Однажды корзинщик заговорил о том, что дочка выросла и ей пора замуж.

— Жених есть? — поинтересовался Арсений.

— Ещё нет, но мы помним, что право первой ночи принадлежит тебе, хозяин.

— Слушай, забудь эту средневековую муру, я не такой монстр.

— Но, если родится мальчик, он будет твоим сыном.

Вот так, уже голова поседела, а ему предлагают стать отцом. А с другой стороны, раз тут такие нравы, то почему бы и нет. В общем, всё получилось как всегда, но и расставаться с невестой он не пожелал, а потом и обвенчался. Жена нарожала ему пятерых сыновей, пока Арсений состарился настолько, что уже и верхом скакать не мог. Он ездил к герцогу на двуколке, с верным мечом, который теперь блестел, как новый и покоился в роскошных ножнах, украшенных серебром и камнями.

Тут, на берегу моря, его и схоронили, соорудив надгробье из большого камня. Из имени сохранилось только начало «Арс…», которое англичане читают как «Арк» — король.

Глава 25. Кожаный рыцарь

Никто не видел его лица, как и не знал его имени. Все звали его Кожаный Рыцарь, поскольку ходил он в кожаных доспехах. Не было у него ни копья, ни щита, ни меча, а вместо шлема носил он широкую шляпу, тоже из толстой кожи, коническую и такую непривычную, что спутать его нельзя было ни с кем.

Ходил Кожаный Рыцарь пешком, пока не обзавёлся большим медведем, на котором и ездил. Звали его на службу не раз, но он только делал рукой знак, показывающий несогласие. Из оружия он имел только глефу, сделанную из большого ножа, зато ловкостью с ним никто не мог сравниться.

Вот такой персонаж обитал в западной Европе времён варварских королевств. Страну никто не вспомнит по прошествии многих лет, да и перекраивались они так быстро, что трудно сказать, как тогда называлось королевство.

Сунь Ли родилась в семье китайца и русской женщины. Это отец так назвал девочку, мама звала Светой. С раннего детства отец учил её древнему китайскому боевому искусству. Ещё его отец бежал в СССР во времена Культурной революции в Китае, когда многих мастеров репрессировали. Китайскую семью приютили друзья, и они вполне освоились, став почти русскими.

Сына назвали Женей, хотя дома звали Джао. Вот ему отец и передал все секреты китайских единоборств. Судьба подарила ему дочку, и он стал учить её, едва девочка научилась ходить. К трём годам она уже была маленькой пружиной, ловкой и подвижной, а к пяти умела столько, что позавидовали бы все мальчишки. В школе никто не пробовал даже насмехаться или издеваться, она мгновенно пресекала любые попытки.

— Узкоглазая тигрица, — пробовал дразниться самый ехидный одноклассник.

Он был пойман и усажен на стул так, что сам не сумел встать.

— Ленивая панда, с языком змеи, — Сунь смотрела ему прямо в глаза. — только и можешь, что есть и обзываться, а сам ничего из себя не представляешь. Пошёл бы лучше спортом занялся.

Она ушла, а парня освободили уже его друзья. Всего-то надо было слегка помочь, но самому этого никак не сделать. Сказать по правде, он всё-таки пошёл на бокс, а уже там вырос в настоящего мужчину. Сунь окончила школу с медалью и поступила в вуз. Времени до занятий оставалось ещё много, и она поехала за город, погулять по лесу, подышать хвойным воздухом. А там наполз такой туман, что вытянутой руки не видно.

Она села, скрестив ноги и положив верный шест рядом, Отец учил любые неприятности воспринимать философски, вот и она просто дожидалась, когда туман рассеется.

— Ух ты, какая красотка! — Раздалось неподалёку. — Чур, я первый!

Язык вроде немецкий, а вроде и нет, ладно, она всё равно его не знает. Как только туман рассеялся, она заметила двух странных людей. Так одевались очень давно, она видела рисунки на старинных гравюрах и в учебниках. Зря вы это затеяли, первый получил пяткой в нос, а второй, выхвативший большой нож, получил шестом прямо в голову. Удар между глаз оказался слишком сильным и кости проникли в мозг, а может, нездоровый образ жизни ослабил структуру кости, но шест оставил круглое отверстие в лице трупа.

