Иван облизал губы в ожидании сигналов от Рику.
«Расстояние — около 60 метров. Идет на двух ногах.
Один. Тяжелый. Медленный... Неужели...»
Если верить тому, что передавал Рику жестами, враг был порядка шести метров в высоту — в три раза больше человека. Шел он медленно — значит, что-то искал?..
По спине Ивана прокатилась холодная капля пота.
Вдруг тишину пронзил оглушительный рев.
— Твою мать!!! Демония!!!
Сигналы Рику были больше не нужны — к ним приближалось чудовище из расы, созданной мутировавшей фантазмой, которую называли Темный Властелин. Демонии, обладая огромной силой, были совсем обделены интеллектом — настолько, что даже не пытались подкрадываться к добыче бесшумно. А поскольку одна из этих тварей разгуливала именно здесь, то, скорее всего, даже среди демоний она была отнюдь не самой сообразительной. Вероятно, к ним приближался тролль или огр.
Была ли у их троицы хоть какая-то надежда устоять против такого монстра? Нет, можно было не сомневаться: шансов ноль. Даже самая слабая демония могла одним махом превратить человека в груду мяса. Эти твари не обладали инстинктом самосохранения и не умели охотиться, потому что в этом просто не нуждались. Их скудного ума хватало, чтобы понимать, что все свои проблемы можно запросто решить грубой силой. Даже мастерски обученному и до зубов вооруженному воину-человеку не под силу было одолеть хоть одну демонию. Да и какой смысл? Даже если кому-то и удастся уничтожить одну демонию, обхитрив ее или заманив в ловушку, — то что дальше? Что будет, если демонии поумнее прознают о людях и воспримут их как угрозу? Человечеству придет конец. Поэтому остается только одно — бежать. Другие варианты не обсуждаются.
«Нас не существует и не должно существовать. А значит, никто о нас не знает». Людям нельзя было сопротивляться. Они должны были всегда оставаться слабыми, чтобы выжить.
Иван медленно повернулся к Рику, зная, что сейчас услышит. Тот уже смотрел на него.
— Иван, ты умрешь здесь.
— Ашшейто, — усмехнувшись, принял приказ Иван. — Будет выполнено.
Он снял свою поклажу, пихнул ее в руки Алею и хотел было идти.
— Эй... — запротестовал Алей, беря его рюкзак трясущимися руками, но Иван лишь успокаивающе улыбнулся:
— Ты ведь и сам все понимаешь, Алей. Кто-то из нас должен умереть. Кому-то придется сыграть роль наживки, чтобы двое остальных попытались сбежать, пока есть время.
Других вариантов не было. Шестьдесят метров давали человеку фору где-то в восемь секунд. На такой короткой дистанции демония не оставит людям никаких шансов. Стоит им втроем выпрыгнуть одновременно и пуститься наутек — в лучшем случае погибнут все трое. В худшем — демония увяжется за ними в поселение, уж на это ей мозгов хватит. Поэтому Рику сам принял решение, кому и где придется умереть.
— Мы не можем потерять Рику, Алей. Да и ты еще молодой. Так что выбор очевиден.
— Но... Но все равно...
Иван снова улыбнулся и, развязав шнурок противогаза, медленно снял его.
— Иван?!
Холодный воздух помещения неожиданно успокоил его. Ветер приятно рассеивал запахи пота и звериных шкур.
— Да ладно. Умереть за друзей и семью — это разве плохо? — с этими словами Иван сунул в руки дрожащему Алею свой противогаз.
— Черт... Дерьмо... Черт!!!
Иван похлопал старого друга по плечу и обернулся к Рику. Посмотрел прямо в его черные глаза за стеклами защитных очков.
— Пока, Рику. Позаботься о моей семье и дочке.
Рику не шелохнулся. Не отводя взгляда, он коротко кивнул.
— Позабочусь.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга молча. Затем у Ивана вдруг вырвалось:
— Извини.
— За что? — непонимающе спросил Рику.
— Извини, — просто повторил Иван.
— Иван, ты же... — дрожащим голосом начал было Алей, но Иван уже повернулся к ним спиной, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства, и помахал на прощание рукой.
— Алей, будешь защищать Рику за нас двоих. А я уйду первым.
* * *
Трое юношей одновременно выпрыгнули из тени и побежали в противоположные стороны: Рику и Алей — в одну, пригнувшись, мелкими шагами, Иван — в другую, что есть силы, не стесняясь никакого шума.
