Различалась и техника живописи. В Италии были сильны византийские и готические традиции. Фрески, а их обычо и рисовал Адреа, по стилю не очень то и отличалась от икон. Эпоха Ренессанса и золотой век живописи настанет лишь через сотню лет.
В его новой мастерской царили мольберты и… перспектива. Не то чтобы он не знал, что это такое. Но при росписи фресок перспективу не использовали, разве что при оформлении декораций. Князь оказался удивительно продвинут в столь специфичном вопросе и написал несколько учебных пособий: картография, геометрия, трёхмерные чертежи, учение о тенях, натюрморт, учение о композиции, учение о цвете, учение о перспективе. Последняя книга так покорила Андреа что он повсюду таскал её с собой. Художник даже не подозревал что ТАК можно рисовать, а сколько он открыл для себя видов перспектив⁈ Прямая линейная, тональная, цветовая, обратная, сферическая, панорамная, плафонная, эллиптическая, искажённая….
Адреа с головой окунулся в новый для себя мир согласившись на должность главы мастерской и всячески помогал князю в составлении книг. Без устали раскрывал и раскрашивал его многочисленные, но куцые наброски и заметки. Он рисовал и учился, учился и рисовал познавая миры химии, физики, механики. Андреа приехал рисовать фрески, а оказалось что князю нужны иллюстрации и плакаты. Шестнадцать итальянских художников, более сорока талантливых подмастерьев из местных и очень, очень много работы. Андреа рвался творить шедевры, открывать новые просторы творчества и Мстислав был не против… в общих чертах. Но, в свободное от работы время. Ах как жаль.
— Князь… Итальянец снял берет и отвесил изящный реверанс. На русском он уже неплохо говорил, ещё в пути его начал обучать нанятый Лоренце толмач.
— Ах, Андреа. Что тут у тебя. Князь подошёл к мольберту и цепко всмотрелся в вазу с полевыми цветами.
— Неплохо. Очень даже неплохо. Контуры прекрасно проработаны, баланс цвета определённо на высоте, почти. После, взял тюбик с изумрудно-зелёным цветом N 26, выдавил краску и растёр её. Пробубнил себе что-то под нос сделав несколько заметок и отойдя назад, снова присмотрелся.
— Похоже малость переборщил с тенями вот здесь. Он указал место. Андреа густо покраснел.
— Ничего страшного. У тебя ещё столько всего впереди. Ты определённо талантлив, мой друг. Князь дружески похлопал его по плечу. — Послезавтра совещание, не забудь.
— Прибавите работы? Князь усмехнулся. — А вот и не угадал. Будем стеклянные шаблоны внедрять и с плёнками да копировальной бумагой учиться работать пора. Не дело сие что столько времени уходит на перерисовку базовых элементов.
Андреа ничего не понял и хотя у него было полно вопросов, удержался. Князь слишком занят чтобы уделять время его мастерской. Положа руку на сердце он наведывался сюда вовсе не для того чтобы любоваться его картинами. Краем глаза Андреа отметил как господин подошёл к самой красивой ученице (не зря той выделили лучшее место у окна и отгородили от остальных подмастерьев), положил руки на шею начал мягко массировать. Склонившись к уху что-то прошептал отчего девушка зарделась и звонко рассмеялась.
* * *
С Олесей отношения развивались неспешно, я бы мог её взять прямо там, в лагере и мне бы слова никто не сказал, однако, посчитал это неправильным. Хотя, чего уж греха таить были такие мысли. Гормоны молодого тела в походе сводили с ума и большого труда стоило держать себя в руках. По прибытию в Легощь Олесю отправили на расширенные курсы Ликбеза, на дополнительных занятиях прогнал через творческие «кружки» коих образовалось свыше трёх десятков. Девушка сумела удивить недюжинными способностями к рисованию. Оказалось что девушку с детства учили вышивать всевозможные орнаменты и мифических птиц и те выходили на загляденье, особенно акварелью. Олеся быстро отъелась и больше не походила на узника Освенцима. Расцвела словно весенний цветок но лишнего веса не набрала, больше походила на супермодель так как ростом немногим уступала мне. Джинсовый фартук, рубашка в клетку и красный берет смотрелись на ладной фигуре сногсшибательно. Просто конфетка, которую я баловал не одной лишь модной одеждой. Дарил изящные кольца усыпанные мелкими синими камнями, висячие серьги с крупными сапфирами в форме капли. Браслеты и ожерелье из крупного розового жемчуга… Сорок рублей между прочем отдал жадному индусу, не всякая боярская усадьба столько стоит. Хотя чего говорить то. Было бы на что одевать, на такой фигуре и половая тряпка смотрится эффектно. Получила Олеся «безлимит» и в косметике с радостью согласившись испытывать новые крема и духи.
