— А мальчишка не заупрямится? — спросила она, её тон был холодным, но с оттенком сомнения. — Ты знаешь, как он любит цепляться за свою иллюзию власти. Согласие на флот — это не просто приказ, это риск для него.

Вектор остановился у края стола, его серебристые глаза блеснули, когда он бросил на неё взгляд через плечо. Улыбка — тонкая, почти презрительная — тронула его губы.

— У этого правителя нет зубов, — ответил он, понизив голос до шёпота, в котором звенела уверенность. — Он может только лаять. Боится «Кольца Небулона» больше, чем кто-либо из нас. Если я скажу, что флот решит их проблему, он сделает что угодно. Даже встанет на колени, если попрошу.

Аркана чуть наклонила голову, её кейп стал плотнее, отражая её размышления. Она провела пальцем по голограмме, увеличивая сигнал маяка «Кроноса».

— Удобно, — сказала она, её голос был твёрд, но с лёгкой насмешкой. — Его страх — наша сила. Но ты уверен, что Грейс справится? Евергрин — не просто инструмент. Его корни могут повести его дальше, чем мы планировали.

Вектор повернулся к ней полностью, его костюм переливался, как жидкий металл, подчёркивая его спокойствие.

— Грейс — моя рука, — отрезал он. — Она знает приказы и лучшая среди тех, кого я смог вывести. Следить за ним, за кубом, за маяком, с таким пустяком она справится без проблем. К тому же его СИСТЕМА занижена и память стёрта. Твои же слова — он не выйдет из-под контроля. А если и попытается… Что ж, я буду знать кого винить в таком провале.

Он сделал паузу, его пальцы сжались за спиной. Связь с «Кроносом» через его СИСТЕМУ была не просто технической — это была часть его власти, его контроля. Евергрин, чьи скрытые корни тянули его к Небулонцам, оставался их марионеткой, и Вектор не собирался выпускать нити из рук.

Аркана кивнула, её улыбка стала тоньше, но в янтарных глазах мелькнула искра — не сомнения, а предвкушения.

— Хорошо, — сказала она. — Пусть мальчишка лает и собирает флот. А потом мы с тобой посмотрим невероятно красочное шоу как еще одна горстка выскочек умирает в попытке защитить какую то там свободу.

Глава 15

[Сектор: Нулевой Меридиан]

[Точное местоположение неизвестно]

Я просидел первые сутки в этой чёртовой комнате, куда меня закинули Небулонцы, как зверя в клетку. Сидел и ждал — сам не знаю чего. Может, что дверь снова загудит, и эта пятёрка элиты вернётся, чтобы добить меня. Или что Скверна — Тэна, чёрт её дери — опять явится со своими слезами и извинениями, от которых меня до сих пор тошнит. Свобода? Да ну, бред. Они отпустили меня расхаживать по их логову, и я всё равно не верил, что это не ловушка. Сидел, стиснув зубы, пока злость кипела внутри, как реактор на перегрузке. Но к началу вторых суток терпение лопнуло. Надо выбираться. Искать выход. Хоть что-то, лишь бы не гнить тут.

Вышел в коридор, и ноги сами понесли меня вперёд. Стены — чёрные, гладкие, с красными линиями, что мигали, как вены какого-то живого зверя. Тишина давила, только мои шаги гулко отдавались, пока я шёл, оглядываясь по сторонам. И вот что странно: это место не казалось мне чужим. Не то чтобы я ждал от Небулонцев адских нор с ржавыми цепями и криками — я не настолько туп, чтобы верить в сказки про исчадий. Но тут… Цивильно. Слишком цивильно. Чистые линии, свет ровный, воздух свежий, как на станции Федерации. От этого в голове всё путалось. Они враги, предатели, убийцы моей команды, а их дом выглядел так, будто я мог тут жить. Чушь какая-то.

Мысли оборвались, когда издалека донёсся шум — скрежет металла, глухие удары, как будто кто-то крушил стену молотом. Я замер, прислушиваясь. Сердце заколотилось — не от страха, а от любопытства, которое всегда меня втягивало в дерьмо. Надо было идти дальше, искать выход, но ноги уже сами повернули к источнику звука. Злость шептала: «Проверь, вдруг это шанс». Я стиснул кулаки и пошёл, ускоряя шаг. Коридор вывел меня в зал — огромный, мать его, гигантский, с потолками, что терялись где-то вверху, и светом, льющимся ровно, без теней. А посреди всего этого — она.

