– Меня ж народ из ролевки убьет, – жалуется ему Денис, явно уловив подвох. – Футболка эксклюзивная, только у нас такие.

– Решим, – коротко отвечает-обещает Николай.

― Злые вы, уйду я от вас, ― вздыхает Татьяна, окончательно убеждаясь в том, что никому из сидящих за столом неинтересна, бросает взгляд на меня, удачно мимикрирующего под колер стены бледно-охристого оттенка, смотрит на часы, и, решив хотя бы пообедать нормально, быстро удаляется к стеклянной витрине – покупать пирожное с большим-пребольшим слоем шоколада и крема. В конце концов, когда в очередной раз крушатся планы на личную жизнь, это неплохо бы компенсировать, а ЗОЖ… ЗОЖем от нечего делать жены миллионеров балуются и вообще с ним неясно ничего. Одни утверждают, что щелочь спасет мир, а все зло от кислоты. Другие – наоборот. Более яростные баталии происходят разве лишь между любителями окрошки на квасе и теми, кто предпочитают кефир.

Главный вопрос о пропажах вещей и их неожиданных возникновениях остается нерешенным, а обеденный перерыв истаивает прошлогодним снегом.

― Ты не слишком скучал? ― интересуется Артур, поднимаясь из-за стола, и я качаю головой. Настроение рабочее.

Впрочем, самое забавное меня ожидает дома при заходе в ванную, поскольку на батарее сушатся…

***

– Эхе-хех, люди-люди, – вздыхает бывший банник Модест Карпыч, удобно устроившись на верхней крышке стиральной машинки «Аристон» в ванной комнате в квартире программиста Артура. Рядом с Модестом Карпычем стоит таз, в котором отмокает один носок, предварительно вытащенный бывшим банником из общей кучи. Мыльный раствор, как известно любому образованному существу, необходим, во-первых, для перемещения во временном и пространственном континууме под воздействием центробежной силы, а во-вторых, – для сохранения послания, начертанного на тончайшей бересте.

«Андрюха, я не знаю, до чего договорятся эти обормоты, но возможно скоро съедемся», – содержалось в нем.

Модест Карпыч похихикал, поправил идеально сидящую на нем черную футболку, презентованную в прошлом месяце Козамирой Львовной, и кинул в раствор еще несколько носков: событием хотелось поделиться со всей социальной группой бывших банников.

Эксперимент

Звонок надрывался. В дверь разве лишь ногами и кулаками не били, что странно. Ян в первые минуты, пока выдирал себя из сна и объятий одеяла, подумал: «А не залил ли кого-нибудь ненароком?» Мало ли — труба в ванной лопнула, например. Первым делом сбегал туда, глянул на пол (сердце в груди так и плясало) – шестнадцатый этаж, затопить мог и одного несчастного соседа снизу, и очень многих, если не всех. Хотя вряд ли, конечно. Если бы вода так хлестала, несчастный сосед снизу давно утоп бы.

«Еще и за убийство посадят», — прошелестела совершенно идиотская мысль и пропала.

На полу воды не оказалось, как и на стене, потолке и остальных поверхностях. Ян перестал нервничать и начал злиться. Если его вины нет, то какого черта его столь настойчиво беспокоят? Взгляд обратился к настенным часам, удобно висящим в коридоре прямо возле входной двери.

— Еще и полседьмого утра! — рявкнул Ян вслух, потому как нервов для спокойного «подумал» у него не осталось. – В, мать твою за ногу, воскресенье!!!

В общем, открывал дверь он, пребывая далеко не в лучшем настроении.

На лестничной клетке обнаружился карапуз. Он стоял на коврике возле соседской двери на цыпочках и отчаянно трезвонил в дверной звонок… Яновой квартиры!

Чисто гипотетически он, конечно, мог ошибиться. Кнопки от дверных звонков находились справа и слева от двери в соседскую квартиру. Но там же цифры написаны!

– Упс… – сказал карапуз и спрятал руки за спину. – Эт я к тебе… да?

Ян нахмурился. С его зрением происходило странное. Карапуз отчего-то казался то толстым нескладным мальчишкой лет восьми-девяти, то карликом (тоже толстым, обрюзгшим и явно закладывающим за воротник). И говорил он как-то неопределенно: тонким голоском, подошедшим бы и первому, и второму.

