-- Так как я её тогда убить мог? Девчонка же была. Я и мать её пощадил, хотя та и замазалась рабовладением. Но тут не вам меня упрекать -- вы-то сами не обезвредили врагов вовремя.

Ещё какая-то женщина сказала:

-- Асеро, пойми, беды на твою голову давно пророчили... может, это гнев богов за то, что выбрали нечистокровного. Ну, то есть, не потомка Солнца по отцу... Ты ведь наполовину простолюдин, вот и не справился. Только человек крови Солнца может порядок навести.

-- Так ведь нет уже чистокровных! Проверяли. Даже Горный Лев был с примесью крови белых, хотя и скрывал это.

-- Должны быть. Ну или хоть из тех, что по мужской линии. Всё равно ведь вождём должен стать человек крови Солнца. Другого мы не признаем, а в тебе сомневаемся. Всё-таки Топинамбур не просто так свои теории выдвигал, хоть ты и казнил его.

-- Топинамбур был казнён за связь с заговорщиками. Если бы жизнь продолжалось гладко, вы бы не сомневались во мне, и кто бы помнил, что я не сын Горного Потока по крови, а лишь усыновлён после его брака с моей матерью уже на смертном одре. А раз случилось такое, то будь я даже трижды чистокровным, вы бы нашли, из-за чего от меня боги отвернулись, -- проворчал Асеро. -- Представляю, как бы мы, инки, правили, если бы в качестве аргумента доли в крови выдвигали? Мы иначе мыслили -- есть проблема, и её надо решить. Кто её сможет решить, тот и достоин власти. Сейчас основная проблема -- захватчики в Куско. Их и надо выпереть в первую очередь. А потом уже и решать все вопросы между собой. Где ваш крестьянский здравый смысл хотя бы?

Ещё кто-то спросил:

-- Скажи, а зачем ты прививки приказал всем сделать?

-- Ну как зачем? Чтобы мы оспой не болели! Разве плохо раз и навсегда избавиться от этой напасти?

-- Ну, с одной стороны, неплохо, а с другой... кто его знает, не будет ли чего похуже от этого? А если мы вообще станем чаще болеть из-за этого чем-то другим? А если наши жёны потом утеряют плодовитость? А если страшные последствия уже есть, но лекари скрывают от тебя всю картину?

-- Теперь я, конечно, не могу исключать, что от меня скрыли какие-то несчастные случаи, как вы тут свои проблемы от власти зачем-то скрывали. Но прививка ? лишь тень болезни. Пусть кому-то и тень оказалась опасна, но страшнее болезни она никак уж быть не может. А так-то, если человек оспой переболел, не умер и не ослеп, то это нисколько не мешает жить дальше, быть здоровым и иметь детей. Я сам тому пример, да и женщины после такого рожают. Почему вы считаете, что тень болезни вызовет более страшные последствия в долгосрочной перспективе?

На это человек ответил уклончиво:

-- Кто его знает, может, оно и так... Но ты был слишком беспокойным правителем, всё чего-то нового хотел, а от этого тревожно...

-- Но почему тревожно? Я-то как раз слишком мало всего менял по сравнению с Манко, может, в этом моя основная ошибка. Мои крупные проекты были недостаточно крупны.

-- Манко был вынужден всё менять, а ты -- нет. И лучше бы не менял. Жил бы по заветам отцов и дедов... Зачем англичан в страну пустил?

-- Пускать в страну англичан я не хотел. Настояли носящие льяуту, многие боялись войны, да и хотелось приобщиться к европейским достижениям. Они были жестоко наказаны за свою наивность. Каюсь, я тоже не вполне оценил опасность в полной мере. Я собирался выдворить англичан из страны и думал, что у меня ещё есть время... Да, тут меня есть в чём упрекнуть, впрочем, за это я уже жестоко наказан. Что касается жизни по заветам отцов и дедов... Ну, мой отец был и в самом деле простым сапожником, а вот дед Манко как раз таки завещал быть как можно энергичнее и активнее, а покоем не довольствоваться. Ибо для нас покой несёт в себе зародыш гибели, и теперь более чем когда-либо я понимаю, что нужны были ещё более масштабные преобразования, однако понимаю и то, что вы этого не очень хотели бы. А это невозможно без вашего горячего участия, одни только инки этого делать не могут при всём желании. -- Вздохнув, Асеро добавил, скорее обращаясь к самому себе. -- Может, в этом и состоит корень нашей беды, что именно вы отказались от развития, боясь вместе с ним потерять благополучие? Но ведь благополучие без развития невозможно! Чтобы жить хорошо, всегда нужно строить что-то новое. Новые города, новые плотины... А без этого нельзя прокормиться даже! Да и что такого страшного в том, чтобы вводить новое, если оно полезно? Ведь как раз мой предок Пачакути потому и прославился, что при нём были активные преобразования, были усовершенствованы плотины, что позволило построить новые города. Ещё поэтесса Чайный Аромат писала:

А тот, кто нас ведёт дорогою труда,

Дорогою побед и славы неизменной,

Тот будет наречён народом навсегда

Преобразителем Вселенной!