— А ведь это разбойники, — догадалась Сунь, — но почему так странно одеты?

Ножи она забрала осмотрела их со всех сторон, нашла в поясах немного монет и забрала их себе. Она пошла туда, где, по её предположениям, жили люди. Крестьяне работали в поле, одетые так же, как на старинных гравюрах. Мотыги в руках, жалкие хижины, она что, оказалась в прошлом? Сомнения рассеялись, когда на дороге показался человек в кольчуге верхом на лошади с копьём, щитом и при мече. Сунь решила спрятаться в ближайшем кустарнике. Всадник подъехал к крестьянам, и они поклонились ему, значит, это местный феодал. Точно попала в прошлое, и что теперь делать?

— Успокойся, — сказала она себе, — надо решить, как теперь жить. Лучший вариант, чтобы меня никто не узнал, в эти времена к женщинам относились не очень хорошо. И что, выдать себя за мужчину? Ещё хуже, могут быть большие неприятности. Значит, надо стать невидимкой, лишь иногда выходя к людям.

Пришлось возвращаться туда, где лежали разбойники. Первый уже пришёл в себя и кинулся с палкой на неё. Пришлось уклониться, а потом сломать шейные позвонки. Вот теперь можно раздеть его, да и второго тоже. Вещи нужны, чтобы выглядеть, как они. Замотать голову так, чтобы никто не понял, кто она на самом деле, это не сложно, но и появляться надо на людях в сумерках или в такое время, когда никто не запоминает окружающих.

Жить она собралась в лесу, найдя тихое место, есть то, что удастся раздобыть, в общем, переходить на нелегальное положение. Переодевшись и дождавшись, когда начало смеркаться, она пошла в деревню. Первый же крестьянин едва не закричал от страха, не привыкли к незнакомцам в столь поздний час, если они не разбойники.

— Тсс, — она приложила палец ко рту.

Потом руками показала, что нужна еда, а, чтобы крестьянин заинтересовался, достала пару монет. Того как подменили, закивал, побежал, вынес целую корзинку всякой снеди, даже поклонился. Ну что, жить можно, показав, что корзинку потом принесёт, Сунь ушла в лес. Вымыв в реке морковь и нож, она нарезала тонкой соломкой морковь на поваленном дереве и поела, отрезая тонкие ломти копчёного мяса и заедая морковью. Тут же, на берегу ручья, она решила устроить себе жилище.

Это непросто, но и она знала достаточно много. Эту ночь пришлось провести у костра, слушая рычание и сопение зверей в лесу.

— А нужно оружие, — справедливо решила она, шестом со зверями не справиться, это не люди.

Пока у неё есть только два ножа, но это маловато для хорошего оружия. Хотя, даже такое копьё лучше, чем ничего. Закрепив один из ножей на конце шеста, она задремала, подкинув дров в костёр. Природная чувствительность выручила и в этот раз.

— Спит, а одежда нашего парня, чисто он их убрал, никто и не подумает.

— И мы его чисто уберём, пока спит, — второй голос грубее, но она разобрала слова.

Теперь каждый шорох говорил ей больше, чем думали враги, вот они уже рядом. Первый вздохнул глубоко, значит, сейчас нанесёт удар. Так и получилось, нож направился в её тело, но попал в пустоту. Резко перекатившись, она поднялась на ноги в одно мгновение и оказалась лицом к лицу с нападавшими. Второй хотел ударить ножом снизу, но неожиданно на пути его встала рука, а вторая вывернула руку с ножом, и он оказался уже в чужих руках.

В это время напарник уже поднялся с колен и бросился на Сунь, но наткнулся на нож. Она так и оставила его в теле разбойника, а вот его нож уже у неё в руках. Судьба второго была решена, но он бросился наутёк. Вот теперь пришло время копья, и оно полетело, воткнувшись в спину разбойника.

— Поспать не дали, — вздохнула она.

Ладно, размяться, а потом раздеть этих идиотов и оттащить подальше в лес, пусть звери пообедают. Эти тоже принесли ей монеты, да побольше, чем первые два. Жаль, ножи тоже так себе, но не выкидывать же их, пригодятся. Еды ещё на несколько дней, а пока надо подумать о доме.