-- Я верю её нравственному чутью, разве она в своей чистоте поверила бы в ложь? И всё-таки про кристально чистого человека такие вещи не будут сочинять, таких людей даже враги уважать должны. Вот про Киноа такого не сочиняют вроде, хотя добровольных жён у него много было...

-- Имя Киноа за границей не очень известно, не так, как моё имя или имя Инти, у которого должность была такая, ужасы приписывать тут напрашивается. Но вообще вы просто не знаете, что про кого сочиняют в христианском мире. Там хоть и считают ложь грехом, но за выдумки о нас их авторы не каются на исповеди и не несут епитимьи, -- Асеро усмехнулся. -- Увы, теперь я вижу, что многие из нас оказались также бессильны перед ложью, как наши предки перед оспой, достаточно малейшей лжи, чтобы парализовать вашу волю. Чтобы бороться совместно с кем-то, этому кому-то надо доверять, но как доверишься другому, если о лучших людях говорят такие гадости, а многие на твоих глазах показали себя трусами? И ещё тут наглядно показали, как легко избавиться от одиночки, вот многие и трусят в своём углу, срывая свой позор на домашних.

Кочерыжка добавила:

-- Вот именно. Наш лекарь так дочь отстегал, что та теперь за калитку выйти стыдится, у неё теперь шрам во всю щёку. Я-то её видела через забор, они по соседству живут.

-- Кстати, об этом деле. Тут тоже нельзя так оставлять. Девушку надо выручать. Мне нужно поговорить с её отцом, как мне безопасно дойти до их дома?

Кочерыжка привстала и глянула за забор.

-- Вот его даже искать не надо, сам идёт за тобой, и за ним толпа народу.

Асеро понял, что прятаться бесполезно. Каковы бы ни были намерения этих людей, лучше встретить опасность грудью, тем более что они уже заходили во двор дома. Асеро привстал, показывая, что не прячется.

Человека впереди он вчера видел среди судий. Кажется, это он вчера крикнул, что насильник должен быть рад, что петлёй отделался. Впрочем, это обвинение теперь с него снято, спасибо Розе. Так с чем теперь к нему пожаловали?

Судья-лекарь заговорил.

-- Поскольку сегодня Райма Инти, то ты как Сапа Инка должен нас сегодня, это, ну сам знаешь, благословить!

Асеро ответил с иронией:

-- Как интересно. Так вы меня всё-таки признаёте Сапа Инкой или нет? Или я только на момент благословения Сапа Инка, а потом, как сделаю дело, меня тут повесите? Или, по крайней мере, не будете возражать, если меня потащат на виселицу? Её же вроде со вчерашнего дня не разобрали?

-- Ты это, прости нас... мы вчера погорячились, и в самом деле дурно про тебя думали. Ну, поверили Газете и слухам, разве мы так уж виноваты?

-- Что поверили клевете -- это и в самом деле вина небольшая. Увы, вы не могли понять сразу, что разные мерзости мне приписали негодяи, у которых руки по локоть в крови. Я охотно прощаю вам это, понимая, что вас жестоко обманули. Когда-то наши предки оказались бессильны перед оспой, которая выкосила немало жизней, прежде чем удалось найти сначала методы лечения, а вот недавно и способ предотвращения этой ужасной напасти. Но точно так же, как наши предки оказались бессильны перед оспой, так мы оказались бессильны перед печатной ложью, так как слишком привыкли, что в книгах и газетах должны писать правду. Каюсь, что и я недооценил опасность, но я не мог предвидеть, что изменник Жёлтый Лист посмеет вставить в газету статью-пасквиль с целью опорочить моё честное имя, в которой повторит все гадости, которые рассказывают про меня лично, да и про инков вообще в христианском мире.

