— Чего⁈

— Того. Вокруг царя Озбека тучи сгущаются и коли из дворца твоих воев призовут на помощь, — от напряжения на лбу князя выступил пот, а рука судорожно сжала нож, — не ходи. Целее будешь. И себя, и воев сбережёшь от лиха.

— Ах вон оно что, сродственничек! Измену затеял!

Я небрежно взял стакан вина, пригубил и откинулся на спинку.

— Разве я Озбеку присягал? Не помню такого.

— Азм клятву давал. Кто сии эке-нойны[i], с кем ты черно дело затеял? — не унимался Василий.

В ответ я постучал пальцем по монетам.

— Тебе, князь, сего знать не след. Или бери злато, или мимо проходи.

— Добро, а ежели…

— Никакого ежели. Коли честь не позволяет, посидишь у меня покуда шум не уляжется. Одно пойми. В деле сим от твоих сотен уже мало что зависит. Воев русских жалко и кровь родича не желаю на руки брать.

Василий Пантлеймонович посмотрел по сторонам, потом на злато. Постучал от напряжения пальцами по столу. Как говорится, и хочется, и колется.

— Как ты это себе представляешь? При дружине моей сотник Узбеков сидит да в дружине десятка два татар есм. Ежели с дивана вестника с пайцзой пришлют, а я кликать воев откажусь на меня те донесут немедля, опосля же главу с плеч сымут. Чужие мы для них, чужие.

— Значит, тебе НЕ должны показать пайцзу. Ну что ты, князь? Чай не дитё малое. Сотнику зелье подмешай сонное, у меня как раз такое по случаю имеется. Азм не прошу тебя Озбека живота лишать. Посиди в стороне. Не ходи к дворцу, не надобно. И дабы не пало на тебя вины, воев твоих обстреляют малость, а вы в ответ.

— Лживый бой? Хитро удумал, а ну как не выйдет?

— Злато отдам сегодня же, коли на крови и родом поклянёшься.

— Сие другое дело, — князь улыбнулся. — И послом выходит могу и не ехать? Шутковал небось?

— Можешь и отказаться, но знай, я не шутковал. Король Альфонсо войну тяжкую с маврами ведёт, а мне кровь из носу в тамошних местах треба град ставить и пристань добрую.

— Гишпания, говоришь. Слыхал, будто сия землица рядом с франками, но где, бог ведает.

— Не только бог ведает, Василий Пантелеймонович. Не только, — я подмигнул князю. — Гляди, что у меня есм.

На стол легла хорошо прорисованная карта Европы….

[i] Темник

Глава 10

Немногим ранее. Королевство Кастилия, город Тарифе.

Король Альфонсо до крови закусывал губу, наблюдая в зрительную трубу, украшенную искусным орнаментом и быками, разворачивающееся сражение. Огромная армия мавров заполонила весь правый берег Саладо. Повсюду мелькали цветастые тюрбаны и халаты, блестели на солнце кривые арабские сабли. Отряды братьев Лара так и не смогли пересечь эту неглубокую реку, лишь его последний резерв, сыновья Фернандо и Фадрике во главе восьми сотен всадников смогли переправиться и захватили небольшой мост на правом фланге.

В центре поля разгорелась жаркая схватка. Рыцари в белых накидках с красным крестом, смахивающим на навершие кинжала, насмерть сошлись с личной гвардией султана Абу-ль-Хасана. Паладины ордена Сантьяго за час ожесточенного боя с трудом «продавили» вражескую линию и смогли приблизиться к холму, где находился лагерь противника. Над полем боя стоял звон мечей, в боевом азарте ржали кони, ревели сотни верблюдов, кровь лилась полноводной рекою. И вот, низко загудели трубы мавров, их пешие воины спешно расступались, открывая путь золоченой коннице султана.

— Что я говорил⁈ — вскричал Бокканегро.

Король с ужасом смотрел как от слитного удара всадников заколебались святые рыцари, как пехоту короля Арагона мавры рубят словно переспевшую пшеницу. Фортуна в очередной раз показала переменчивый нрав, судьба сражения повисла на волоске.

— Давай же, не медли! — Бокканегро кивнул королю, поднял руку с сигнальным пистолетом, выстрелил.

