Популярную столичную баньку по моей инициативе недавно агенты выкупили и провели косметический ремонт улучшив звукоизоляцию и добавив блага цивилизации: унитазы, биде, горячую воду и джакузи, заодно оснастив граммофонной прослушкой топовые «кабинки». По этому направлению технологи добились ширины канавки в 50 микрон благодаря чему на виниловой пластинке диаметром 45 см. умещалось два часа записи высокого качества или, при понижении до 9 оборотов в минуту, шесть. Шучу. Прослушивали большей частью через трубки, записывающий электрофон шёл только для vip клиентов так как имелся в единственном числе.

В каждой кабинке стояла суфа, лежанка в виде широкой ступени, образованной подпорной стенкой и покрытием из кирпича и изразцов. Пространство под ней заполнено глиной, а в толще которой уложены горизонтальные дымоходные каналы — каны, соединенные в углу с печью они создавали комфортную температуру. Приятная вещь, однако для переговоров я предпочитал традиционный стол с креслами.

— Князь⁈ — брови Лю взлетели, увидев меня в необычном наряде. — Меня не предупреждали, что вы приедете в Сарай ЛИЧНО. Вам нужно срочно уезжать, Берди, — Лю опасливо обернулся. — И в ограде есть щели, а у стен уши.

Я снисходительно ухмыльнулся, отмахнул рукой:

— Можешь не беспокоиться. С некоторых пор хаммам старого Оюу принадлежит моим людям.

— Вот как? — Лю, одетый в одежды захудалого торговца рыбой, резко вскочил на ноги и низко поклонился, сложив ладони на груди. — Многоуважаемый князь, прошу простить за неучтивость и неподобающий вид. Выражаю глубокую признательность, что ваши люди спасли меня от палачей и мучительной смерти. К сожалению, товар был изъят. Я обещаю, я смогу….

— Лю, я пригласил тебя не затем, чтобы обсуждать ЭТУ тему. Что произошло с Берди мне в общих чертах известно, а детали не столь важны.

— Вы не понимаете, Узбек ВСЁ знает. Мы проиграли и находимся в безвыходном положении. Вам и мне нужно как можно быстрей покинуть Сарай.

— Лю, — я внимательно посмотрел ему в глаза. — Присаживайся друг, — силой усадил его на место. — Угощайся, — мозаичный столик украшали восточные сладости и сухофрукты из Индии. Слуги принесли ароматный китайский чай, разлив его в традиционные китайские пиалы.

— Тай Ши У-лун! — удивленно воскликнул Лю. — Черный дракон из Тайваня. Им не брезговал сам император. Откуда, впрочем…

— Лю, ты излишне возбуждён. Запомни! Не бывает безвыходного положения, бывает лишь неправильный путь. Не принимай опалу близко к сердцу. Темники и ханы меняются, а настоящая дружба остаётся. Не так ли?

— Вы мудры не по годам. Вода течет вниз, а человек стремится вверх. Быть вам великим князем!

— Смотря что считать верхом, Лю, — я резко наклонился, уперев в него взгляд. — Видишь ли, дорогой Лю, с некоторых пор меня не прельщает должность Великого князя. Не желаю словно червь ползать в ногах хана, вымаливая себе жалкий ярлык.

Лю отстранился, побледнел.

— Время выбирать на чьей ты стороне, — продолжил я. — Хватит трястись от одного упоминания имени этого никчемного старика!

Лю опасливо посмотрел на охрану, а после на меня.

— А если я не захочу срывать Луну с небес?

— Убивать не стану, ты сделал для моего княжества много добра. Но и оставить близ себяуже не могу, ты слишком много знаешь. Или догадываешься. Посидишь здесь недельку покуда шум не уляжется и с караваном отправишься в Цин. На столик плюхнулась внушительная мошна с золотыми триремами.

— Альфы?

— Они самые.

— Ваши?

Я в ответ многозначительно ухмыльнулся. Допив чай в молчании, Лю решительно отодвинул кошель, тяжело вздохнул.

— В один рот двух ложек не впихнёшь. Я сыграю партию на вашей стороне, князь. Отряд Октая, как я понимаю, уже снят с доски.

— Заблудился по дороге. На Руси леса дремучи, людишек лихих хватает.