Переведя дыхание, он продолжил:

-- Хуже другое: у вас Тукан подворовывал, и вы молчали. Точнее, нашёлся один смелый человек, который пытался связаться с людьми Инти, но его убили, и его жену тоже. И вы молчали. Его сын уже вполне выздоровел от своей душевной болезни, но его держат за сумасшедшего, а вы и пальцем не пошевелили, чтобы исправить эту несправедливость. Особенно ты, лекарь, ведь это твой долг! Тапир развращал в школе ваших сыновей сомнительными теориями, прямо угрожающими юным душам, но вы молчали и не противостояли этому. А когда случилось закономерное -- развращённый Золотой Лук сотворил гнусность с твоей дочерью, ты и не подумал наказать обидчика, зато отыгрался на беззащитной девушке, которой и без того пришлось перетерпеть гнусность. Ты же знаешь, что она ни в чём не виновата, что она и без того пострадала, но ты струсил наказать реального виновника, а отыгрался на беззащитной жертве. И после этого ты считаешь, что заслужил благословение? Может, для начала хоть немного исправишь то зло, которое причинил дочери и дашь ей встретиться с тем, кто её любит?

-- Нет, моя дочь виновата. Думать надо, когда в лес идёшь. Это дело девушки ? заботиться о собственной безопасности.

-- То есть, всякий должен думать, как бы не попасть в лапы отморозков? И любой, кто попался, уже этим плох? Знаю, у белых людей есть какая-то странная убеждённость, что удача или неудача -- это свойство человека, а не внешнее обстоятельство. И любой, с кем случилась беда, плох уже тем, что этой самой удачей не обладает. Но если мыслить так, то какой смысл тебе требовать благословение от меня? Разве я удачливее твоей дочери? Ведь меня тоже схватили отморозки, сорвали с меня одежды и глумились надо мной нагим и беззащитным. Если ты считаешь, что из-за случившегося со мной несчастья я не достоин больше уважения, то какой смысл в моём благословении?

-- Значит, отказываешь?

-- Отнюдь. Только я хочу, чтобы ты сначала определился. Или ты смотришь на мир по-европейски, где мир делится на удачливых и неудачников, и зачем тебе тогда моё благословение? Ведь раз со мной случилась беда, значит, я проклят их богом. Или ты смотришь на это по-инкски, где унижения, перенесённые Манко в плену, никак не пошатнули его авторитета, его признали вождём, и он победил. А теперь эту победу нужно будет повторить. Выбор стоит перед каждым, и остаться в стороне не получится.

Лекарь озадаченно спросил:

-- Скажи, если удача ? лишь случайность, то почему иные европейцы хвалятся, что они удачливее других?

-- Ну, тому есть несколько причин. Удачей обычно хвалятся те, кто не отличается щепетильностью и нравственной чистоплотностью, и идёт на такие дела, какие для других неприемлемы. Но как-то неловко хвастаться чистым мошенничеством, вот и говорят об удаче. Да и вообще тот человек, который старается для себя, достигает большего успеха в делах для себя, чем тот, кто старается для других и думает о долге перед ними, у них там это слишком часто остаётся без награды. Но, право же, тут нечем восхищаться и нечему подражать. Неужели можно восхищаться негодяями, грабившими и обманывавшими, в том числе и ваших предков? Неужели честность и наивность предков можно поставить им в вину?

Лекарь отошёл в сторону в раздумьях, но тот час же инициативу в разговоре перехватил другой человек.

-- Ты много вопросов ставишь, но позволь и нам кое о чём тебя спросить. Понятно, что ты умирать не хочешь, да и как такое требовать? Допустим, мы отпустим тебя сегодня и дадим тебе коня. Можешь нам пообещать одно -- скрыться под чужим именем и зажить как частное лицо? Если ты не удержал власти, то значит, на роль вождя не годишься. Так уступи место новому молодому вождю. Только тогда есть шанс на победу.

-- Если найдётся более достойный вождь -- я только рад буду. Хотя я не очень на это надеюсь.

-- Почему?

-- Потому что я никак не мог найти себе достойного преемника. Правда, в спокойной обстановке с этим сложнее, чем в боевой.

-- То есть? -- недоверчиво хмыкнул старейшина.

-- Ну, кто мог в последние годы правления Уайна Капака предположить, что его преемником будет "книжный мальчик" Манко? Он и сам думал стать амаута, изучать учения древних, а о престоле и не думал. Но судьба распорядилась иначе... Да и меня самого разве бы выбрали, кабы не успехи в войне с каньяри?

-- Которые ты слил из-за своего мягкосердечия. Надо было таких, как Хрустящая Лепёшка, сразу убивать.