("Преобразитель вселенной" -- вольный перевод имени "Пачакути")

-- Однако Чайный Аромат и другие стихи писала, ведь её супруг был обвинён в заговоре и был казнён. Да и сын её тоже пострадал.

-- Ну, тут в архивах надо смотреть, дело давнее, я о нём точно так же, как и вы, в основном из книг по истории знаю. Но меня поражает логика такого рода обличений. Почему-то когда речь идёт о ком-то казнённом, нередко родство или дружбу кого-то с кем-то выдают чуть ли не за причину казни, то ли видят в этом основание для неприкосновенности. Да любой преступник, скорее всего, будет кому-то мужем, сыном, братом или другом, но почему в этом надо видеть оправдание или доказательство невиновности? Важно лишь то, делал ли человек то, в чём его обвиняли, или нет. Но братья мои, полно, о прошлом можно говорить долго, а времени у нас немного. Негодяи уехали в столицу, они могут привести сюда людей для захвата меня в плен. Тогда и вы можете пострадать. Значит, вам же лучше, если я сегодня же вечером уеду и возьму с собой тех, кому здесь может тоже грозить расправа. Так что чем скорее мы решим этот вопрос, тем лучше.

Народ замялся. Возразить на это было нечего, но отдавать своих лошадей не хотелось. Вдруг из задних рядов вышел его вчерашний охранник и сказал вызывающе:

-- О как запел! Почуял, что в живых народ тебя решил оставить, так уже и лошадей, и людей просишь! Не довольно ли тебе, что жизнь сохранят и всё?

-- Но ведь мне же нельзя здесь оставаться! -- ответил Асеро. -- И пешком не уйти, тем более с дочерью!

-- Это уже твоё дело, но почему мы должны помогать тебе опять взгромоздить свою задницу на трон? Кто тебе сказал, что мы хотим этого?

-- Но ведь за благословением на Райма Инти пришли?

Тут слово взял какой-то старик крестьянин:

-- Юнец, ты и в самом деле забываешь приличия. Да, я теперь вижу, что никакой Асеро не тиран, охрана его не боялась нисколечко. Собственно, это и плохо. Асеро, ты, похоже, человек неплохой, и был неплохим правителем в мирное время, но сейчас нужен человек с железной волей и железной рукой, ты с разразившейся напастью не справишься, потому что ты мягок как женщина. Лучше тебе уступить место кому-то другому.

-- Возможно, ты и прав. Может, найдётся другой человек, более достойный, нежели я. Однако насколько его признают законным вождём, зависит в том числе и от меня. Если я увижу более достойного человека, я сам откажусь от претензий на престол и благословлю его. Но для этого я всё равно должен целым добраться до Кито, где и будет решаться этот вопрос. Ведь в том, чтобы захватчиков изгнать поскорее, вы заинтересованы ведь?

Бывший охранник опять влез:

-- Насчёт захватчиков это проблемы инков больше. Простым людям и при Новой Власти будет не так уж плохо. Мы же теперь не будем часть урожая за просто так инкам сдавать, продавать его будет можно, и за это всякие хорошие вещи покупать.

В толпе послышалось сдержанное одобрение.

-- Дурачок, -- ответил Инка, -- конечно, теперь специально изымать продукт некоторое время не будут. Но и ничего бесплатно поступать из города тоже не будет. Ни одежды, ни рыбы с побережья, ни бумаги, книг и чернил для школы, ни труб для оросительной системы, ничего! За всё это нужно будет платить, а вы не сможете. И скоро на своей шкуре убедитесь, что товарообмен куда менее совершенная вещь, чем продуктообмен. Скоро вы поизноситесь и будете ходить в лохмотьях! Конечно, это не так страшно, как умирать с голоду, на что будут обречены ваши собратья-горожане, но всё-таки приятного мало!