— Самоходные корабли? C быками! Как у римлян?

— С недавних пор в Тане видели и другие, с черным дымом. Говорят, князь посадил в нутро демонов, и они крутят водяные колёса.

Король задумчиво посмотрел на Бокканегро.

— Наш далекий союзник полон загадок.

— Мой король. Истину мы рано или поздно узнаем, а вы при любом исходе ничего не теряете. Кстати, в последнем письме князь просил ваше Величество посоветовать хороших торговцев оловом и принять его послов.

— Послов⁈ Ну что же ты молчал! Ответь, я с нетерпением их жду и приму, словно дорогих гостей.

Сарай.

Безлунной ночью огромный город погрузился в сон. Начавшаяся вьюга и пронзающий до костей ветер загоняли редких прохожих в дома. Тысячи дымов поднимались над глиняными хибарами наполняя воздух «ароматом» жженых кизяков. Городская стража не стала исключением, нукеры из казарм носа не высовывали. Лишь редкие патрули, закутанные в войлочные халаты, натянув меховые шапки спешно объезжали улицы… Не спала лишь стража дворца, эти ребята всегда начеку. Они-то и заметили неладное. По Ахтубе, взламывая лёд плыли какие-то суда. Неделей ранее на это событие внимания может и не обратили, но сейчас, последний корабль уже как две недели назад встал. Ахтуба, не Волга, по которой жадные до прибыли ортаки всё ещё сновали и рисковали спускаться к Хаджи-Тархану.

Плотность населения в пригородах была высока и специфичные суда быстро опознали, донесли. Учитывая, что за поимку разбойников, терроризирующих низовья Волги, назначили ОЧЕНЬ богатую награду, навстречу отправили отряд городской стражи. Сотни три набрали, стянув фактически все наличные силы. И в помощь придали дежурную сотню из дворца. Последние добротно одоспешенные, подготовленные воины. Ветераны, на голову превосходящие городскую стражу, не говоря про охрану невольничьих рынков.

Дерзкие разбойники решили попробовать на зуб столицу! Здесь они и найдут погибель от истинных нукеров. Конные сотни шли лавой, с факелами и большей частью, по льду. Благо ширина Ахтубы позволяла, а лёд крепок.

— Хурра! — всадники выхватили луки, приготовили арканы. Силуэты судов в отсвете факелов все хорошо рассмотрели, а воины были полны решимости взять суда разбойников на абордаж. Впереди негодяев ждала лишь жестокая казнь, ведь слухи о дерзких налётах дошли до самого Узбека! Он накрутил эмира города, а тот в свою очередь «оторвался» на подчиненных.

Последний рывок, и вдруг, вокруг загремели взрывы: впереди, перед носом кораблей, позади и прямо под копытами. Река взбесилась, выплёвывая горы колотого льда то в одном, то в другом месте. Тяжёлые и не очень всадники, попав в снежное крошево мгновенно шли ко дну. Те же кто удержался на льдинах протянули немногим дольше. После серии взрывов корабли дали полный ход, с палубы раздались глухие хлопки, щелчки. Зажглись мощные прожекторы ослепляя оставшихся на плаву. На берегах тем временем происходила вторая трагедия, не менее драматичная. В безлунной ночи карбидные прожекторы показали преимущество перед факелами, а засада она и в Африке засаде. Избиение на берегах продолжалось недолго и корабли с головами китайских драконов, отдающих зловещим зеленоватым отсветом, продолжили прерванный путь к столице Золотой Орды, до которой было рукой подать. Машинисты поддали жару, заодно включив на полную мощь светотехнику. Скрываться уже смысла не имело.

В это самое время под ханским дворцом в узком, едва достигающем полутора метров тоннеле, скрючившись и чертыхаясь на великом и могучем, шли одетые в брезентовые костюмы люди. Много, друг за дружкой. Воды на дне было немного, она едва до колена доставала, но запахи стояли такие… Хоть топор вешай, во всяком случае без маски или привычки долго не дышать легко потерять сознание. Это учли и на воинах были одеты противогазы. Городская канализация казалась бесконечной, она причудливо извивалась и лишь дрожание пламени говорило о течении времени. Группа выбралась к небольшой площадке, где утопленную нишу перегораживала массивная, чугунная решётка. Разумеется, та была подпилена, и процессия недолго задержалась перед препятствием. Далее шли отделанные кирпичом своды в тоннеле дворцовой канализации которые сужались, здорово теряли в высоте. От главного «ствола» то и дело отходили ветки и лишь белые стрелки не давали заблудиться отряду «специального назначения». Мужики там были габаритные, как на подбор и когда проводник завернул в очередную «нору» им пришлось встать на карачки, местами буквально ползти по зловонной жиже.

