* * *

Баскак к вечеру не остыл, наоборот вскипел словно чайник. Рожа красная, того и гляди сердце прихватит. Чего то на тюркском кричит. Я прошёл мимо, прямиком на трон что устроил в посольском зале, высоком ажурном помещении шатрового типа перекрытым балками. Построили его весной на моей части острожка, специально для персонажей коих не желал видеть в приёмной. Здесь же вход в острог отдельный имелся, потайные комнаты для стражи и с прослушкой полный порядок.

— Ну чего тебе надобно. Пошто ерепенишься аки петух. Сызнова небось мзды хочешь. Небрежно бросил я баскаку. О-о-о, как бы не лопнул. Люблю чиновников с «короной» до белого каления доводить. Все люди как люди, а этот баскак ебанутый. Другого слова и не подберешь. Кстати баскаков в моём княжестве сидит аж шесть штук. Новосильский, Белевский и ещё два на бывших рязанских землях. Эти хоть адекватные. Сами русские и прекрасно понимают с чьих рук кормятся, поэтому и сидят на попе ровно. Баскаки под властью великих князей имеют сильно урезанные полномочия, во вторых их периодически князья прореживают. Не в открытую понятное дело. Например баскак может «приболеть», его могут убить тати али попросту исчезнуть в неизвестном направлении. По большей части князья действовали в лоб и выкупали нужного им тамгу или баскака у дерюги заранее оговаривая сколько будут выхода и взяток платить что устраивало обе стороны.

Вообще-то с двойным налогообложением монголы здорово лоханулись. В первые десятилетия ига русских князей лишили корма отдав сбор дани откупщикам-отракам. После, упорно пытались насадить громоздкую китайскую систему дани обложив всё что можно и нельзя. Одного не учли. Специфичное отношение населения к государству и законам. Это в Китае с конфуцианством и тысячелетним культом закона налоги собирались как часы, а у нас иноземная система немедленно породила тотальную коррупцию вне которой существование экономики стало невозможно, кстати, так мы с этой коррупцией столетиями переходившей от поколения к поколени, словно хамелеон и живём. Даже революция не помогла. Единственный выход, полная люстрация чиновников, что я намедни и продемонстрировал. Делов то.

Коррупция, словно корабельный червь подточила администрацию захватчиков. Местные кадры приносили больше серебра в казну хана и год за годом прямое управлению дерюг сдавало позиции. Везде по разному шло, поэтому земли что оказались вне юрисдикции Великих князей имели пока ещё куда более жёсткое и прямое управление чиновниками из центра. Повезло мне ещё с дядей.

Тульского баскака по ходу укладки хорды, в августе, расчехлили поэтому он и не отсвечивал. Там вообще мутно с баскачеством. Оно вроде ни Орде прямо принадлежит, ни нам. Тарусский же баскак Едыгей метис, какой-то дальний родственник Октая и оттого ведёт себя вызывающе. Мы ещё летом с этим кадром схлестнулись. Повадился понимаешь к моим новым мостам мытарей ставить.

Едыгей поднял указательный палец вверх.

— Урус! В Лобынске моего тамгу на торг твои вои не пускают.

— Правильно делают. Сказывал ужо. За сей торг тамги отдам сорок рублей, скопом.

— Мало, очень мало конязь. Товара на торге куда больше тысячи рублей.

— Уймись дурак.

— А ещё у каменоломе что у погоста Любовецкого вы переправу с нитями железными поставили.

— Поставили, не спорю.

— И мытарей оттуда моих гонят!

— Окстись. Твои на броду, в десяти поприщах ниже мзды берут. Азм когда своих мытраей убрал, что ты сделал? Взял да поднял мыто вдвое супротив старого.

— То не твоё дело, урус. Злобно прошипел Едыгей.

— Моё! Здесь округ всюду моё дело. Ты же. Я показал на баскака пальцем. — Сидишь на прикорме у князя тарусского и посему гадишь.

— Я! На прикорме! Да эта собака с моих рук ест!

Баскак разом успокился, взлянул с прищуром. — Много на себя берешь коняз. Смотри, не сносить тебе головы.

— Об своей лучше думай.

— Ну смотри, я как лучше хотел. Отныне в Лобынске по старому буду тамгу брать. Верни немедля печать! Промыта отдавай три тысячи рублей да девку свою, будет мне прислуживать. Баскак масляно улыбнулся, а на меня стал накатывать гнев.

