По мнѣнію м-ра Кампердауна эту путаницу можно было отчасти распутать ссылками на книги г-дъ Гаретъ, въ которыхъ ожерелье значилось наслѣдственнымъ и было выдано послѣднему сэру Флоріану послѣ его женитьбы на Лиззи, именно 24 сентября. Первое показаніе Лиззи согласовалось съ показаніями книгъ г-дъ Гарнетъ, но позднѣе она утверждала, что ожерелье было получено ею въ Шотландіи. Въ книгахъ брилліантщиковъ, буквы и числа такъ стерлись, что могли означать и 4 и 24 сентября. 4 сентября былъ день предшествующій браку сэра Флоріана -- являлась новая путаница. Джонъ Эстасъ зналъ только одно, что видѣлъ ожерелье на своей матери въ то время, какъ она жила въ Шотландіи. Епископъ зналъ тоже немного, онъ нѣсколько разъ видѣлъ ожерелье на своей свояченицѣ, когда она являлась на торжественные выходы. Во всякомъ случаѣ никто изъ нихъ не сомнѣвался, что объ этомъ именно ожерелья упоминается въ завѣщаніи стараго сэра Флоріана, хотя его оправа была теперь другая. Старый м-ръ Гарнетъ увѣрялъ, что онъ непремѣнно признаетъ это ожерелье, такъ хорошо оно ему знакомо.

 -- Вы не можете предполагать, что леди Эстасъ желаетъ умышленно воспользоваться тѣмъ, что ей не принадлежитъ, сказалъ Франкъ.

 -- Конечно, нѣтъ, отвѣчалъ Джонъ Эстасъ.

 -- Никто не предполагаетъ этого, сказалъ м-ръ Кампердаунъ.

 Лордъ Фаунъ не отвѣтилъ ни слова.

 -- Но, продолжалъ м-ръ Кампердаунъ,-- не можетъ быть никакого сомнѣнія, что это ожерелье составляетъ родовую собственность и досталось фамиліи Эстасовъ отъ сэра Флоріана Эстаса въ 1799 г. Можетъ быть, вы желаете просмотрѣть документы, м-ръ Грейстокъ?

 Франкъ отвѣтилъ, что разсмотрѣніе документовъ будетъ лежать на совѣтѣ адвокатовъ, и что ему какъ близкому родственнику неудобно высказывать рѣшительное мнѣніе.

 -- Дѣло слишкомъ ясно и мы можемъ обойтись безъ совѣта адвокатовъ, замѣтилъ м-ръ Кампердаунъ.

 -- Достопочтенный м-ръ Кампердаунъ, сказалъ Франкъ,-- моя кузина, леди Эстасъ, убѣждена, что ея покойный мужъ передалъ ей это ожерелье, какъ свою собственность и что онъ не поступилъ-бы такъ если-бы не имѣлъ на это права. А вамъ по опыту извѣстно какъ бываетъ трудно рѣшать вопросы о родовомъ имуществѣ.

 -- Я никогда не затруднялся въ подобныхъ обстоятельствахъ, замѣтилъ м-ръ Кампердаунъ.

 -- Покойный сэръ Флоріанъ, вѣроятно, имѣлъ какое-нибудь основаніе дарить эту драгоцѣнность, отвѣтилъ Франкъ.

 -- Ничего не могу сказать. По моему необходимо, чтобы леди Эстасъ вручила ожерелье на храненіе какой-нибудь извѣстной фирмѣ, сказалъ м-ръ Кампердаунъ.-- Тамъ брилліанты будутъ сохраннѣе, чѣмъ въ ея рукахъ.

 -- Я полагаю, они будутъ сохранны и въ ея домѣ, отвѣтилъ Франкъ.

 На томъ совѣщаніе и докончилось.

 -- Я надѣюсь, что лордъ Фаунъ не будетъ настолько глупъ, чтобы жениться на этой барынѣ, сказалъ м-ръ Кампердаунъ на ухо Джону Эстасу. Лордъ Фаунъ думалъ тоже самое, но его тревожила мысль какъ выпутаться ему изъ этого непріятнаго дѣла, послѣ обѣщаній, данныхъ имъ Франку Грейстоку.

ГЛАВА XVII.

Брилліанты показываются гь публикѣ.

