-- Неужели ты рѣшишься съ нимъ драться? воскликнула Люси.

 -- Нѣтъ, душа моя, успокойся. Въ наше время дуэли не въ ходу или, Во крайней мѣрѣ, очень рѣдки; притомъ я и Фаунъ -- мы оба люди совсѣмъ не воинственнаго характера. Но я дамъ ему почувствовать, что я о немъ думаю, и что думаютъ о немъ другіе. Онъ употребляетъ самыя жалкія увертки...

 -- Зачѣмъ-бы онъ сталъ увертываться, если-бы къ тому не было причины? возразила молодая дѣвушка.

 -- Онъ дѣлаетъ это изъ трусости. Имъ можетъ распоряжаться каждый, ему врутъ всякій вздоръ, онъ и вообразилъ, что изъ-за этого ожерелья возникнетъ исторія; а онъ боится исторій. Но кончится тѣмъ, что онъ все-таки на ней женится, и мнѣ кажется, что леди Фаунъ напрасно старается разстроить свадьбу. И ты напрасно вмѣшиваешься въ это дѣло.

 -- О, нѣтъ, я не беру на себя ничего, отвѣчала Люси.-- Когда она жила здѣсь, то своимъ присутствіемъ стѣсняла всѣхъ. Она едва говорила съ леди Фаунъ, и ея дочерьми, и мнѣ кажется, что даже прислуга догадывается, что женихъ и невѣста поссорились между собой.

 Люси умолчала, однако, о томъ, какъ Лиззи предлагала ей брошку въ подарокъ и какъ все это время до нея долетали ежедневно различные слухи, о какихъ-то старыхъ долгахъ леди Эстасъ, объ исторіи съ фамильнымъ ожерельемъ, о ссорѣ Лиззи съ леди Линлитгау, тотчасъ послѣ свадьбы съ сэромъ Флоріаномъ. Вообще Люси имѣла очень дурное мнѣніе о Лиззи и внутренно скорбѣла о томъ, что ея благородный, великодушный Франкъ теряетъ время и трудъ на защиту такой недостойной личности, какъ его кузина. Но въ ея чувствахъ къ Лиззи не было и тѣни ревности, такъ что она не произнесла ни одного слова въ ея осужденіе, ограничившись замѣчаніемъ, что люди не одинаково созданы.

 Женихъ и невѣста перешли къ своимъ собственнымъ дѣламъ. Люси съ жаромъ объявила, что она не желаетъ торопить его свадьбой.

 -- Я знаю, сказала она, что тебѣ предстоитъ немало заботъ и нахожу, что для твоей собственной пользы необходимо, чтобы мы подождали еще годъ или два.

 Франка поразила такая практичность взгляда въ молодой дѣвушкѣ и такое горячее сочувствіе къ его собственнымъ интересамъ.

 -- Я готовъ подчиниться во всемъ твоей волѣ, отвѣчалъ онъ, лаская Люси,-- одного только не сдѣлаю.

 -- Чего именно? спросила она съ улыбкой.

 -- Не уступлю тебя никому! Иногда мнѣ приходило въ голову, не слѣдуетъ-ли мнѣ отказаться отъ твоей руки, потому-что мнѣ положительно нечѣмъ тебя обезпечить въ будущемъ; но есть границы всякому самоотверженію, и на такую жертву я рѣшительно неспособенъ. Я не могу этого сдѣлать. Какъ ты думаешь, правъ я?

 Читатель легко пойметъ, что отвѣтила Люси на такой вопросъ, и потому мы не станемъ вдаваться въ подробности, описывая, какъ молодой юристъ заключилъ ее въ свои объятія и какъ онъ страстно цѣловалъ ее, увѣряя, что если-бы она вздумала вдругъ, изъ великодушія, отказаться отъ даннаго ему слова, онъ совсѣмъ погибнетъ. Разговоръ ихъ кончился слѣдующимъ рѣшеніемъ: объявить леди Фаунъ, что ранѣе конца будущаго года они не станутъ вѣнчаться и попросить у нея позволенія, чтобы Люси, вплоть до свадьбы, оставалась въ Фаун-Кортѣ.

ГЛАВА XIX.

Она считаетъ его своимъ братомъ

 Усаживая Лиззи въ карету, лордъ Фаунъ обѣщалъ вскорѣ пріѣхать къ ней, но онъ пріѣхалъ не скоро. Прошли цѣлыя двѣ недѣли, а онъ и глазъ не казалъ. Дѣло объ ожерельѣ не подвинулось впередъ; м-ръ Кампердаунъ написалъ только къ Франку Грейстоку объяснительное письмо, гдѣ излагалъ ему свое мнѣніе о невозможности прибѣгнуть къ третейскому суду, по поводу брилліантовъ. "Они принадлежатъ, вмѣстѣ съ помѣстьями, главному наслѣднику, писалъ старикъ. Никто не имѣетъ права принять рѣшеніе третейскаго суда въ отношеніи брилліантовъ, потому что тогда ихъ надобно будетъ признать отдѣльнымъ имуществомъ отъ помѣстья, составляющаго родовую собственность малолѣтняго наслѣдника. Третейскому суду одинаково не подлежитъ разрѣшеніе вопросовъ о владѣніи брилліантами и о владѣніи помѣстьемъ". "По поводу вопроса о въ законахъ нашихъ существуетъ цѣлыхъ девять статей, сказалъ самъ себѣ Франкъ, складывая письмо,-- и какъ только брилліанты попали въ руки Лиззи Эстасъ, то тутъ всѣ девять статей ничего не подѣлаютъ". Лиззи продолжала надѣвать свое ожерелье при всякомъ удобномъ случаѣ. Очень можетъ быть, что огласившаяся исторія о брилліантахъ, равно какъ и великолѣпіе самого ожерелья не мало способствовали увеличенію ея свѣтскаго значенія въ высшихъ сферахъ общества. Но не смотря на все это, лордъ Фаунъ все-таки не ѣхалъ къ ней. Она рѣшилась пригласить его вторично.

