Он снова вздохнул.

— Забудь... Я тоже зря вспылил.

Тогда, в разговоре о душе, Рику не смог совладать с эмоциями, но одно он понимал точно — ничто не оправдывало того, что он ей наговорил. Хотя Шви, возможно, искренне извинялась за роль своей расы в притеснении человечества, обвинять ее во всех грехах было несправедливо. Но, с другой стороны, не извиняться перед ним было бы еще более несправедливо.

Что же все-таки на него нашло? Обычно Рику не составляло труда сдерживаться, так почему же в тот раз он потерял самообладание? Шви ведь не сказала и не сделала ничего особенного. Что же тогда...

— Давать волю эмоциям... нельзя? — спросила вдруг Шви у глубоко задумавшегося Рику.

— Нет. Потому что даже если им поддаться и, например, врезать кому-нибудь со злости, это все равно ничего не решит.

— Ты... хочешь мне... врезать?

— Это была фигура речи. Или нет... Сказать по правде, я и сам уже ничего не понимаю.

Снова наступила тишина. Ее нарушали лишь убаюкивающее журчание воды да постукивание передвигаемых фигур. Молчание опять прервала Шви.

— Почему ты... закрываешь... душу?

— Послушай, а ты точно чувствуешь себя виноватой? Нельзя же спрашивать все, что в голову взбредет... — чуть было не сорвался снова Рику, но, взглянув в алые, похожие на два стеклянных шарика, глаза Шви, осекся. Непохоже было, что «бездушная машина» (оставим на время вопрос, была ли она на самом деле бездушной) руководствовалась недобросовестными мотивами — что-то убеждало Рику, что она действительно просто хотела его понять.

Он тяжело вздохнул. Раздался мысленный щелчок, и перед Шви предстал не рассудительный, расчетливый и бесстрастный Рику — а настоящий, живой, с душой и чувствами, за которым имело смысл наблюдать.

— Потому что иначе в этом мире не выжить... — печально ответил он.

Стоило Рику закрыть глаза, как во всех красках перед ним предстала безрадостная картина: багровое небо и выжженная земля, до самого горизонта укрытая сугробами бледно светящегося яда. Даже просто выйти наружу без противогаза означало неминуемую смерть от черного пепла и ледяного ветра. Может, этот мир и сам был уже мертв...

— Это все... из-за нас?..

— Не знаю я... — Рику на самом деле ничего уже не понимал. Более того... — Нет разницы, кто виноват, — факт в том, что мир неправильный, если людям для выживания приходится либо закрывать ото всех свои души, либо сходить с ума.

— «Неправильный»... Почему?.. — словно издеваясь, спросила Шви. Рику чуть не расхохотался: ведь и правда, если подумать, что в нынешнем устройстве мира было неправильно?.. Даже наоборот.

— Ну да, сильные выживают, слабые умирают — все логично, никаких тебе скрытых смыслов или причин. Мир устроен просто. Может, воспринимать такое мироустройство как нечто «неправильное» — и значит обладать душой, черт его знает... — горько подытожил Рику, и, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, снова принялся мыть волосы девочки.

— Я хочу понять... твою душу... — тихонько проговорила Шви. — Но... не хочу... делать тебе... больно. Как мне... быть?

Рику насторожился.

— А что это ты так обо мне забеспокоилась? Что мешает тебе, как вчера, не считаться с моими чувствами?

— Прости... меня...

— Да ладно, проехали — что было, то было. Но все же, какой тебе смысл так печься обо мне?

Смысла не было. Будь вместо него кто-то другой, то была бы опасность, что со Шви перестанут общаться. Но в отношении Рику этого можно было не бояться, даже наоборот — стоило бить по самому больному, чтобы вызвать искренние эмоции.

— Не знаю...

Рику нахмурился. Эта механическая девочка впервые за их знакомство не смогла внятно ответить на вопрос.

— Не знаю... Но по возможности... не хочу... причинять тебе... вред.

— Ого... Не хочешь лишний раз доставлять стресс подопытному, чтобы соблюсти чистоту эксперимента? — полушутливо озвучил он наиболее логичный вариант, пришедший ему на ум.

— Наверное... нет. К тому же... я не знаю... почему... — Шви вдруг опустила голову, — но то... что ты сейчас сказал... было неприятно.

