Взгляды 177 человек неотрывно смотрели на Рику; тот вновь усмехнулся.

— Вы правильно услышали: мы должны сражаться против всего мира, имея в распоряжении лишь то, что у нас есть, — нашу глупость. Мы должны обвести всех вокруг пальца, как и подобает призракам, как и подобает настоящим слабакам. Мы должны использовать любые средства, забыв о стыде и совести. Пусть нас назовут трусами, окрестят мерзавцами, посчитают ущербными. Главное — что мы победим!

Все ради одной-единственной цели.

— Мы одержим такую победу, которая с лихвой окупит наши бесконечные поражения.

Наступила тишина. Все пытались переварить то, о чем говорил им Рику. Сам же он думал лишь о противнике, с которым им предстояло сразиться, — о враге, который уже множество раз едва не уничтожал человеческую цивилизацию, о враге, способном сокрушить горы, высушить моря и погасить звезды.

Тишину прервали неуверенные смешки, раздавшиеся в помещении. Смеялись и «призраки», и даже сам Рику.

— Ну да, надеяться выиграть у них — настолько абсурдно, что даже смешно, правда?

Именно так. Было бы странно, если бы кого-нибудь эта мысль не рассмешила.

— Наша глупость — доказательство нашей человечности и последняя причина на что-то надеяться в этом мире, — подытожил Рику, глядя на 177 «призраков». — Наша победа положит конец этой войне.

Все — и на этот раз даже Шви — смотрели на него с удивлением: неужели он не шутит? Рику в самом деле вознамерился закончить войну богов человеческими силами?.. Он кивнул, подтверждая, что просто не будет:

— Правда, условия нашей победы, мягко говоря... суровые.

Рику с ухмылкой озорника, только что учинившего очередную проказу, вспомнил свое детство. Тогда он думал, что мир намного проще. Что нет ничего невозможного, что если прикладывать достаточно усилий, то все мечты сбудутся. Так смотрел на мир невинный, несмышленый ребенок. Сейчас, прекрасно осознавая, что мир представляет из себя на самом деле... он понял, что был прав.

Он продолжал свою речь:

— Оказывается, мир — обычная игра. Боги устроили борьбу без правил за титул Единого Бога.

«Разве это не упрощает все?» — подумал он.

— А значит, ничто не мешает нам создать свои собственные правила.

Повертев в руке шахматную фигуру, он перевел взгляд на Шви: той явно не терпелось узнать, что же он задумал. Рику кивнул ей в знак того, что сейчас она услышит ответ, и затем, довольно ухмыльнувшись, зачитал список придуманных им правил.

— Первое: никого нельзя убивать.

Довод логики, на котором основывалось первое правило, был таков: убьешь ты — убьют и тебя.

А довод души был много проще: Рику не хотел, чтобы умер хоть кто-то.

— Второе: никто не должен погибнуть.

Довод логики тут был таков: умрет один — умрут и все остальные.

А доводом души было: Рику не хотел никого потерять.

— Третье: никто не должен о нас узнать.

Тут хватало одного лишь довода разума: если о них узнают, их уничтожат.

— Четвертое: все средства допустимы.

Это правило основывалось на доводе души: любое жульничество не является таковым, если о нем никто не узнает.

— Пятое: на их правила нам плевать.

Тут доводом разума было: играя по чужим правилам, невозможно выиграть.

А душа лишь кричала: «Меня уже тошнит от нескончаемых убийств!»

— Шестое: нарушение любого из этих правил означает поражение.

Тут доводом разума было: зачем нужны правила, которые не соблюдаются?

Душа просто знала, что в победе, одержанной ценой жизней, не будет смысла.

И именно на этом доводе — на велении души Рику — главным образом основывались сочиненные им правила.

— А все остальное — дозволено... — продолжал он. — Мы — призраки, и никто — ни другие расы, ни даже древние боги — о нас не узнает. Мы никого не убьем, но доведем эту войну до конца.

Правила, продиктованные чувствами, — не ребячество ли это? Да и закончить войну человеческими силами уже само по себе было сродни детской фантазии. Но Рику был убежден, что у людей иного выхода нет.

