Эли Эстасъ.

 Затѣмъ Лиззи написала еще два письма: одно къ дядѣ декану, а другое къ кузену Франку. Она долго не рѣшалась отправлять письмо къ Франку Грейстоку, но, наконецъ, положила отправить. О письмѣ къ декану мы ничего не скажемъ, потому-что оно было одинаковаго содержанія съ письмомъ къ женѣ епископа. Она точно также упомянула въ немъ о пэрствѣ своего будущаго мужа, намекнула на то, что онъ членъ правительства королевы -- фраза, которую она подслушала у самого лорда Фауна. Объ ирландскомъ помѣстьѣ она также сказала нѣсколько словъ, но далеко не такихъ краснорѣчивыхъ, какъ въ письмѣ въ женѣ епископа, и въ заключеніе присовокупила просьбу пожелать ей счастья и прислать свое благословеніе. Изъ письма ея къ Франку читатель невольно догадается, что все время, пока она его писала, у нея вертѣлось въ головѣ воспоминаніе о томъ, что Франкъ самъ готовился ей предложить руку я сердце, И что онъ имѣлъ-бы успѣхъ, если-бы только захотѣлъ.

"Дорогой кузенъ! писала Лиззи.

 "Желая, чтобы вы услышали мою новость не черезъ третьи руки, а прямо отъ меня, спѣшу сообщить вамъ, что я выхожу замужъ за лорда Фауна. Я знаю, что есть нѣкоторые пункты, на которыхъ вы и лордъ Фаунъ не сходитесь -- я разумѣю пункты политическіе -- но, тѣмъ не менѣе, я убѣждена, что вы считаете его способнымъ составить счастіе вашей маленькой кузины. Я дала ему слово только дня два тому назадъ, но дѣло ладилось у насъ уже давно. Вы понимаете, что въ такихъ случаяхъ торопиться нельзя,-- не правда-ли? На свадьбу мою вы должны непремѣнно пріѣхать и должны меня побаловать, какъ слѣдуетъ хорошему брату; вѣдь мы съ вами всегда жили дружно -- не правда-ли? А если дядя деканъ не пріѣдетъ къ этому времени въ Лондонъ, то вы должны быть свидѣтелемъ съ моей стороны, и должны навѣщать меня, какъ можно чаще; все это время я чувствую себя совершенно одинокой; у меня, кромѣ васъ, нѣтъ ни одного близкаго въ сердцу человѣка. Съ лордомъ Фауномъ вы должны жить дружно и не должны осуждать его дѣйствій по службѣ. По моему мнѣнію, онъ дѣлаетъ все гораздо лучше, чѣмъ другіе, исключая кузена Франка.

 "На слѣдующей недѣлѣ я ѣду въ Ричмондъ. Леди Фаунъ настаиваетъ, чтобы я прожила у нихъ не менѣе 15 дней. Милый мой! я пропаду тамъ со скуки. Вы непремѣнно должны пріѣзжать навѣстить меня и повидаться еще кой-съ кѣмъ. Только смотрите, негодный кузенъ, не смѣйте разбивать сердце бѣдной молодой дѣвушки.

Любящая васъ кузина,

Эли Эстасъ."

 Кто-то, говоря о леди Эстасъ съ хорошей стороны и желая выказать ея добродѣтели, объявилъ, что у нея не было никогда любовниковъ. Это дѣйствительно била правда, но въ воображеніи она не разъ мечтала объ нихъ. Она постоянно искала какого-то корсара, который-бы былъ готовъ пожертвовать всѣмъ на свѣтѣ ради ея любви и съ которымъ-бы она, въ свою очередь, была готова раздѣлить все, даже порочную его жизнь. Конечно, это была только фантазія, но она не покидала ея воображеніе. Лордъ Фаунъ, пэръ парламента, членъ королевскаго правительства, кто-бы онъ тамъ ни былъ, въ подобные любовники, конечно, не годился. Нельзя-ли устроить какой-нибудь романъ съ кузеномъ Франкомъ? думала иногда Лиззи. Убѣжать съ мужчиной -- она ни за что на свѣтѣ не убѣжала-бы; повредить своей репутаціи слишкомъ открытой связью, она тоже не согласилась-бы, но почему-же не устроить une liaison съ кузеномъ, родъ тайнаго сочувствія или взаимной симпатіи, которую она могла-бы выставлять на показъ на столько, на сколько нужно, чтобы подразнить пріятельницъ -- и въ этомъ найти удовлетвореніе своей жаждѣ романическо-поэтическихъ ощущеній.

ГЛАВА XI.

Лордъ Фаунъ у себя въ канцеляріи.

 Вѣсть о женитьбѣ лорда Фауна быстро облетѣла весь Лондонъ. Лиззи только этого и добивалась. Она мгновенно рѣшила, что лордъ Фаунъ не уйдетъ изъ ея рукъ и немедленно принялась сама-же распускать слухи о его женитьбѣ на ней. Франкъ Грейстокъ разсказалъ объ этомъ Джону Эстасу, Джонъ Эстасъ передалъ м-ру Кампердауну и тѣмъ предупредилъ даже самого лорда Фауна, которой, съ обычной своей медленностью, все еще не собрался пріѣхать въ старому стряпчему посовѣтоваться насчетъ ожерелья.