Услышав за собой рев твари, Иван, не сбавляя темпа, обернулся и увидел, что враг заметил его и пустился в погоню, расшвыривая в стороны металлические обломки. Под черной шкурой демонии проступали огромные мускулы. Из пасти, занимавшей половину морды, торчали острые клыки. Но Иван, вместо того чтобы испугаться, лишь довольно кивнул, увидев, что чудовище клюнуло на наживку. Ведь Рику и Алей в это же самое время изо всех сил мчались в обратную сторону, удаляясь от опасности. Все внимание демонии было поглощено Иваном, и его товарищей она даже не заметила.
— Ха-ха-ха! — повернувшись вперед, Иван ускорил бег.
План сработал. Осталось только увести чудовище как можно дальше отсюда. Кому не хочется выложиться по полной в своем последнем задании? Да, его роль на этом будет сыграна. Бежать что есть сил — совсем не сложная задача.
— Прости, Рику, что спихиваем на тебя самое трудное... Паршиво это все... Но ты не подведи. Черт...
Иван-то быстро отстреляется — уже через пару минут, а может, и секунд. А вот Рику впереди ждала жизнь, полная опасностей и мучений.
Он вспомнил черные, как бездна, глаза Рику. Даже в тот последний миг они ничего не выражали: ни страха, ни колебаний, ни растерянности. Ни даже печали или мук совести. Но именно это убедило его довериться мальцу и пожертвовать собой по его приказу. Хозяин этих черных глаз мог заставить кого угодно отдать жизнь, потому что лучше всех знал, как ею нужно распорядиться.
— Я знаю, что тебе тяжело, Рику... Но кроме тебя нам попросту не на кого положиться.
Поэтому он и извинился — за то, что они заставили командира отправить человека на смерть.
Иван, конечно же, хотел жить. Дома его ждали жена и ненаглядная дочка. Он с куда большей радостью сбежал бы отсюда и умер в окружении своей семьи. Но, по сути, какая разница, где тебя настигнет смерть...
— А-а-а-а-а!!!
Иван подумал о том, какой же он эгоист. Даже сейчас он все равно мечтал о личном счастье. Он не хотел, чтобы все так бессмысленно закончилось.
— Прости, прости! Прости нас, пожалуйста!
Какой смысл жить в этом сломанном, безумном и несправедливом мире? Какой смысл рождаться, пресмыкаться всю жизнь в поисках крох счастья, чтобы в конце лишиться даже их и умереть? Какой смысл влачить жалкое существование?
Именно их командир, Рику, дал им ответ на этот вопрос. Они жили и умирали, защищая друг друга и свои семьи, чтобы потом кто-то другой, после них, дожил до конца войны. Идеальная цель. Какой лучший смысл жизни можно придумать? Разве это не самый достойный повод умереть? Об этом можно даже заявить вслух!
— Я умираю за друзей и семью!!!
Без сомнений — это лучшее, ради чего стоит умереть!
Запахло мертвечиной — признак скорой и неизбежной смерти.
— Рику!!! Это все ведь когда-нибудь кончится, правда?!
Ответа не было. Впрочем, Иван его и не ждал. Это «когда-нибудь» его уже не волновало. Мир был слишком жесток, чтобы на что-то надеяться и чтобы даже позволить себе впасть в отчаяние. Ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем человечество не ждало ничего хорошего. Все, что им было дозволено — выживать, отчаянно бороться за каждый миг своей жалкой жизни, даже если он будет последним.
— А-а-а-а...
Теперь он мог только бежать.
— А-а-а-а!!!
Бежать вперед, крича что есть мочи, показывая, что он еще здесь. И когда он падет, кто-нибудь другой возьмет на себя его ношу.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Это все, что было позволено людям.
— А-а-а...
И его голос стих.
* * *
Это было время Великой войны. Люди были слабы и беспомощны. Им приходилось действовать сообща, эмоции были излишни. Один работал на всех, все вместе трудились ради будущего. Каждый раз обстоятельства требовали искать если не наилучшее, то наиболее подходящее решение. Скрупулезный расчет и логика были единственными союзниками людей. Им приходилось выживать среди грязи и пепла, пресекая любые зачатки счастья и принося огромные жертвы — лишь бы дожить до конца. Один умирал, чтобы спасти двоих. Меньшинство отдавало жизни ради большинства. Кем бы ни приходилось жертвовать — выживание всего поселения всегда оставалось главной задачей. Правила не обсуждались.