Красотка стойко терпела отчуждение, «перемывание» костей и слухи о княжьей подстилке, даже бровью не вела. Оно и понятно, обещание своё я сдержал выкупив не только её ближних, но и дальних сродственников. Признаться, безграничным доверием этой девушки я пользовался в «корыстных» целях. Если с косметикой у женской половины острожка всё хорошо, то консерватизм в одежде был жёсткий, отчего выставил протеже локомотивом нестандартных рабочих одежд — беретов, халатов, штанов и даже, комбинезонов. В сочетании с косметикой смотрелась она на миллион долларов, молодые парни шею сеье сворачивали смотря вслед. А мои бывшие, и не только «любовницы» лишь зубами скрипели потому как перепадало щедрот «барских» им заметно меньше предмета платонической любви. От кавалеров у Олеси отбоя не было, но приставленный следить за ней вой доходчиво объяснял страждущим почему следует держатся подальше. Ну не дурак же я на самотёк такие вещи пускать, особенно, учитывая частые отъезды на стройки. Вскоре отношения князя и простолюдинки стали секретом Полишинеля.
Усадив диву на колени я отдыхал душою, пока Олеся непрерывно щебеча что-то на мне ухо рисовала узоры в небольшом блокноте. Мы запускали русскую серию колец и котлов, а к дизайну ювелирки у девушки имелась предрасположенность и это дело я поощрял. Всё же опыт общения с женским полом поболее чем у юнцов, потому и не гнал желая вкусить «зрелый» плод. Пшеничные волосы пахли ромашками и лесными цветами. Неожиданно девушка повернулась лицом и обняв за шею неумело поцеловала в уста оставив медовое послевкусие.
— Мстиша. Она неожиданно разрыдалась. — Не гони, прошу. Ведаю, не бывать вовек тебе женой. Бояре через день дщерей своих на смотр водят. Оставь, при себе хоть полюбовницей, хоть ключницей. Люб ты мне, люб больше жизни!
— Ну что ты краса. Я провёл рукой по лицу вытирая слезы. — Не горюй. Кому бывать жинкой моей, сам решу, без бояр да князей. Что мне их приданное, тьфу. Плюнуть да растереть. Не удержавшись, впился в нежные губы и прижал её крепче, запустив руки под сарафан нащупав крепкие груди.
— Нет уж княже. Олеся тяжело дыша вырвалась из объятий. — Бабы, Злату видали. Поутру она из палат твоих шла!
— Ну и что с того. Она же у меня прибирается.
— Ага, прибирается. Расхристанная, а глаза аки у коровы! Словно мёду объелась. Ужель я не краше? Она провернулась, отчего платье поднялось обнажив стройные и длинные ноги. Ужели не милей!
Секретарь второй раз вежливо постучался в перегородку и я нехотя вышел.
— Что там у вас стряслось? На минуту оставить не можете.
— Беда княже! Баскак Тарусский Едыгей с дружиною явился, а с ним наш, Новосильский. Тебя требуют, ругаются крепко. Злой он зело. Выдал он на одном вздохе.
— Знаю отчего злой, пусть покуда остынет. Дела у меня иди покуда, а сам вернулся и посмотрел на испуганную Олесю. — Не велика птаха, подождёт. Я улыбнулся и потрепал шёлковые локоны девушки.
— А пошли вечером на катамаране кататься. На малом, воздушно-ножном. Ты таковой не видала, его вчера в пятом цеху сладили. Идёт гладко, тихий. Сплаваем до второй плотины и обратно.
— Правда! Олеся завизжала от радости и бросилась на шею…. А на лыжах водяных когла дашь покататься?
— Математику сдашь на пятёрку, опосля и поговорим.
— Пфф…
Ох и девка, огонь. С характером. Такой палец в рот не клади. Местных хабалок только в путь отбривает. Ещё и на адреналиновую иглу подсела. Полюбила под парусом ходить, а как увидела водяные лыжи с гидроциклом каждый божий день просит. Гидроцикл так, шутка. Баллон с паром и эжекторный водомёт, минут на пять и хватает «заряда». Зато скорость под полтинник, для водных лыж в самый раз.