Некоторое время они буравили друг друга взглядами, потом коротышка со всей дури ударил ногой в соседскую дверь и заорал:

— Абуэла! А-бу-эээ-ла!!! Твого внука забижа-ают!

Не учи Ян в институте латынь, от которой впоследствии произошло множество языков, он решил бы, будто коротышка зовет по имени свою бабушку. Никаких Абуэл в соседской квартире не водилось; бабушек, впрочем, тоже.

— Там Анастасий Петрович живет, — заметил он.

— Упс… – проговорил коротышка и заорал пуще прежнего, поменяв «бабушку» на «дедушку»: — А-буу-ээээ-лооо!

— Одинокий, — проинформировал Ян, подумав, что соседу точно повезло уехать на дачу и не присутствовать при этом бардаке. Все же человек в возрасте, не нужны ему подобные концерты с утра пораньше.

-- Упс-упс… – покачал головой карапуз, вгляделся в лицо Яна и внезапно выдал: – А чего ты меня обижаешь? Нехорошо обижать ма-аленьких.

– Пока не начинал, – ответил Ян и хотел было затворить дверь, когда между ней и косяком просунулась стопа.

– Я ж ребе-о-нок… – запричитал коротышка, – ты что ж, так меня в беде и оставишь?.. – его глаза заблестели, полные готовых выплеснуться слез. – Я ж…

Договорить, однако, ему оказалось не суждено. Ян действовал не столько осознанно, сколько под властью интуиции. Ногу, мешавшую ему закрыть дверь, он отдавил, наступив на нее сверху (не то что он много весил, но сорок четвертый размер всегда внушительнее тридцать какого-то), а когда она убралась с громогласным завыванием, захлопнул дверь.

И вот ведь странность: пока не захлопнул, слышал ор – удивлялся, что не переполошился весь подъезд, а как щелкнул замком – все стихло, словно отрезало. Никакой звукоизоляции в стандартной блочной высотке, построенной в восьмидесятых годах прошлого века, не предполагалось изначально. Ян наконец сделал то, что следовало с самого начала: глянул в глазок. Никого закономерно не обнаружив (немудрено, ведь коротышка был слишком низким), чертыхнулся и открыл снова.

– МяОРРР!

На коврике соседской квартиры обнаружился крупный черный котище с наглыми желтыми глазами. Увидев Яна, он мявкнул так, что в окнах, расположенных у лестничных пролетов, задребезжали стекла, выгнул спину, одновременно с этим сделал лужу и сбежал.

«И вот вроде бы не пью, не курю, таблетки не глотаю, температуры нет… – подумал Ян и вернулся в квартиру. – Вроде как не сплю, опять же. Жесть какая-то!»

***

– Ян… ну Ян… – занудствовала Лера. – Погоди. Стой! Объясни толком, куда ты пошел.

С того самого дня, как пришел к Яну странный коротышка, в его жизни словно раздался щелчок некоего тумблера. Странности принялись происходить регулярно и часто. Не замечать их или списывать на случайности больше не выходило. Ян перерыл интернет, записался в ближайшую к дому библиотеку, нашел в ней книжку явно эзотерического содержания и даже вычитал описание нечисти, имевшей сразу два обличия: кота и маленького человечка неопределимой внешности.

Ян заинтересовался, начал сам искать упоминания всякого и так, шаг за шагом, втянулся в удивительный мистический мир, который не принято было замечать в людском обществе, считающем себя «правильным». Лично Яну оказалось наплевать, «правильный» он или нет – слишком увлекся.

– Ну Ян!!!

Лера хоть и постоянно нудела над ухом, но всегда сопровождала его в походах по «сумрачным местам» (Яну нравилось это выражение).

– Ладно, смотри, – Ян помахал перед ней телефоном и открыл отсканированные страницы. – Это отчет служащего тайной канцелярии по делу вора Фартового. Исторический документ, между прочим.

Лера прищурилась, вглядываясь в мало того что рукописный текст, так еще и изобилующий старомодными фразочками и оборотами, от которых у любого современного человека волосы зашевелились бы и челюсть свело. «Милостивый государь мой, сердечно заверяю вас…» – и прочее в том же духе.

– Янчик… не включай ботаника, а? – попросила она. – Двумя словами и по существу – для тупых блондинок, пожалуйста.