* * *

Тукай, старый раб, ещё в молодые годы попавший в ханский дворец кряхтя погонял ишака, тянувшего дурно пахнущую арбу.

— Стой! — десятник охраны внутреннего двора небрежно поддел наконечником грязную хламиду в жирных пятнах, откинул и тут же скривился от запаха, однако для порядка постучал по дну. В темноте он не обратил внимания, что толщина этого элемента куда больше, чем положено. Махнув рабу чтобы проходил, воин тут же забыл о проверке. Старый Тукай отвозил отходы с кухни далеко не первый год. Правда он не знал, что у этого раба были сын и внучка в неволе, не знал про давно сидевшую в душе ненависть, про то, что раб хорошо помнит КТО убил его отца с матерью. Вербовать слуг из рабов оказалось неожиданно легко, жаль с охраной и слугами из коренных фокус не прошёл. Слишком мало времени, слишком сильны там родовые и корпоративные связи чтобы к вербовщику отнеслись серьёзно.

Заведя арбу во двор, Тукай опасливо обернулся и не увидев посторонних, трижды постучал по ящику, после чего отодвинул засов ослабляя доску. Человек ловко выбравшийся оттуда был одет в выцветший от времени халат, а грязная чалма и деревянная рабская тамга на шее делали агента неотличимым от сотен безликих слуг, обслуживающих дворец «повелителя Вселенной». Коротко кивнув, Тукай повёл диверсанта темными закоулками, выведя к стене огораживающей высокую башню с причудливыми трубами на крыше. Ветровые башни называемые багдиры строили персы, а их устройство секретом для знающих не являлось. Ну какие секреты, если потоки горячего и холодного воздуха в них легко ощутить руками, из щелей деревянных задвижек здорово тянуло. Это тебе не канальная вентиляция в цехах, примитив. Встав на плечи старика, незнакомец дотянулся до края глинобитной ограды и рывком перебросил тело на другую строну. К сожалению, он упал в кусты и шум привлек смотрителя что, на свою беду, был рядом с дверью.

— Эй кто там ещё? Айгюн, ты ли это, паршивец? Кто тебя отпустил? — смотритель с факелом пристально всматривался в темноту, пытаясь разглядеть нарушителя.

Вышедший из тени почтительно держал руки на груди и шёл, опустив голову.

— Уважаемый Фархат!

— Я тебе не знаю! — смотритель резко отреагировал на голос незнакомца, попытался закричать, позвать на помощь. Не вышло. Незваный гость атаковал стремительно, кинул тело в броске словно ядовитая змея. Фархат захрипел и не верящими глазами смотрел на рукоять кинжала по самую гарду, сидящего в его груди.

— Тихо-тихо-тихо, — рот закрыла сухая ладонь.

Неизвестный, подхватив тщедушное тело смотрителя, потащил в тень, словно паук жертву. Спустя некоторое время на крыше багдира заморгал огонёк… и вскоре на сигнал ответили с другого берега.

Тем временем, пароходы, встав напротив дворцового комплекса, начали его обстрел. Третья полусотня высадилась на противоположный берег, где под шумок обрушилась одна из глиняных башен, а в ней киндер-сюрприз: собранный требушет. Очень и очень приличных размеров, один противовес под девять тонн. Некоторые особенности в форме рессорного рычага и стального каната позволили ему запускать шестипудовый снаряд на четыреста метров. Учитывая ширину реки, он мог и до дворца долететь, хотя главная функция примитива, отвлекать внимание, камуфлировать выстрелы более эффективных миномётов. Шум в городе нарастал, но пока не принял таких масштабов, попытайся мы сходу атаковать пристань. Напротив, вновь скопилось пару сотен конных…