 "Дорогой Фредерикъ, писала она, не лучше-ли вамъ ко мнѣ пріѣхать? Преданная вамъ Л. Въ концѣ этого мѣсяца я ѣду на сѣверъ. "

 А между тѣмъ Франкъ Грейстокъ продолжалъ къ ней ѣздить -- и даже не рѣдко. Пріѣхалъ онъ къ ней и на другой день послѣ того, какъ она послала записку къ жениху. Это было въ субботу, послѣ обѣда, въ ясный іюльскій вечеръ. Лиззи была совершенно одна. М-съ Мекнэльти отправилась въ церковь, а Лиззи покойно лежала на диванѣ съ книгою стихотвореній въ рукахъ; она дѣйствительно читала ее и по-своему наслаждалась ею, мелодическіе стихи ласкали ея ухо и разжигало въ ней напускной восторгъ. Въ поэмѣ описывались подвиги самоотверженія нѣсколькихъ крестоносцевъ. Лиззи нашла, что и она могла-бы отличиться подвигами женскаго самоотверженія; въ своемъ воображеніи она готова была на всевозможныя жертвы, а въ дѣйствительности она не имѣла силы разстаться съ ниткой дорогихъ брилліантовъ и поступить, какъ-бы слѣдовало честной женщинѣ.

 -- Неужели когда нибудь существовали такіе мужчины? проговорила она, потягиваясь на диванѣ, въ то время, какъ кузенъ бралъ книгу изъ ея рукъ.

 -- Почему-же нѣтъ? возразилъ Франкъ.

 -- О, Франкъ, да какъ-же это можетъ быть?

 -- Назовите ихъ фанатиками, съумасшедшими, какъ хотите, но несомнѣнно, что такіе люди существовали, отвѣчалъ Франкъ.-- Когда вы дочитаете книгу до конца...

 -- Я прочла ее отъ доски до доски, восторженно воскликнула Лиззи.

 -- Значитъ, вы знаете, что Артуръ не пошелъ въ походъ, потому что ему слѣдовало осуществить дѣло, результатомъ котораго было благо его подданныхъ.

 -- Мнѣ Лансло нравится больше Артура, замѣтила Лиззи.

 -- Королева была одного мнѣнія съ вами, отвѣчалъ Франкъ.

 -- У всѣхъ этихъ полезныхъ дѣятелей, практическихъ людей, завѣдующихъ церковными дѣлами или засѣдающихъ въ судахъ,-- у всѣхъ этихъ людей, отвѣшивающихъ свои милости по унціямъ, сердца нѣтъ -- вотъ что. Не правда-ли, Франкъ?

 -- Я, право, не знаю, что подразумѣвается подъ словомъ "человѣкъ съ сердцемъ", возразилъ Франкъ.-- Иногда мнѣ кажется, что человѣкомъ съ сердцемъ называютъ того, кто умѣетъ дѣлать долги и похищать чужихъ женъ.

 -- Вы говорите это нарочно, чтобы подразнить меня. Я знаю навѣрное, что вы не похищаете чужихъ женъ, а сердце у васъ есть.

 -- За то у меня есть, къ несчастію, и долги, отвѣчалъ Франкъ -- Что-же касается похищенія чужихъ женъ, то кто знаетъ, можетъ, и на это пущусь. Былъ у васъ лордъ Фаунъ? спросилъ онъ, круто повернувъ разговоръ.

 Лиззи покачала отрицательно головой.

 -- Писалъ ли онъ, по крайней мѣрѣ?

 Она опять мотнула головой и про этомъ движеніи локонъ ея отлетѣлъ отъ шеи и едва не коснулся Франка, сидѣвшаго чрезвычайно близко въ дивану, на которомъ лежала Лиззи. Молодая женщина въ эту минуту приподнялась на локтѣ, чтобы удобнѣе смотрѣть въ лицо кузена и говорить съ номъ вполголоса.

 -- Лиззи, это дѣло надо какъ нибудь уладить прежде, чѣмъ вы уѣдете изъ города, произнесъ Франкъ, не спуская глазъ съ кузины.

 -- Я писала къ нему вчера, сказала Лиззи,-- всего одну строку: приглашала его пріѣхать. Я ожидала, что онъ явится сегодня, но вмѣсто него пріѣхали вы. Не думаете-ли вы, что я очень огорчена его невниманіемъ?