Подозрения Рику окончательно сменились уверенностью. Он все правильно понял в момент их встречи — эта механическая девочка по имени Шви была сломана по полной программе. Последняя ее реплика, без сомнений, выражала обиду, даже если сама она не отдавала себе в этом отчет. Экс-макине, не понимающей, что такое душа, — обидно?!

— Скажи... Ты ведь отключена от кластера — то есть, не связана с остальными машинами. Правильно?

— Мм... — кивнула Шви.

Рику помнил, что она рассказывала: с ней случился «рекурсивный парадокс» — сбой в логических цепях. Пытаться ответить на вопросы вроде: «Кто я такой?», «Что делает меня самим собой?» — весьма сложная задачка для существа, не обладающего «душой» и не привыкшего рассуждать о подобного рода вещах. Как ни крути, отключить Шви от кластера было правильным решением.

— Значит, чтобы вернуться в свой кластер, тебе нужно понять, что такое «душа». Но это не имеет никакого отношения к тому...

— Мм?.. Я... не вернусь.

Не вернется?

— Не понял. Кто тогда приказал тебе понять, что такое душа?

— Приказал?.. Никто... Мне стало просто... интересно.

— Интересно? Но ведь интерес — тоже эмоция, свойство души, а ты — экс-макина... — окончательно запутался Рику.

Шви ошарашенно застыла.

— Не... понимаю...

— Чего?

— Не... понимаю... Ты... прав... Но я не нахожу... причины вернуться. Почему?

— Мне-то откуда знать? — поморщился Рику, а Шви начала бормотать под нос:

— Список возможных ответов... «Мне все равно», «мне хватает Рику», «мне неинтересно», «нет смысла», «не имеет отношения», «не хочу синхронизироваться», «анализ важнее», «не анализ, а понимание», <ошибка>, <ошибка>, <ошибка>, <ошибка>...

— Эй! Эй-эй-эй! Из тебя дым пошел! — запаниковал Рику, наблюдая за тем, как с тела Шви с шипением стала испаряться вода.

Пару секунд спустя она резко повернулась к Рику и кивнула, словно укрепившись в каком-то решении.

— Вывод. Кажется... я просто не хочу... возвращаться.

— Кажется ей... — усмехнулся он. Шви вела себя все более и более странно.

— Кстати... тебе шах и мат.

Черт.

— Так нечестно! Я отвлекся на разговор и потерял концентрацию. Давай заново.

— Угу... — кивнула ему экс-макина с таким выражением лица, что Рику снова стало не по себе — возможно ли состроить такую радостную гримасу только при помощи логики и вычислений?..

— Хочу заметить, — с усталостью в голосе проговорил Рику, — волосы все-таки у тебя чересчур длинные. Мыть их — труд каторжный... Да еще и голова так нагрелась, что пар идет...

— Если тебе... больше нравятся... короткие... то я... остригу их.

— Да не надо... И кто же ты все-таки такая?.. — пробормотал Рику, но мысленно возразил самому себе: «Что тебе неясно? Это экс-макина, а не человек. Она кромсает своих врагов, не задумываясь, и ничем не отличается от представителей остальных рас, что истязают человечество. С ней всегда надо быть настороже». Это были слова разума. И все же девочка, которую вдруг стала волновать длина ее волос, перестала казаться ему столь бездушной.

Рику невольно улыбнулся.

Сколько же времени прошло с тех пор, как в поселение пришла Шви? Люди не вели календаря и потому не знали точно, но, по ее словам, прошло «около года».

«Неужели целый год?» — удивлялся про себя Рику. Казалось бы, выжить в ближайшие пару дней — и то задача крайне сложная, а тут...

— Слушай, а сколько всего в мире древних богов? — хмуро спросил он, подперев ладонью подбородок. Вместе со Шви они сидели в его крохотной каморке и играли в шахматы.

— В теории... бесчисленное множество. Столько же... сколько в мире понятий. Однако... есть условия... для их... воплощения. Большинство их... выполнить неспособны.

Рику поморщился, недовольный как запутанным ответом Шви, так и ее ходом на доске. Одним движением она расстроила его тщательно продуманный план, и все приходилось начинать заново.