 Не подумайте, однакожъ, чтобы леди Эстасъ, во все время лѣтняго сезона вела жизнь уединенную. Совсѣмъ нѣтъ; лондонскій сезонъ былъ тогда въ полномъ разгарѣ и Лиззи никакъ нельзя было назвать отшельницей. Въ первый годъ своего вдовства, она отлично сыграла роль удрученной горемъ молодой вдовы; черный крепъ преобладалъ въ ея туалетахъ и она жила скромно и тихо, поочередно, то въ Бобсборо, то въ Портрэ. Въ этотъ годъ у нея родился ребенокъ и ей пришлось строго наблюдать за безукоризненностію своего поведенія, потому-что она была окружена тогда женою епископа и дочерьми декана. Двухлѣтній срокъ уединенія считается въ Англіи необходимымъ условіемъ приличія для вдовы. Лиззи не вполнѣ его выдержала и ранѣе двухъ лѣтъ соорудила свои батареи въ Маунт-Стритѣ, смѣнивъ сукно на шелкъ и допуская крепъ только въ едва замѣтномъ видѣ на нарядныхъ платьяхъ; но она была молода и богата и свѣтъ понялъ, что женщинѣ въ 22 года трудно подчиниться двухлѣтнему карантину. За нарушеніе строгихъ правилъ вдовства Лиззи не встрѣтила большого осужденія. На нее не набрасывали никакой тѣни, ее не злословили и даже на тѣхъ улицахъ и въ тѣхъ скверахъ, гдѣ она обыкновенно каталась, уличные мальчишки и женщины не преслѣдовали ее никакими злыми прозвищами и насмѣшками. Ее называли, правда, кокеткой и разводили руками, разсказывая о щедрости сэра Флоріана въ отношеніи молодой жены (о богатствѣ Лиззи ходили слухи самые преувеличенные), кумушки толковали, что молодая вдова непремѣнно вступитъ во вторичный бракъ, но этимъ и ограничивалось злословіе. Нельзя не подивиться, какъ иногда самые нелѣпые слухи быстро распространяются въ обществѣ и какъ люди начинаютъ смѣло увѣрять другъ друга, что эта нелѣпость не выдумка, а совершившійся фактъ. Въ этотъ сезонъ, по Лондону распространился ложный слухъ о громадномъ состояніи, оставленномъ на часть леди Эстасъ ея покойнымъ мужемъ. Сплетня приняла такіе гигантскіе размѣры, что нашлись даже люди, которые утверждали, будто ей завѣщана не часть недвижимаго имущества, а цѣлое состояніе,что Эйрширское помѣстье отдано ей въ потомственное владѣніе (а что помѣстье это было оцѣнено, по слухамъ, вдвое дороже настоящей его стоимости, объ этомъ и говорить нечего), словомъ, болтуны толковали, что сэръ Флоріанъ, въ день своей свадьбы, выказалъ необыкновенную щедрость въ отношеніи своей безприданницы жены, и щедрость эта представлялась въ самой баснословной формѣ. Нѣтъ сомнѣнія, что Лиззи сама много способствовала распространенію слуха о томъ, что Портрэ составляетъ ея личную собственность. М-ръ Кампердаунъ усердно опровергалъ этотъ слухъ; Джонъ Эстасъ при каждомъ удобномъ случаѣ дѣлалъ то-же самое; епископъ, съ своимъ обычнымъ хладнокровіемъ, вторилъ имъ обоимъ, а леди Линлитгау громко протестовала противъ сплетни. Но сплетня росла, разносилась, и въ большомъ свѣтѣ утвердилось всеобщее мнѣніе, что у леди Эстасъ въ Шотландіи находится собственно ей принадлежащее имѣніе, которое даетъ отъ 8 до 9 тысячъ фунтовъ ежегоднаго дохода. Послѣ этого нечего было сомнѣваться, что такая молодая, умная женщина, красавица собой, обладательница прекраснаго состоянія -- найдетъ себѣ скоро второго мужа и составитъ даже очень хорошую партію. Со всѣмъ тѣмъ, люди чуяли, что Лиззи -- такъ обыкновенно называли ее въ обществѣ всѣ, даже и такія личности, которыя никогда ее въ глаза не видали,-- во всемъ этомъ дѣлѣ не безъ грѣха.

 -- Объяснить себѣ не могу, на какую ногу она хромаетъ, твердилъ не разъ у себя въ клубѣ, между товарищами по полку, капитанъ Будль,-- но что она ходитъ не прямо, въ этомъ я убѣжденъ!

 -- У нея, должно быть, чертовскій характеръ, замѣтилъ на это поручикъ Григсъ.

 -- Не въ обиду ей будь сказано, а должно быть, что такъ, отвѣчалъ Будль.

 Вотъ въ какихъ выраженіяхъ толковали мужчины въ клубахъ о Лиззи; тѣмъ не менѣе, ее всюду приглашали на обѣды и на балы; и сама она нерѣдко устроивала у себя обѣды для избранныхъ друзей. Въ обществѣ громогласно разсуждали о томъ, что она выйдетъ скоро опять замужъ, какъ вдругъ по городу разнеслась молва, что она уже дала слово лорду Фауну.

 -- Нашъ бѣдный, милый лордъ Фаунъ! говорила леди Гленкора Паллизеръ своей пріятельницѣ, леди Максъ Гезлеръ.-- Помните, какъ онъ былъ страстно влюбленъ, два года тому назадъ, въ Віолетту Эфингамъ?

 -- Два года!-- вѣдь это цѣлая вѣчность, леди Гленкора! воскликнула пріятельница.-- Віолетта Эфингамъ давно уже успѣла выбрать себѣ другого мужа.

 -- Не находите-ли вы, что лордъ Фаунъ много проигралъ отъ этой перемѣны? Віолетта прелесть, что за дѣвушка, и я одно время была почти убѣждена, что она приметъ его предложеніе.

 -- А мнѣ, напротивъ, казалось, что она мѣтила совсѣмъ на другого жениха, и что тотъ ее не взялъ, возразила леди Гезлеръ, знавшая по опыту, какъ вдова, что это нерѣдко случается съ женщинами.