Мало того что сей прохвост больше прочих взяток запросил так ещё и оскорбляет, прилюдно. В таких случая тело подводит непроизвольно, замечал. Вот и сейчас, лицо побледнело, губу до крови закусил, пальцы впились в ручки трона.

— Чего… ть, тля подковёрная ты тама бубнишь! Дядька, заметив перемену настроения подскочил ближе и наклонившись зашептал.

— Мстиша, охолони. Кабы беды не случилось. Баскак всё же. Он с опаской посматривал на навершие кортика что я сжимал побелевшими пальцами.

— А ты пошто в шапке явился. С князем глаголишь, холоп. Сымай. Снова я обратился к баскаку.

— Ты… с-с-собака, а не князь. Грязь под ногами. Октай придёт, на шею верёвку накинет и к хвосту лошади привяжет. Бежать будешь за ним в Сарай быстро-быстро. Кизяки по дороге жрать и мочу пить. Девку веди, а то… Баскак замахнулся хлыстом перемешивая русские и тюркские матерные слова, из его рта полетела слюна. Белки глаз налились кровью.

Я подал знак воям и с тяжелым взглядом обернулся к Вячеславу. Дядька всё понял и едва слышно, одними губами вопросил.

— Хорошо подумал. Сдюжим?

— А куды денемся. Повернул голову и посмотрел в глаза заметно взбледнувшего Новосильского баскака, Родиона. Поднял зажатый кулак с торчащим кверху большим пальцем и крикнул — Баскаков не трогать!

Перевернул, опустив палец и… три десятка арбалетных болтов ударив из скрытых бойниц утыкали степняков сопровождающих залётного начальника превратив их в подушки для иголок. Нукеры, ойкнув, тяжело осели кулем. Едыгей замолчал и с ужасом глядел на кровь медленно стекающуюся к шёлковым сапогам.

— Шапку пред мною не захотел сымать, смерд. Так носи её отныне веки вечные! Горын, а ну тащи гвозди и прибей колпак к главе дебила.

Ушкуйник опешил.

— Дык, где же гвоздей взять, а князь?

— Чего стоим то? Ждёте особого приглашения! Рявкнул я что есть мочи и люди пришли в движение. Рынды рванули вперед и схватив баскака поставили на колени, а Горын встал поодаль в ожидании и вскоре ему притащили кулёк с молотком. Он посмотрел в тот, залез рукою.

— Прости княже, тута шурупы.

— Да хоть болты корабельные. — Ну! Я грозно глянул на рынд и Горына. Баскак обмочился и от страха не мог говорить, только мычал что-то невразумительно. Голову с шапкой зажали под мышкой, приложили к шёлковой, отороченную соболем подкладке шуруп и с размаху ударили. Шуруп с трудом вошёл наполовину. Раздался крик быстро переросший в истошный визг. Последовал второй удар и кровь обагрила руки Горына. Баскак, хрюкнув, обмяк на руках. В полной тишине в череп всесильного сборщика загнали ещё несколько внушительных саморезов. Рынды стояли ни живы не мертвы сгрудившись вокруг тела толком не осознав, что сотворили. Глава Посольского приказа боярин Вислав находился в полуобморочном состоянии, Блуд забился в угол и лишь глаза дядьки пылали азартом.

— Ох Мстиша. Ужель нельзя как прочие князья сделать, по тихому. Не простит тебе Озбек надругательства, попомни моё слово.

— Коли треба мы и Озбеку царю шапку к главе прибьём, так ведь Родион. Новосильский баскак к которому я обратился стоял с обмоченными штанами. Он откинул шапку словно ядовитую змею, как подкошенный рухнул на пол и извиваясь червём пополз к моим ногам.

— Не губи володарь! Не губи! Молчать буду аки рыба, всё обскажу как прикажешь. Рабом стану на веки вечные.

— О-о-о. Вишь, как он на лету переобулся. Я приподнял лицо баскака носком сапога и чуть наклонился. — Станешь, куда денешься то. Может поведаешь отчего твой коллега расхрабрился. Про Октая, вона, поминал.

— Да-да-да. Баскак затрясся всем телом. — О-о-октай всем б-б-баскакам письма о-о-отправил намедни. Велел д-д-дружины собирать и в Новосиле его ожидать.

— И почему Родион я это узнаю только сейчас, а? Ладно, с тобою опосля глаголить будем. Тащите его покуда в палаты. Пошто трясетесь аки листы осиновые на ветрк. Кого спужались, служивые! Поганых! Обратился я к рындам с укором.