— Думаю, не нужно пояснять, что все мы погибнем, если проиграем. Если где-нибудь проскочит хотя бы слушок, что «говорящие обезьяны вмешиваются в войну», — нам конец. А значит, — подвел итог Рику, — нас ждет либо победа, либо смерть. Все или ничего — ничья или выход из игры не допускаются.

И он, наконец, произнес вслух то, чем до сих пор еще ни с кем не делился:

— Наши враги — боги, воплощение зла, истязающего мир. Наш шанс на победу — минимальный, обязательное условие — быть незаметными, а значит, даже если мы победим, мы не останемся ни в чьей памяти или истории. Мы — призраки, а призраки не говорят. И все же, если нам удастся претворить эту игру в жизнь и победить в ней... — Рику сделал паузу: пришло время раскрыть смысл своей задумки. Итак, Зачем им это все? Ради чего им стараться? Зачем пытаться превратить этот спятивший мир в игру?.. Его ответ был прост:

— ...мы сможем умереть с чистой совестью, зная, что прожили эту жизнь не зря!

Итак...

— Прошу остаться только тех, кто готов идти со мной до конца.

Открыв товарищам самые сокровенные свои мысли, Рику закрыл глаза и стал ждать, пока все несогласные не уйдут. В глубине души он понимал, что мало кто захочет присоединиться к нему в его затее. Все, кого собрал здесь Рику, были необычайно смышлеными ребятами: много раз им приходилось выживать, оказываясь на волосок от гибели. Пусть другие расы и считали людей отбросами, но среди отбросов эти 177 человек были лучшими из лучших. И все же Рику не сомневался, что никто не останется.

«Да ты чокнулся!»

«Играй в свои дурацкие игры сам!»

Но пусть даже останутся только он и Шви, они все равно начнут эту игру. Просто в таком случае шансы на победу снизятся с одного на миллиард до одного на триллион — что тут страшного? Однако, по правде сказать, идей, как провернуть такое вдвоем, у Рику пока не было... И тем не менее...

Он мысленно отсчитал десять минут, затем открыл глаза и окинул взглядом помещение.

Все 177 «призраков» остались на своих местах.

— Э... Ну... Скажу вам честно... растерянно обратился он к присутствующим, уже уставшим к тому времени ждать, когда же он, наконец, откроет глаза. — Я думал, вы окажетесь поумнее.

«Призраки» дружно заухмылялись:

— Эй-эй, что за лажа, командир? Ошибаешься на первом же ходу? Не очень оптимистичное начало...

— Рику, думаешь, умные на этом свете еще не перевелись?

— Безумие? Покажите мне что-нибудь более безумное, чем этот мир!

— Умные такому миру предпочтут смерть, а мудрые — предпочтут в нем вообще не рождаться.

— Ты ведь сам выбрал нас, Рику, — тех, кому удавалось выживать по сей день.

Все они выглядели радостными.

— Кто ты сам после этого, если выбрал одних дураков?

Рику ухмыльнулся им в ответ. Люди действительно глупы, и, чтобы эта глупость их не убила, они учатся, становясь умнее с каждым днем. Изо всех сил напрягая извилины, накапливая опыт, бесконечно оттачивая мастерство, они выживают в мире, который не стоит того, чтобы в нем жить. Люди — гордые глупцы, слабаки, но их упорство заслуживает уважения.

— Мы родились в этом мире против нашей воли...

— Живем бессмысленно в этом аду...

— Зато хоть умрем красиво! Меня все устраивает!

— Разве этого мало, командир?

— Доверяем тебе распорядиться нашими жизнями в самой крутой манере, командир!

Рику скрыл лицо под капюшоном.

— Да вы, я смотрю, совсем головы потеряли, — сказал он деланно разочарованным тоном. — Ну, тогда смотрите! — с радостной ухмылкой он развернул на столе карту мира, созданную за пять лет его кропотливым трудом и ценой десятков жизней его товарищей.

Сто семьдесят девять «призраков» — включая самого Рику и Шви — обступили карту-игровую доску.

— Начнем игру! — объявил Рику и приготовился поведать всем детали плана.