Рагна. Та самая берсерк, здоровенная, как танк, в своей чёрной броне с красными шрамами на маске. Два метра чистой ярости. Она стояла в центре, окружённая тремя андроидами — тяжёлыми, бронированными, с руками, что заканчивались шипастыми кулаками. Они двигались быстро, слаженно, как машины Шестерни, но Рагна была быстрее. Её шипастый наруч врезался в грудь одного андроида, металл прогнулся с визгом, и тот отлетел к стене, как сломанная игрушка. Второй успел замахнуться, но она рванулась вперёд, схватила его за руку и швырнула через плечо — прямо в третьего. Грохот эхом раскатился по залу, и я невольно замер, глядя на это.

Она была как буря. Двигалась тяжело, но точно, каждый удар — будто молот по наковальне. Я вспомнил её слова тогда, в комнате: «Раздавить и забыть». И сейчас она выглядела так, будто могла раздавить всё «Кольцо», если бы захотела. Злость во мне вспыхнула ярче — эта тварь была одной из них, одной из тех, кто держал меня тут, кто убил мою команду. Но было в ней что-то… не знаю, знакомое? Как будто я видел это раньше. Чёрт, опять бред.

Рагна заметила меня. Её маска повернулась, огоньки в глазницах мигнули, и она выпрямилась, отшвырнув последнего андроида ногой. Тот врезался в стену, оставив вмятину, и затих. Она смотрела на меня, тяжело дыша, и я почувствовал, как злость кипит, но я не самоубийца. Она — гора мышц и брони, а я без оружия, без плана. Лезть в драку с ней — это билет в могилу, и я не настолько глуп, чтобы его купить. Но стоять и молчать тоже не мог. Надо что-то сказать, выведать, понять.

— Эй, Крушитель, — бросил я, стараясь держать голос ровным, хоть внутри всё горело. — Это что, твоя тренировка? Или ты просто железо ломаешь, чтобы пар выпустить?

Рагна перевела взгляд на меня, её маска с красными шрамами чуть наклонилась, и она фыркнула — громко, как выхлоп двигателя. Мои слова её не задели, даже не поцарапали. Она просто шагнула к последнему андроиду, что ещё шевелился у стены, и одним ударом шипастого наруча вмяла его грудную плиту в кучу лома. Металл завизжал, провода брызнули искрами, и эта штука — совершенство технологий, как её ни назови — превратилась в мусор под её ногой. Я смотрел, как она расправляется с ними, и злость во мне только росла. Это не просто сила — это ярость, которой она крушит всё подряд. И мою команду, наверное, тоже.

Она наконец выпрямилась, её маска повернулась ко мне полностью, огоньки в глазницах мигнули, как будто она прикидывала, что со мной делать.

— Зачем пришёл, мясо? — прогудела она, её голос был тяжёлым, как её броня, и резал, как удар молота.

Я хмыкнул, скрестив руки, хоть внутри всё кипело. Хотелось рявкнуть, врезать, но я держался — пока.

— Да просто посмотреть, как убийцы живут, — бросил я, глядя ей прямо в маску. — У вас тут чистенько, уютно. Не ожидал от тех, кто разносит корабли и людей в клочья.

Рагна замерла, её массивные плечи чуть дрогнули. Она шагнула ко мне, пол под ней загудел, и я услышал, как её когти на руках щёлкнули — тихо, но угрожающе.

— Где твой инстинкт самосохранения, мелочь? — сказала она, понизив голос до рычания. — Я послушала Скверну, она моя подруга, просила тебя не трогать. Но за такие обвинения могу и не сдержаться.

Её слова ударили, как пощёчина. Скверна. Тэна. Опять она, чёрт бы её побрал. От этого имени меня скрутило — злость, предательство, её слёзы, которые до сих пор жгли память. Я стиснул зубы, чувствуя, как СИСТЕМА гудит в голове, но интуиция кричала: «Тормози, идиот». Здравый смысл был на её стороне — Рагна могла раздавить меня одним пальцем, и я это знал. Но злость была сильнее. Сильнее всего.

— Не сдержаться? — выдавил я, шагнув вперёд, хотя ноги дрожали от напряжения. — А сколько ты уже не сдерживалась? Сотни? Тысячи? Невинных, которых твои кулаки превратили в мясо? И что, теперь оправдываешься дружбой со Скверной?

Она медленно повернулась ко мне всем телом, её маска наклонилась, и я почувствовал, как её взгляд — пронзительный, даже через эти чёртовы огоньки — прожигает меня насквозь. Злость во мне кипела, но где-то в глубине зашевелился холодок. Она была не просто берсерк — она была машиной смерти, и я только что плюнул ей в лицо. Рагна молчала, её дыхание было тяжёлым, как паровой пресс, и я видел, как её руки сжались в кулаки, шипы на наручях блеснули.