* * *

Утро пришло с резким тычком в плечо. Я дёрнулся, чуть не свалившись, и открыл глаза. Передо мной стояла Лира — невысокая, худощавая, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными светлыми волосами. Её белый халат был мятый, как будто она всю ночь провозилась с чем-то, а в руках она держала планшет, что слабо светился. Она выглядела так, будто не спала неделю, но глаза — серые, острые — горели каким-то странным интересом.

— Просыпайся, герой, — сказала она, её голос был хриплым, но с ноткой сарказма. — Всю ночь не спала из-за тебя. Есть результаты.

Я потёр лицо, чувствуя, как шея затекла от этой дурацкой позы. Злость ещё дремала, но любопытство уже шевельнулось.

— Какие ещё результаты? — буркнул я, голос хрипел спросонья. — Ты кто вообще?

Она фыркнула, ткнув планшетом мне в грудь.

— Лира, лекарь, — бросила она. — И не просто лекарь. Пока ты тут сопел, я ковырялась в твоей СИСТЕМЕ. И знаешь что? Там такое, что мне кофе литрами пить пришлось, чтобы не вырубиться.

Я выпрямился, глядя на неё. СИСТЕМА? Эти «поломанные» строки? Злость где-то тлела, но теперь я хотел знать.

— И что ты нашла? — спросил я, стиснув зубы. — Говори уже.

Лира улыбнулась — криво, устало — и махнула планшетом.

— Скоро узнаешь, — сказала она. — Но для начала встань. Это не разговор на пять минут.

Я поплёлся за Лирой, хрустя шеей и пытаясь разогнать сонную муть в голове. Она шагала быстро, её мятый халат хлопал по ногам, а планшет в руках мигал, как будто торопил её. Мы спустились по коридору, свернули пару раз, и наконец она толкнула дверь. Лаборатория — так я это назвал бы. Помещение было забито железом: медицинские сканеры, терминалы, какие-то штуки с проводами и экранами. В центре стоял стол, вокруг которого толпились Небулонцы — знакомые лица. Рагна, громоздкая, как танк, скрестила руки, Шестерня возился с чем-то в углу, Тлен прислонился к стене, а Скверна — Тэна — стояла ближе всех, её глаза горели. Видимо, всем было интересно, что Лира раскопала.

Я вошёл, чувствуя, как злость тлеет где-то на краю. Что за цирк? Лира махнула мне на стул посреди комнаты — металлический, холодный, с кучей датчиков. Я плюхнулся, скрестив руки, и буркнул:

— Ну? Выкладывай уже, что нашла.

Лира ткнула в планшет, её серые глаза пробежались по данным, и она заговорила, не глядя на меня:

— Я полночи копалась в твоей СИСТЕМЕ. И вот что скажу: кто-то в ней основательно поковырялся. Профессионал, не любитель. Почти всё изменено, занижено — причём так сильно, что я не понимаю, как такого зверя вообще поймали.

Я моргнул, пытаясь врубиться. Зверя? Это она про меня? Злость шевельнулась, но её перебил голос Скверны. Тэна шагнула вперёд, её лицо озарила улыбка — слишком довольная, слишком знакомая.

— Я же говорила! — выпалила она. — Дарен — тот самый! Я была права!

Лира бросила на неё острый взгляд и подняла руку, обрывая её ликование.

— Спокойно, — сказала она, её голос стал жёстче. — Мы не знаем, кем он был раньше. Кто-то поработал над ним так, что я даже близко не могу восстановить оригинал. Это не просто сбой — это умышленная переделка. Я ничего не могу изменить, пока СИСТЕМА сама не даст какой-то…

Она замолчала, глядя на сканер в руке. Тот мигнул красным, и её глаза сузились. Я почувствовал, как кругляш на затылке нагрелся — резко, почти обжигая. Лира закрыла глаза, будто прислушиваясь, и пробормотала:

— Подожди немного.

А потом меня дёрнуло. Как будто ток прошёл через всё тело — от шеи до ног. Я качнулся, чуть не свалившись со стула, и схватился за голову. СИСТЕМА взорвалась светом перед глазами — мигающие строки, хаос символов, пока всё не замерло. Я уставился на интерфейс, и внутри всё сжалось. Там были они — те «поломанные» строки, что я видел вчера. Теперь чёткие, ясные:

Амнезия и скрытая личность, а ниже, в навыках, — усиление дебафов… Это что, плановый осмотр? Тот который мне все твердили регулярно применять? Это… Я выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как злость рвётся наружу.

— Это что за хрень? — рявкнул я, глядя на Лиру. — Амнезия? Скрытая личность? Кто это сделал?

Лира открыла глаза, её лицо было бледнее обычного. Она посмотрела на меня, потом на сканер, и медленно сказала:

— Не знаю кто. Но это не баг. Тебя переписали. Занизили всё, что могли — силу, память, даже личность. Кто-то хотел, чтобы ты был… меньше, чем ты есть.

