сдвинутые брови:
— Извини, но волк в таких вещах разбирается. Я, когда вошел в комнату, учуял запах не только Жан-Клода.
Я снова зарделась.
— Я же не сказала, что Ашер не получил удовольствия. Я только сказала, что у нас не было сношения.
— И к чему ты ведешь?
— К тому, что, если такое было от простого взятия крови, я боюсь заняться с ним настоящим сексом. Насколько лучше это может оказаться?
Он засмеялся — почти захихикал.
— Я был бы рад узнать.
Я приподнялась на локте:
— То есть ты бы не против был с Ашером?..
Он нахмурился, но в глазах его еще играли смешинки.
— Я какое-то время не мог разобраться, каковы же мои предпочтения. Я ведь сейчас уже почти два года pomme de sang у Жан-Клода. Когда он питается, это восхитительно, Анита, офигительно восхитительно. И то, что мне это так нравится, навело меня на мысль: а не гей ли я? — Он погладил меня по плечу. — Но мне нравятся девушки. Я не говорю, что с тем, с кем надо, не была бы возможна бисексуальность или что я никогда больше этого делать не буду. Но люблю я девчонок.
Последнее слово он задумчиво растянул.
Я засмеялась:
— А я люблю мужчин.
— Я заметил, — ответил он с едва заметной тенью юмора в голосе.
Я села:
— Кажется, мы уже достаточно повалялись.
Он тронул меня за руку, снова посерьезнев.
— И ты действительно не собираешься больше ложиться с Ашером?
Я вздохнула:
— Ты знаешь, ты же сказал, что Жан-Клод восхитителен, когда берет кровь.
— Ну да.
— Жан-Клод говорит, что укус Ашера — оргазмический в буквальном смысле слова. То есть приносит еще большее наслаждение, чем укус Жан-Клода.
— Понял. — Он приподнялся на подушках, сложив руки на животе, и слушал меня.
Я сидела по-турецки, все еще голая, и это было не важно. Нам было не сексуально, а просто уютно друг с другом.
— С Жан-Клодом у меня был секс, но я никогда не позволяла ему при этом брать кровь.
— Никогда?
— Никогда.
Он покачал головой.
— Ни у кого не видал такой силы воли, как у тебя. Никто другой не отказывался бы от двойного наслаждения так долго.
— Ты от него не получал и то, и другое.
Он усмехнулся:
— Считается дурным тоном трахать своего pomme de sang, разве что он или она сами попросят. Если да, то это дополнительное удовольствие, и то если они в этом деле хороши.
— Ты говоришь так, будто просил его об этом.
— Просил.
Я приподняла брови.
— Да брось, Анита, я с ним сплю дольше, чем ты. И надо быть более убежденным гетеросексуалом, чем я, чтобы не захотеть попробовать.
— Он тебе отказал?
— Очень вежливо, но отказал.
Я нахмурилась:
— Он объяснил причину?
— Ты.
Сильнее наморщить лоб я уже не могла и потому не стала пытаться, но недоумение никуда не делось.
— Но почему я? Ты был его pomme de sang дольше, чем я его девушкой, тем более любовницей.
— Когда я обратился с просьбой, вы встречались. Он, похоже, считал, что ты укажешь ему на дверь, если узнаешь, что он встречается с другим мужчиной.
— От твоих слов меня мучают угрызения совести.
— Не хочешь знать правду — не спрашивай. — Он пристроил себе подушку поудобнее. — Но ты как-то смогла уйти от ответа на мой вопрос.
— На какой?
Он посмотрел на меня:
— Анита, не жеманься. Ты этого совсем не умеешь.
— Ладно. Так что делать с Ашером? Я вроде как наобещала кое-что им обоим, что мы найдем способ организовать menage a trois или, точнее, a quatre.
— А кто четвертый?
— Мика.
— Ах, черт! — произнес он.
Я нахмурилась.
— Извини, не сдержался.
Я сказала:
— Так вот, если я это обещание возьму обратно, мы потеряем Ашера.
— В каком смысле потеряем?
Я рассказала о намерении Ашера уехать.
— То есть, если ты пойдешь на попятный, он уедет.
— Ага.
Джейсон нахмурился, засмеялся, потом покачал головой.
— Дай-ка мне обдумать. Значит, его укус невероятно оргазмичен — наслаждение, сводящее с ума. Ты думаешь, что если с ним трахаться, когда он берет кровь, то будет еще лучше.
— Да.
— И почему же это проблема? — не понял Джейсон.
Я обхватила себя руками:
— Джейсон, я боюсь.
Он сел рядом:
— Боишься — чего?
— Боюсь... — Я попробовала подыскать слова и наконец сказала: — Боюсь быть поглощенной.
Он наморщил лоб:
— Поглощенной — я знаю это слово, но не понимаю, какой смысл ты в него вкладываешь.
— Ты не боишься, что будешь хотеть кого-то из них так сильно, что отдашь за это все на свете?
— Ты о вампирах или вообще о людях?
Я опустила подбородок на колени:
— Конечно, о вампирах.
— Нет, не только о вампирах. Ты боишься хотеть полностью кого бы то ни было. Я прав?
— Не понимаю, о чем ты, — сказала я, не глядя на него. Он отодвинул мне волосы за ухо, но они слишком густые и упрямые, чтобы там остаться.
— Не ври дяде Джейсону. Ты говорила не только о вампирах.
Я посмотрела на него, обнимая прижатые к груди колени.
— Может быть, но смысл тот же. Я не хочу хотеть кого-нибудь так, чтобы если этого кого-нибудь со мной не будет, я умру.
По его лицу пробежало выражение, которого я не поняла.
— Ты боишься любить кого-то больше, чем саму жизнь?
— Да.
Он улыбнулся — ласково и чуть грустно.
— Я бы отдал какую-нибудь из не слишком излюбленных частей моего тела за женщину, которой я был бы так же дорог, как тебе Натэниел.
Я стала было возражать, что я не люблю Натэниела.
Джейсон приложил мне палец к губам:
— Постой. Я знаю, что ты не отдала себя Натэниелу сердцем и душой, но разве ты кому-нибудь вообще себя сердцем и душой отдавала?
Я отвернулась, потому что видеть это терпеливое и взрослое выражение в глазах Джейсона было мне как минимум не по душе. А он продолжал говорить:
— Одна из моих целей в жизни — это найти такую женщину, которая будет смотреть на меня, как ты смотришь на Жан-Клода. Как ты и Жан-Клод смотрите на Ашера. Как ты смотришь на Натэниела. Или как он на тебя.
— Ты не включил в список Мику.
— Вам с ним так уютно, как не бывает ни с кем другим, но эта уютность берется за счет чего-то другого.
— Чего именно?
— Не знаю. Никогда не был влюблен, так что откуда мне знать?
— Так что, я не влюблена в Мику?
— На этот вопрос отвечать не мне.