Конституция Ливана официально определяет 18 этноконфессиональных общин, имеющих право на политическую жизнь в стране. Строго 18 – ни меньше, ни больше. Так что для представителей других общин возможность что-либо требовать очень сильно ограничена. Пытаются что-то заявлять, например, палестинцы, а им отвечают примерно так: «Кто вы? Мы вас не знаем. Вы пришлый народ».
Государственные должности в Ливане жестко поделены между представителями конфессий. Причем, поскольку на Ближнем Востоке вероисповедание зачастую значит больше, чем национальность, возникают интересные особенности. Вот возьмем армян. Ну казалось бы, запишите – «армянская община», и все. Но нет. Три общины из 18 – армянские. Это армяне-апостольцы – монофизитская Армянская апостольская церковь, армяне-католики и армяне-протестанты. И каждая из общин имеет свою квоту в парламенте! Мол, не надо путать – мы с тобой дружим, общаемся, но у тебя своя квота, у меня своя, а у соседа тоже своя. Самая большая квота, если не ошибаюсь, у апостольцев – шесть или семь мест.
Президентом страны может быть только маронит. Кто такие марониты? Изначально это было еще одно религиозное направление в христианстве, возникшее в V веке в горах Сирии, создал его епископ Марон. Но поскольку, как я уже говорил, на Ближнем Востоке национальная принадлежность во многом определяется тем, кто ты по религии, современные марониты – это уже не просто христианское течение, а этнорелигиозная община, то есть, по сути, народ. А кто они, откуда произошли, где их корни – известно только им самим. Кто-то произошел от сирийцев, кто-то от исавров, у кого-то корни армянские и т. д. Кстати, очень интересно устроены маронитские церкви. В Византийской империи, как известно, было в одно время распространено иконоборчество, так вот у маронитов этот принцип сохранился. Заходишь в их церковь – никаких икон, ничего, только распятие.
Премьер-министр Ливана – мусульманин-суннит. А председателем парламента является представитель шиитской общины страны – на сегодняшний день уже много лет этот пост занимает Набих Берри. И так далее. Все расписано! При этом система назначений и выборов очень сложная, так что в двух словах описать ее невозможно.
Чем мне нравится Ливан – а я довольно часто там бываю, – это своим удивительным разнообразием. Прогуливаясь по улицам какого-нибудь города, можно зайти в любую церковь: антиохийскую православную, маронитскую, армянскую апостольскую, протестантскую… Все они мирно стоят рядом, а тут же, поблизости, находятся мечети – и шиитская, и суннитская. В долине Бекаа, где находится знаменитый Баальбекский храмовый комплекс, проживают и шииты, и марониты, и, разумеется, стоит маронитская церковь. А неподалеку есть город, полностью населенный армянами-протестантами – в нем семь протестантских церквей. Вот такое разнообразие.
Вид на Баальбекский храмовый комплекс в долине Бекаа (Ливан)
Вот так сидишь в центре Бейрута, пьешь кофе, а на колокольнях церквей звонят колокола. Как только они заканчивают звонить, муэдзин с минарета начинает призывать к молитве. Это невероятно красиво, и в душе рождается необыкновенный покой. Думаешь – вот так бы и жили всю жизнь! А ведь Ливан пережил страшную гражданскую войну между христианами и мусульманами, длившуюся 15 лет, с 1975 по 1990 год, пока этому не положили конец Таифские мирные соглашения, подписанные в Саудовской Аравии. То есть сначала удалось достичь устной договоренности по всем спорным вопросам, а в Таифе были составлены и подписаны документы, которым уже все обязаны были следовать.
Когда в 2012 году начался сирийский конфликт, звучали предложения умиротворить Сирию по такой же схеме, то есть распределить государственные должности между представителями отдельных конфессий. Пусть президентом страны остается алавит – тот же Башар Асад. Премьер-министром будет мусульманин-суннит. Председателем парламента – представитель Антиохийской православной церкви. Сейчас пост премьер-министра Сирии тоже занимает суннит, но катарцы предлагали изменения, касающиеся распределения власти по ливанскому образцу. В Ливане не только механизмы назначения должностных лиц крайне сложно устроены, но и система распределения власти – например, премьер-министр не зависит от президента, у него своя отдельная сфера деятельности.
Конечно, сейчас переход к такой схеме предельно затруднен в силу войны, многочисленных потерь, пролитой крови. Хотя я в свое время писал в одной из справок о том, что, вероятно, надо бы и Таифское соглашение вспомнить. Обязательно нужно мириться. А иначе как сохранить единую Сирию – при том, что сейчас это выглядит уже почти невозможным?
Собор св. Георгия и мечеть Амина в центре Бейрута (Ливан)
Известно, что Русь была крещена под влиянием Византийской империи. В общем-то, это было скорее ближневосточное государственное образование, чем европейское. Потому что основные владения Византийской империи лежали именно в этом регионе, несмотря на то, что в свое время в результате исламского нашествия были потеряны Египет, часть Сирии и ряд других регионов. Именно здесь был инициирован выдающийся проект императора Василия II Болгаробойца, а именно – договориться с князем Владимиром и осуществить христианизацию Руси. В связи с этим очень интересно вспомнить, что, когда посланники князя Владимира прибыли в Константинополь, император повелел богослужение провести уже в храме Святой Софии. И когда посланники вернулись оттуда, они рассказывали князю: «Мы не могли понять, где мы – на земле или на небесах».
Вот оттуда к нам на Русь пришло православие, которое основополагающим образом повлияло на нашу историю. В общем-то, могу сказать, что без христианства не было бы никакого Российского государства, по крайней мере в тех рамках, в которых оно существует. И именно на Ближнем Востоке, между Средиземным и Черным морем, недалеко от пролива Дарданеллы, стоял небольшой монастырь, где святые братья Кирилл и Мефодий создали свое гениальное изобретение – кириллический алфавит. Иначе говоря, получается, что мы теснейшим образом связаны с этим регионом – без него не было бы ни привычной нам письменности, ни православной веры, ни Российского государства как такового. Вот, собственно, то, что определяет наш живейший интерес к Ближнему Востоку.
Ближний Восток переживал уникальные явления. Например, практически все то, что происходит сейчас с участием «Исламского государства», имеет свой аналог аж в IX веке – когда широко распространилось радикальное движение павликиан. Наиболее полная информация о них содержится в трудах Петра Сицилийского. Это был монах, который жил в Тефрике, столице павликиан, и занимался обменом пленных – павликиане воевали с Византией, так что пленных было много. Читаешь его воспоминания и думаешь: невероятно, до какой степени это похоже на ИГ! Петр Сицилийский рассказывает, например, о лидере павликиан по имени Хрисохор. Пишет о нем примерно так: «Что делает этот… (дальше много обидных слов)? Он посылает в соседние страны своих проповедников (ну что поделать, в те времена даже близко не было ни компьютеров, ни Интернета), которые убеждают жителей этих стран приезжать к нему и увеличивать население его государства». Ничего не напоминает? Напоминает, и очень сильно.
Государство павликиан со столицей Тефрикой на берегу Евфрата просуществовало 200 лет. Немалый срок! А сама идеология насчитывала 350 лет. Впрочем, один из английских путешественников XIX века, посещавший территорию нынешней Турции, рассказывал, что жители так называемого исторического Армянского нагорья, как мусульмане, так и христиане, говорили ему, чтобы он не ездил в одну из деревень, потому что там живут «злые люди». Судя по всему, это были потомки павликиан. Конечно, трудно сказать, насколько они злые – скорее всего, просто очень специфичные.