Скверна шагнула ближе, её голос дрожал от возбуждения:

— Я же говорила! Ты один из нас, Дарен!

Я замер, глядя на них. Федерация? Меня переписала Федерация? А на самом деле я из Небулонцев? И поэтому Сверна за мной так увязалась? Злость боролась с этой чёртовой пустотой, и я не знал, что думать. Лира шагнула ко мне, её планшет мигнул.

— Я могу попробовать починить, — сказала она. — Но это не быстро. И не факт, что получится.

— Что мне делать? Чтобы ты это починила. Говори.

Лира подняла взгляд от планшета, её серые глаза — усталые, но острые — встретились с моими. Она постучала пальцем по экрану, и голос её стал серьёзнее, чем раньше:

— Мне придётся залезть в самые подкорки твоей СИСТЕМЫ. Глубоко, до основы. Раньше я бы даже не сунулась — слишком всё там структурировано, как крепость. Один неверный шаг — и конец. Но теперь… — Она замолчала, прищурившись, и посмотрела на меня, будто впервые видела. — Не знаю, чем ты вчера занимался, но это её встряхнуло. СИСТЕМА сама начала бороться с внешним вмешательством. Эти «поломанные» строки — её попытка вытолкнуть то, что в ней закопали. Я могу помочь, подтолкнуть процесс.

Я фыркнул, чувствуя, как кругляш на затылке нагрелся. Вчера? Бой с Рагной, взрывы, архивы, Тлен — всё разом, видимо, и долбануло по ней. Злость тлела, но любопытство гнало вперёд.

— И что? — буркнул я. — Как это будет? Выкладывай уже.

Лира шагнула ближе, её планшет мигнул, показывая схему СИСТЕМЫ — мою СИСТЕМУ, с кучей красных линий и мигающих точек. Она ткнула в экран, и голос её стал холоднее:

— Одна проблема. Процедура медленная. Очень. Тебе придётся лежать абсолютно неподвижно — ни дёргаться, ни вставать, ничего. Я подключу тебя к сканеру, запущу восстановление, и мы будем ждать, пока СИСТЕМА сама разберётся с блоками. Это займёт часы, может, сутки. И ещё: начнём — и обратного пути нет. Прервём — и либо ты сдохнешь, либо твоя СИСТЕМА сломается окончательно. Без вариантов.

Я замер, глядя на неё. Злость вспыхнула — не на неё, а на это всё. Сдохнуть? Сломать СИСТЕМУ? Это что, теперь мой выбор — рискнуть всем или остаться с этим туманом в голове? Я вспомнил записи Шестерни, крики на Ксавир-3, слова Тлена — и понял: мне надо знать. Надо вытащить правду, даже если это меня угробит. Подозрения шевелились, но я их задавил. Небулонцы могли врать, могли играть, но я чувствовал: Лира не врёт. Её усталые глаза, её тон — это было настоящее.

— Ладно, — выдохнул я, стиснув зубы. — Делай. Но если это подстава, я вас всех с собой заберу.

Лира хмыкнула, почти улыбнувшись, но тут же стала серьёзной.

— Не подстава, — сказала она. — Просто риск. Ложись сюда, — она кивнула на стол с датчиками. — И не дёргайся. Начнём сейчас.

Я посмотрел на стол — холодный, металлический, с проводами, что торчали, как змеи. Рагна хмыкнула из угла, Скверна уставилась на меня, как на трофей, Шестерня что-то щёлкнул в своей броне, а Тлен просто молчал. Злость тлела, но я шагнул вперёд и лёг. Желание понять било через край, и я не собирался отступать. Лира подключила датчики — холодные штуки прилипли к вискам, шее, груди. СИСТЕМА загудела громче, и я почувствовал, как она ждёт — или я это себе придумал?

— Готов? — спросила Лира, её пальцы замерли над планшетом.

— Давай уже, — бросил я, глядя в потолок. — Хочу знать, кто я такой.

Я лежал на этом проклятом столе, чувствуя, как датчики впиваются в кожу — холодные, липкие, везде: виски, шея, грудь. Лира стояла рядом, её пальцы замерли над планшетом, и я видел, как она выдохнула, прежде чем ткнуть в экран. Сканер загудел — низко, глубоко, как движок перед запуском. Я стиснул зубы, готовясь, и вдруг тело начало отключаться. Не резко, а медленно, как будто кто-то вырубал меня по частям. Ноги стали тяжёлыми, руки не шевелились, даже пальцем двинуть не мог. Но я был в сознании — видел лабораторию, слышал гудение приборов, смотрел на Лиру и остальных. Только говорить не мог, рот будто зашили. Злость тлела, но я не мог её выплеснуть — оставалось только ждать.