Увидев красный след ракеты, заскрипели тяжелые цепи, опуская городские ворота, и скрытые загодя в Тарифе кастильские войска атаковали противника с тыла, а с флангов, сходу форсируя Саладо по связанным лодкам, по легкой пехоте мавров ударили португальские отряды. И враги, не выдержав одновременного удара, побежали! В создавшейся давке упало красное знамя султана с вписанным Руб аль-хизб, священной восьмиконечной звездой. Бегущие, избиваемые градом стрел мавры сломя голову ворвались в долину Альхесираса, смяв порядки эмира Гранады, что ещё держал ряды. Паника стала всеобщей охватив всё войско.

Эджидио Бокканегру опустил трубу, перекрестился прочитав молитву и обратился к королю.

— Ваше Величество, похоже сражение закончилось в нашу пользу, — и добавил, повысив голос, — слава королю Альфонсо Справедливому, победителю мавров!

— Слава!

— Gloria al rey! — вторили новому фавориту на испанском дворяне из ближней свиты.

Король раскраснелся, повеселел и наконец убрал трубу. Он и сам прекрасно понимал, что чудом выиграл сражение с превосходящими силами старого врага.

— Это не только моя победа, это победа всей Испании! — вскрикнул король и, опустив поднятый вверх меч, указал остриём на бегущих мавров, дав тем самым знак резерву преследовать отступающие войска султана и эмира Гранады. Однако сам замедлил ход, придержав нового командующего флотом.

— Откуда он знал?

— Искусство жить похоже более на искусство борьбы, чем на искусство танца, потому что надо стоять твердо и с готовностью к неожиданному, а не к известному заранее.

— Марк Аврелий? Оригинально, но это не ответ на вопрос. Ты настоял отправить вдвое больше войск в город тоже по его совету?

Бокканегро красноречиво посмотрел на короля.

— Понятно. Слава богу, я тебя послушал, в противном случае победа далась мне большей кровью.

— Если бы она была. Послушай вы советов князя ранее, кто знает, может и сохранили галеры.

Король поморщился. Альфонсо не любил, когда напоминали про тот постыдный разгром. Весной мусульманские галеры окружили разбили королевский флот. Его любимец адмирал Альфонсо Хофре де Тенорио погиб… В порты вернулись жалкие остатки, шестнадцать галер… Чтобы снять морскую блокаду с Тарифе пришлось обращаться за помощью к тестю королю Португалии и оплатить найм двадцати генуэзских галер. Он не пожалел о потраченном золоте. Эджио великолепно справился со снятием блокады и более того, привёл к стенам Тарифе отряд швейцарских наёмников, сыгравший не самую последнюю роль в битве.

— Значит, князь готов помочь мне взять Гибралтар, в обмен на то, что я дарую земли под Кадисом?

— И Канарские острова, — добавил Эджидио.

— Они разве мои? Никогда про такие не слышал.

— Там обитают дикари. Торговцы вашего величества изредка посещают эти богом забытые места и подали прошение Папе, чтобы он признал эти земли, вашими.

— А что Ватикан?

Эджидио пожал плечами:

— Вы не хуже меня знаете, какая у них бюрократия… Если не смазать, подобные прошения святые отцы будут рассматривать годами.

— И зачем твоему князю острова с дикарями? — На этот раз поморщился Бокканегро.

— Сколько можно повторять, он не мой князь. И никогда им не был. Скрывать не буду, барон ругов оказал моей семье бесценную услугу и помощь вашему величеству, меньшее, чем мы смогли его отблагодарить.

— Я догадываюсь о какой помощи речь, но это не уменьшает твои заслуги перед престолом.

Некоторое время король и флотоводец шли молча.

— Хотите знать мое мнение начистоту? — Альфонсо коротко кивнул. — Победа далась вам дорогой ценой. — Бокканегро показал на покрытое трупами поле боя. — Сил взять ТАКУЮ крепость у вашего Величества нет и бог знает когда будут. Солдат не построишь на верфях, словно галеры. Обменять ключ к Средиземному морю на богом забытые острова? Я бы на вашем месте даже не задумывался.

— В этом я соглашусь с тобой. Меня мучает лишь один вопрос, откуда, чёрт побери, склавинский князь возьмёт флот чтобы взять Гибралтар⁈

— О-о-о, это точно не ваши проблемы. Слухи, которые приносят наши торговцы из его земель невероятны. Говорят, князь разбил лучшего полководца хана Узбека и Новгородцев. Про его самоходные корабли наши мастера уже все уши прожужжали.