— Кхм. Четыре отборные сотни. Нападения якобы японских торговцев на лагеря рабов? Большие суда, ломающие лёд с драконами на носах… Знак Белого лотоса? Этим вы всех поставили в тупик, но не меня. Слишком много хлебных крошек к вам идёт. Рано или поздно…

— Лучше поздно. Надо постараться чтобы поздно, а излишне любопытных укоротить, — я добавил стали в голос.

— Цены на рабов поднялись втрое, свободные войска хана ловят неизвестных разбойников, но в городе их ещё слишком много… Не понимаю на что вы надеетесь, князь. Захватить Сарай? Взять казну?

— Меньше знаешь крепче спишь, Лю. Единственное, что тебе следует знать, очень скоро ортакам и эмирами будет не до мифических китайских пиратов. А теперь пожалуй, перейдём к конкретике. Мне нужен Берди в своём тюмене, и твоя задача, после того как его выпустят, правильно описать ситуацию. Выступив спасителем, удержать беспокойного молодого человека от участия в заговорах и коалициях…

* * *

Вечером, на другом конце города состоялась не менее важная встреча. Проходила она на конспиративной квартире и одет я уже был как положено, вместно, дабы лишний раз не нервировать собеседника.

— Здрав буде, Василий Пантлеймонович.

— Мстислав⁈ Ты⁈

— Как видишь.

Бывший Козельский князь оживился и подобрался.

— Давненько с тобою не видались. Наслышан азм про твои подвиги. Наслышан. Лепо, княже, лепо! Но что же ты сызнова хоронишься? Приехал бы в мои палаты. Встретил как подобает по чину, хлебом да солью.

— И не говори, князь. Самому надоело, но понимаешь, жизнь штука интересная. Вывернет ежели, и не так раскорячишься.

Он покивал в ответ. Бывает мол. Слуги принесли традиционные русские соления, грузди, солёную семгу, клюкву и прочие нехитрые деликатесы, редко доходившие в степные края.

— Угощайся, Василий, когда ешо придётся отведать еды из родных мест.

— Благодарю, Мстислав. Знаешь, чем угодить, — отвечал князь с плотно набитым ртом. — Соскучился по нашим лесам. В горле ужо степь сидит, — он провел рукою по шее. — Не моё сие, не моё!

С бывшим козельским князем я поддерживал неплохие отношения и время от времени подкармливал Василия деньгами и оружием. В Сарае служило много русских бояр и князей, которые делали при ханском дворе неплохую карьеру. Со временем, наработав связи, некоторые могли вернуться на родину, в ином статусе. Благодаря связям Лю, взятке и доброй броне дружины на опального князя обратили внимание в ханском диване и дали неплохую службу по охране восточной части Сарая. Не городская стража нет, скорее резерв, лично преданный Узбеку и эмиру Крыма, через которого его и пихнули на должность.

— Коли душа не лежит, возвращайся.

— Пошто на больное давишь? Сам ведаешь, назад мне без ярлыка ходу нет. И так едва ноги унёс.

— Не Карачевым единым, под мою руку иди.

— К удельному князю! Нахлебником, МНЕ⁈ — Василий бросил нож и вызверился.

— Отчего же нахлебником? Послом отправлю, в Гишпанию. К самому королю Альфонсо Справедливому. И мир посмотришь и жалование доброе положу, а не подачки, коими тебя Узбек жалует.

Не дожидаясь ответа от ошарашенного князя, поднатужившись, выставил пудовый мешочек с монетами. Стол слегка скрипнул, а я, развязав тесёмку слегка толкнул его, опрокинул.

— Злато! Это же сколь тута злата? — глаза Василия загорелись, руки помимо воли ухватили новые, только отчеканенные кругляши. — Гиперборейские монеты то. Тысяча рублей, ежели на наши деньги! — Сообщил я. Через некторое время с трудом оторвавшись от созерцания сокровищ князь ответил. — Гости с Козельска баяли мол твои люди торг ведут с этими самими, борейцами. Так ли сие?

— Верно князь. Их корабли в мой новый град ходят. Беломорск, что на Студёном море. Товар у меня справный и злата за него жалуют богато.

Василий покивал в ответ, «подвис» призадумавшись.

— И всё же темнишь ты, Мстислав Сергеевич, али за дурака меня почитаешь. Послам таковую прорву злата в жизнь не заработать. Вокруг да около не ходи, прямо сказывай, чего надобно!

— Прямо так прямо. А надобно мне, чтобы ты, князь, ничего не делал.