На части рушатся суда,

И стонут воздух и вода;

Багреет небо от пожаров,

Сих грозных светочей вражды;

И огнь свирепствует на море.

Корабли:

То грязнут в глубине, как камень,

То гибнут, зыблясь по волнам;

Сквозь дым столпами блещет пламень,

Крутится к выспренним странам.

. . . . . . . . . . . . . . .

Проникнув искрою одной

В их темны, жупельны утробы,

До самых облак мещет вдруг

Курящиеся их обломки,

. . . . . . . . . . . . . . .

И мрак разносится вокруг!

И вот:

Уже покрылся влажный дол

Развалинами готской силы,

Помостами кровавых тел!

Вот неприятельский адмиральский корабль:

Всех готских кораблей стена,

Столп крепости всего их флота,

Достойный имени Слона,

Сквозится молнией Петровой:

Своих бесчленных трупов полн,

Как труп, колеблется средь волн;

Но, движим дерзостью суровой,

Петра мечтающей сотерть,

Гремит — напрасны громы бранны!

Уже в его отверсты раны

Втекают с шумом страх и смерть!

Петр победил; он течет обратно, увенчанный славою; но

Внезапу с шумом дхнул дух бурный,

Расторгнул тысящу оков:

Бугры густые облаков

Затмили ясный свод лазурный;

Сошла безвременная ночь

На воды страждущи, ревущи;

. . . . . . . . . . . . . . .

Как горы, грозны и высоки

Восходят волны до небес;

Меж ними пропасти глубоки

Зияют зрению очес;

И бурой корабли боримы,

То вдруг висят на вышине,

То вдруг сокрылись в глубине

И долу влаются (колеблются) незримы.

И вихрь ужасный быстротой,

Сорвав с валов крутых вершины,

Поверх гористыя пучины

Разносит пылию густой.

Покрытый пеною кипящей,

Клубами белыми, как снег,

От бездны, твердь^[1538] его разящей,

Трепещет, воет твердый брег!

Тягчится воздух темнотою;

Лишь молний смертоносный луч

Сверкает из чреватых туч;

Над всею моря широтою

Являет пагубы позор;

Удар сугубится ударом,

И небо зрится в гневе яром;

Все страх, смятение, раздор!

Из мрачной глубины полночи

Не блещут более огни,

Лишь тьма мрачит пловущих очи,

Лишь ветры ратуют одни,

Мчат россов к смерти неизбежной;

И близ уже шумят валы,

Биясь об острые скалы,

На коих крутизне мятежной

Витает гибель кораблей,

И там рукой немилосердой

Стирает в прах состав их твердой.

Сия, шестая, песнь одна из лучших во всей поэме: в ней изображен, между прочим, также поход Петра на Персию. Что наш автор говорит о бедствиях, побежденных россами в сей стране, столь гибельной для питомцев зимы, для племен хладной полуночи?

Тускнеет солнце в полдень знойной,

Как сталь, калится горний свод;

От суши мертвенно покойной,

От дремлющих Каспийских вод

Несутся грозы облаками

И ратный начинают спор

Поверх крутых Кавказских гор,

Венчанных вечными снегами;

И молний быстротечный луч,

Гонимый бурным, громным треском,

Народы устрашая блеском,

Свирепствует от туч до туч.

Как пещь, дыхает небо жаром,

И небу огненны пески

Противодышат знойным паром,

И чувство жажды и тоски

Снедает жизнью одаренных.

Из тлеющих подземных недр

Исходит смертоносный ветр.

Сей ветер, говорит поэт, подобен тирану, который велит, да всякий, к кому ни обратится,

Со страхом припадает долу;

Противных грозному глаголу

Мертвит дхновением своим.

Едва свое священно око

Сомкнет изнеможенный день

И ляжет по полям широко

Нощная тишина и тень:

Уже из мрачных логовищей

Бегут гиена, тигр и лев,

Немолчный испуская рев,

Алкают пресытиться пищей;

Далече разливают страх!

Сгорая жаждой кровопийства,

Творят бесчисленны убийства

В лесах, в долинах, на горах.