 -- Господи, Боже Мой,-- лордъ Фаунъ! воскликнулъ Кампердаунъ, когда ему сообщили городскую новость.-- Впрочемъ, мудрёнаго тутъ нѣтъ, ему нужны деньги; -- скажу только одно, что я ему не завидую, право, такъ. А брилліанты будутъ теперь наши, Джонъ. Лордъ Фаунъ не такой человѣкъ, чтобы позволилъ своей женѣ владѣть тѣмъ, что ей не принадлежатъ.

 Дня два спустя, лордъ Фаунъ самъ явился въ контору Кампердауна.

 -- Можно мнѣ васъ поздравить, милордъ сказалъ старикъ, жди на встрѣчу къ своему гостю.-- Мыѣ сказали, что вы собираетесь вступить въ бракъ съ одной -- не имѣю права сказать -- изъ моихъ довѣрительницъ, но все-таки съ вдовой одного изъ моихъ бывшихъ довѣрителей. Леди Эстасъ необыкновенная красавица и притомъ она обладаетъ не маленькими доходами; вы вѣрно знаете, что доходы съ шотландскаго помѣстья отданы ей въ пожизненное пользованіе.

 -- Кажется, самое помѣстье завѣщано ей въ потомственное владѣніе? замѣтилъ лордъ Фаунъ.

 -- О, нѣтъ -- совсѣмъ нѣтъ! Тутъ должно быть какое-нибудь недоразумѣніе съ ея стороны,-- такъ, по крайней мѣрѣ, мнѣ передали. Женщины вѣдь всегда все перепутаютъ. А между тѣмъ, дѣло ясно, какъ день. Будь на лицо второй сынъ, онъ получилъ-бы это имѣніе. А теперь оно присоединится къ остальному имуществу, какъ слѣдуетъ по закону. Но и четыре тысячи въ годъ -- также не бездѣлица, особенно, когда женщина молода (она вѣдь почти дѣвочка) и не имѣетъ ни пенса за душой. Когда адмиралъ скончался, въ домѣ не нашлось шести пенсовъ, лордъ Фаунъ.

 -- Да и я тоже слышалъ, отвѣчалъ лордъ.

 -- Это вѣрно, шести пенсовъ не нашлось. Все, что она теперь имѣетъ, все это деньги Эстасовъ. У нея собственнаго капитала отъ шести до восьми тысячъ фунтовъ. А прехорошенькая вдовушка и преумная.

 -- Да, очень умна.

 -- Кстати, лордъ Фаунъ, такъ-какъ вы уже сдѣлали мнѣ честь пожаловать сюда, то позвольте васъ спросить, не слыхали-ли ни чего-нибудь насчетъ глупаго недоразумѣнія, касающагося нѣкоторыхъ фамильныхъ брилліантовъ?

 -- Я пріѣхалъ къ вамъ именно по поводу этого дѣла, сказалъ лордъ Фаунъ, и прошу васъ сообщить мнѣ подробности о немъ.

 Старикъ стряпчій, съ обычной своей откровенностью, стараясь, однако, не оскорблять чести будущей супруги милорда, объяснилъ всю исторію ожерелья, прибавивъ въ заключеніе, что, вѣроятно, миледи не имѣетъ понятія о цѣнности такой вещи.

 Лордъ Фаунъ выслушалъ эту исторію, но не сказалъ почти ничего; въ особенности онъ воздержался упомянуть о томъ, что леди Эстасъ приказала при себѣ оцѣнить каменья.

 -- Это настоящіе брилліанты, надѣюсь? спросилъ онъ.

 М-ръ Кампердаунъ началъ горячо увѣрять его, что такихъ чистыхъ брилліантовъ не производила сама Голконда, и самъ Гарнетъ подобныхъ не видывалъ.

 -- Они извѣстны въ Англіи не менѣе другихъ фамильныхъ брилліантовъ, говорилъ старикъ.-- А что касается леди Эстасъ, то она попала въ дурныя руки. Моубрэ и Мопюсъ -- чистые канальи; это такіе мошенники, которые заставляютъ краснѣть всѣхъ людей одинаковаго съ ними ремесла; я былъ убѣжденъ, что тутъ завяжется исторія. Но теперь, надѣюсь, мы дѣло поправимъ; пріѣзжай она только ко мнѣ, я все для нея сдѣлаю; скажите ей, что я ее успокою, все улажу и дѣлу будетъ конецъ. Если ей угодно перемѣнить повѣреннаго -- пусть перемѣняетъ; предупредите только, что за люди Моубрэ и Мопюсъ. Положительно вамъ объявляю, лордъ Фаунъ, что невозможно допустить, чтобы ваша супруга имѣла какія бы то ни было сношенія съ конторой Моубрэ и Мопюсъ.